Виталий Кленов – Инга (страница 7)

— Это дело наживное. Оглянуться не успеете, как у вас будет полно друзей.

— Станете первым?

— Конечно стану! — радостно согласился он. — Только вот видите, какой я ненадежный товарищ: у меня сейчас столько работы, что даже на Новый год не успел вовремя приехать.

— А мне как раз кажется, что вы очень надежный. Просто тогда вас погода подвела.

«Внимание! Завершается регистрация на рейс SU-1330 до Архангельска. Просьба пассажиров пройти на посадку!» — раздалось отрезвляющее объявление из динамиков аэропорта.

— Мой! — нехотя произнес он. — Надо идти.

— Надо — значит надо! До свидания, Артем. Еще увидимся.

— Инга, а если я кое о чем тебя попрошу, сможешь помочь? — рассчитавшись и поднимая сумку со стула, спросил Артем.

— Мы уже на «ты»?

— Так мы же теперь вроде друзья.

— Ну, раз друзья — грех отказать в помощи! Только смотри, если будешь вспоминать о своих друзьях только на Восьмое марта, то наша дружба закончится, так и не начавшись, — весело предупредила Инга. — Выкладывай, что у тебя за дело!

— Мне нужно найти дизайнера. Я на паре сайтов оставил заявки, но пока никто не перезванивал. Каникулы!

— Дизайнера чего?

— Интерьера. Я строю дом, и сейчас как раз начинается внутренняя отделка. Необходимо выбирать обои, люстры, двери, а я в Москве практически не бываю. Но кто-то же должен этим заниматься!

— Хорошо. Придумаю что-нибудь.

«Повторяем: пассажиры рейса SU-1330 до Архангельска, просьба пройти на посадку!» — снова раздалось из динамиков.

— До свидания, Инга, я побежал! — Он перекинул сумку через плечо. — Тогда я позвоню?

— Конечно, Артем.

Глава 2. Детство и первая любовь

Они договорились встретиться в кафе.

Когда Максим вошел, Инга сидела за столиком и что-то рассматривала, склонившись над телефоном. Он бросил взгляд через ее плечо и увидел фотографию, присланную по Ватсапу: мужчина в огромной меховой шапке стоял, раскинув руки, а за его спиной виднелись бескрайние белоснежные сопки.

Это был Артем.

— Так- так… Очень мило.

— Скажи еще, что это не ты дал ему мой номер.

— Вот только не надо устраивать сцен. Думаешь, он мне не рассказал про вашу «неожиданную» встречу в аэропорту? — Максим сел напротив.

— Во-первых, она действительно была неожиданной! А во-вторых, мало ли что он тебе рассказал, нужно было спросить моего разрешения.

— Инга! — Максим улыбнулся: он любил их дружеские перепалки. — Артем спросил у тебя разрешения позвонить?

— Да.

— Ты ему разрешила? — состроил он ей рожицу.

— Разрешила.

— Ну а что ты тогда капризничаешь?

— Что, что! Хочу и капризничаю! — Инга в ответ тоже состроила рожицу. — Я, между прочим, девушка.

— Вот это аргумент, я понимаю! С этим не поспоришь! — иронично согласился Максим, постучал пальцами по столу и сказал: — Вот ты девушка, а Артем мужчина. И он, между прочим, задолбал меня своими эсэмэсками в двенадцать часов ночи с просьбой дать твой номер. Ты бы хотела, чтобы я позвонил тебе ночью спросить разрешения?

— А до утра нельзя подождать?

— Вот ты у него и спроси! Он, наверное, в это время только с работы пришел. — Максим уселся на стуле поудобнее и, давая понять, что пикировка закончилась, спросил: — Переписываетесь?

— Переписываемся. Он попросил найти ему дизайнера, чтобы разобраться с интерьером дома. Вот я этим и занимаюсь.

— Очень хорошо. А то он свой дом никогда не достроит, его в последнее время в Москве днем с огнем не найдешь. Как он там, кстати? Нормально добрался?

— Нормально вроде! В этот раз без приключений. — Инга буквально на секунду опустила глаза (а может, ему это лишь показалось), но успела придать лицу безразличное выражение и поинтересовалась: — А ты давно с Артемом дружишь?

— Давно, — кивнул Максим.

Он прекрасно понимал скрытый смысл вопроса и чувствовал, что сейчас любая ирония или шутка будет совсем неуместна, поэтому, не заставляя Ингу демонстрировать заинтересованность, сам стал рассказывать:

— С Артемом мы познакомились, когда нам было по девятнадцать лет. Как-то раз наша институтская группа поехала отдыхать за город. На озеро. Шашлыки, гитара, волейбол — в общем, все как положено. А неподалеку расположилась еще одна такая же веселая компания. Сначала мы вместе с ними играли в волейбол, а потом они подсели к нашему костру. У нас были гитара, девчонки. С этого все и началось. Один пацан из их компании засмотрелся на нашу девчонку, а у нее уже был парень. Словом, произошел меж ними конфликт, в который постепенно были втянуты все. Началась драка. И я тоже дрался с каким-то парнем… Это и был Артем. Нас разняли, мы стоим и смотрим друг на друга: у меня губа разбита, у него рубашка порвана. Одним словом, красавцы! Сходили мы на речку, умылись, потом я достал из рюкзака свою олимпийку и отдал ему. Через пару дней он позвонил, чтобы ее вернуть. Встретились мы где-то в центре, разговорились, так и подружились.

Инга с интересом слушала, не улыбаясь, не перебивая и даже не шевелясь. Глядя на нее, Максим понял: пока он говорит об Артеме, она готова сидеть в такой позе сколько угодно. Он посмотрел на барную стойку и, встретившись взглядом с барменом, поднял два пальца вверх. Тот кивнул, и через пару минут на столе у них стояли две чашки эспрессо. Максим подвинул одну к Инге и принялся за рассказ, который мог помочь ей получить представление о жизни друга.

Артем

— В детстве Тема жил во Владимире и рос таким же, как все его сверстники. У него была мама и бабушка, которые любили и баловали его, как могли. Получилось так, что воспитанием внука в основном занималась бабушка. Она ходила с ним гулять, и играла, и рассказывала на ночь простенькие, незатейливые сказки. Мама же работала педиатром и почти всегда дежурила в поликлинике, так что свободного времени у нее было мало, поэтому занималась она Артемкой куда меньше бабушки.

Зато мама дарила ему подарки. Зарплата у врача была не ахти какая, поэтому жили они небогато и каждый подарок врезался в память ярким пятном. Тема рассказывал мне, что помнит и маленькую цветную коробочку «Лего», и подаренные на день рождения сразу десять шоколадных яиц «Киндер-сюрприз»… Но больше всего ему запомнился пистолет с ремнем и кобурой: надевая их, он представлял себя настоящим ковбоем. Он прятался за креслом, на котором любила сидеть и смотреть телевизор бабушка. Это была его крепость. Оттуда он целился в телевизор, а потом выскакивал и стрелял: «Пуф! Пуф!» Но бабушка его не ругала, даже когда он вел себя слишком шумно. Она вообще никогда не кричала и была очень доброй — а может быть, просто знала что-то такое, о чем ее внук еще не догадывался.

Так и оказалось. Сначала его мама легла в больницу — как тогда думал Артемка, ненадолго. Они с бабушкой ходили ее навещать. Первое время мама встречала их в коридоре, и они все вместе прогуливались вокруг больничного корпуса, потом прогулки стали совсем короткими, а затем и вовсе прекратились, и Артем с бабушкой просто сидели у нее в палате. По ночам бабушка плакала, а с утра варила бульон из куриной ножки и, когда они приходил к маме в палату, кормила ее из ложечки, улыбаясь и рассказывая все последние новости. Маленький Тема в такие моменты лежал у мамы на груди и обнимал ее. Он ждал, когда она поправится и вернется домой, но она так и не вернулась: однажды крепко уснула и больше не проснулась. Артем остался вдвоем с бабушкой. В силу своего возраста он тогда не смог в полной мере осознать, что случилось. Мамы и раньше практически не бывало дома, а бабушка по-прежнему играла с ним и читала на ночь любимые сказки. Но через полгода не стало и ее.

В это время и произошли все самые неприятные перемены в его жизни — Артема определили в детский дом. Никто из родственников не откликнулся на беду: на дворе стояли сумбурные девяностые, экономика могучей страны трещала по швам, многие потеряли привычную работу, и всем было не до него.

Максим вздохнул, отпил глоток кофе и продолжил:

— Не дай бог кому-нибудь оказаться в детдоме! Жизнь впроголодь, без тепла и любви, в вечных драках и стычках со старшими и более жестокими соперниками. Артем рассказывал, что за первые два года, проведенные там, ему не досталось ни одного кусочка сахара. У него, «слизняка домашнего», все самое вкусное отбирали старшаки. Некоторые из мальчишек находились в детдоме с самого рождения и стали за эти годы настоящими волчатами, которые ради сытого желудка были готовы почти на все. По сравнению с ними Артем походил на кисейную барышню.

Сахара, конфет и печенья он не видел месяцами и только через несколько лет постепенно стал для всех своим, и у него перестали отбирать сладости. А когда после седьмого класса он за одно лето вырос сразу на пятнадцать сантиметров, с ним прекратили вступать в конфликт даже самые отъявленные хулиганы, словно предчувствуя, что уже через год, в течение которого он усердно занимался на турнике и брусьях, Артем будет способен дать отпор любому, решившему с ним связаться. Но к удивлению воспитателей, опасавшихся, что Артем вскоре сам станет для них большущей проблемой, он вдруг выбрал совсем другой путь. Неожиданно в нем проснулось стремление к знаниям, дремавшее, пока он думал исключительно о том, как выжить в этих условиях.

В восьмом классе ему в последний раз пришлось кулаками доказывать, что с ним лучше не связываться. На уроке физкультуры, который проходил совместно с девятиклассниками, он подрался с Лешкой Губой. Считалось, что Губа был самым отъявленным детдомовским хулиганом. Его обходили стороной, стараясь лишний раз не попадаться ему на глаза, а в столовой он никогда не стоял в очереди. И вот на уроке физкультуры, когда ребята играли в футбол, у Губы мяч улетел за ворота. Не задумываясь, он бросил Артему, стоявшему ближе всех: