Виталий Конеев – Молот космоса и месть Женщины (страница 2)

– Возьми, Евгений. И запомни: я человек чести. Стреляться будем на счёт «три».

Я ещё не успел поймать оружие, как вновь услышал умоляющий нежный шёпот Орнеллы:

– Женечка, беги, иначе ты умрёшь.

Пистолет показался мне слишком лёгким. Я быстро оттянул затвор. Патронов в обойме не было.

Гордон рассмеялся и начал изящным жестом поднимать свой пистолет, говоря:

– Я насладился местью, а теперь, Евгений, прощай.

Кровь ударила мне в голову: быть мишенью в последний миг моей жизни?!

Я в два прыжка оказался перед Гордоном, видя вспышки, бьющие мне в лицо и ощущая тяжёлые удары, которые разрывали мне грудь и голову – и вонзил в растянутый замочной скважиной широкий рот центавра ствол пистолета. И, падая, услышал злобный вскрик моего врага:

– О, проклятье! Он, как всегда, испортил мне песню!

Я вскочил на ноги и, видя, что находился в зале корабля, облегчённо вздохнул. Отёр мокрое от пота лицо рукавом комбинезона и наклонился над сидевшей на полу Орнеллой, любуясь ею.

Я протянул руки к девушке, поднял её с пола и хотел увести в коридор, но она отстранилась от меня и, глядя себе под ноги, сказала сердитым голосом:

– Я знаю, что ты хочешь сделать со мной. Я вижу твои мысли. Не смей!

В глазах Орнеллы был ужас, когда она смотрела в сторону коридора, куда я хотел увести её. Но, тем не менее, она понемногу уступила мне. И, наконец, сама вышла за дверь, и, закрываясь от меня руками, воскликнула:

– Ну, Женя, по – моему ты как-то странно заболел! Ты весь горишь!

Я накинулся на девушку и начал целовать её губы. И пока она, закрывая своё лицо, говорила: «Женя, зачем это нужно? Ты мог бы словами сказать. Что любишь меня» – я расстегнул её комбинезон и обнажил грудь. И когда стал ласкать её тело, она прижалась ко мне и очень тихо сказала:

– Мне это нравится. Только уйдём отсюда.

Но в этот момент заревела сирена, и я, в ярости укусив себя за руку – помчался в зал.

Наш корабль, войдя в Солнечную систему центавров, начал тормозить, выбросив перед собой длинные струи огня.

Все экраны заполнили девять планет из десяти, что составляли Солнечную систему. Их поверхность была изрыта огромными воронками. На планетах не было рек, морей, лесов. Из невидимых шахт, из – под чёрной земли, вырывались сотни и сотни ракет – узкие, длинные с фотонными отражателями – они стремительно уходили в нашу сторону.

Наш корабль круто изменил курс и на его боках в мгновенье открылись бесчисленные люки, обнажив тёмными провалами сеть противоракетных батарей. Ракеты залпами вылетали из корабля и шли на перехват себе подобных ракет.

Уже через несколько минут на огромном расстоянии от нас вспыхнули яркие солнца взрывов и начали сливаться в единую огненную полосу, охватывая корабль со всех сторон и быстро приближаясь к нам.

На экранах потекли непрерывным потоком цифры скорости, расстояния, что отделяли ракеты врага от нас, графическое изображения их электронной начинки и оптимальные варианты борьбы с компьютерами и уничтожения, которые тут же выбирали бортовые станции слежения и защиты и выстреливали новой очередью противоракет навстречу врагу.

Космос полыхал огнём, а наш корабль, летя ему навстречу, продолжал гасить свою скорость.

Этот космический бой казался мне великолепным зрелищем. Впоследствии я узнал его цену: корабли – одиночки никогда не доходили до Центавра.

Десятая планета ничем не отличалась от тех девяти, которые я видел чуть ранее – всё та же чёрная поверхность и рваные воронки. Однако у девушек, при виде этой планеты, появились на лицах слёзы счастья.

Мы быстро опускались на планету Центавр, словно падали на неё. А там, внизу курились дымками радиоактивные смерчи. Земля без атмосферы была залита лучами жестокого солнца. Её окружал холодный звёздный космос.

И вот на её поверхности открылась шахта, и корабль медленно скользнул в чёрный зев.

Теперь на экранах появились группы людей в одинаковых комбинезонах

Орнелла указала мне на одну из молодых женщин.

– Вот моя мама. Она уже видит меня.

Но в это время моё внимание привлёк центавр, который часто подносил к своему крупному носу букет цветов и томно закатывал вверх глаза, видимо наслаждаясь его запахом.

Я никак не мог разглядеть его лицо: он то и дело поворачивался к маме Орнеллы и, продолжая погружать свой нос в цветы, что-то весело говорил ей.

Этот человек был похож на Гордона!

Я следил за каждым его движением и всё более и более убеждался в том, что этот человек ещё недавно был главой службы безопасности замка Магмус.

Вот он, наконец, оторвал свой нос от букета. И я вскрикнул:

– Орнелла, это Гордон!

И помчался к выходу из корабля, а за мной устремились центаврийки, смеясь, переговаривались, что я весёлый парень.

За открытым люком я увидел прозрачный туннель, который мне показался слишком длинным. Я бежал на пределе сил, боясь, что Гордон мог исчезнуть, спрятаться задолго до того, как я появился бы на площадь, где нас ожидали центавры.

И вот, наконец, я выскочил из туннеля. Услышал гром аплодисментов и метнул взгляд по лицам стоявших людей. И наткнулся на Гордона, который растягивая тонкие губы в счастливой улыбке, вышел вперёд и, погрузив в последний раз свой огромный свой нюхательный аппарат в букет, отстранил его от себя, протянул мне и эффектно крикнул:

– Победителю и освободителю!

И тут же он умолк, получив от меня сильнейший удар в подбородок – упал, как подкошенный, как пучок травы.

Аплодисменты затихли. Наступила тишина.

Ко мне подскочила Орнелла и сердито крикнула:

– Глупый, глупый, что ты наделал?! Он мамин помощник Песка!

– Это Гордон!

– Нет, Песка!

Песка, продолжая растягивать губы в улыбке, поднялся с земли и протянул мне руку.

– Я уверен, Евгений, мы будем хорошими друзьями.

На лицах людей, что стояли рядом со мной были растерянность и укоризна.

Я в отчаянии повернулся к Орнелле и громко сказал, так, чтобы слышали все:

– Да разве ты забыла, что эта сволочь била башмаком тебе в лицо в долине у замка Магмус?

– Я ничего не забыла, но ты ошибаешься. Он Песка и старый друг нашей семьи.

Орнелла потупилась и, чуть краснея лицом, тихо добавила:

– Может быть, ты ревнуешь? Я читала в книгах, что раньше у нас тоже были такие, как ты, парни, ревнивые.

Песка стоял передо мной с протянутой рукой, дружелюбно глядя мне в глаза, но я чувствовал, что передо мной враг. И я, не скрывая ненависти, не обращая внимания на удивлённые возгласы центавров, сказал Песке:

– Я знаю, что ты Гордон. И если ты легко обманул их, то меня ты не обманешь.

И я крепко ударил кулаком по его протянутой руке, и отвернулся.

Мама Орнеллы – Ольга – в изумлении всплеснула руками.

– Боже мой, сколько в нём энергии, и это после побега из замка Магмус. Орнелла, откуда он взялся?

Девушка разулыбалась и, положив на моё плечо голову, с удовольствием ответила:

– Он сошёл с неба, чтобы спасти меня. Он Сын Неба.

– Я должна проверить его.

Орнелла быстро шепнула мне:

– Мама контрразведчик… – и напряжённым голосом сказала маме: – … не смей, мама, иначе…

И она закусила губку.