Виталий Каплан – Круги в пустоте (страница 95)

Хайяар устало повернулся, отошел от стекла в темень комнаты. Как же все нелепо получается! Как все завязано в один глупый и страшный узел — от коварного Тмерского владетеля до наглого мальчишки Сиура-Минну. Хорош ученичок…

А ведь рекомендовали… Наставник Тауру-Лихья нахваливал — мол, тихий, исполнительный, способный. Вполне сгодится для переноса, а может, и еще для чего. Тощий как трость Тауру-Лихья, прожаренный полуденным солнцем, убеленный сединами. Маг Второго Посвящения… Как же ты ошибся, Тауру-Лихья! Что, мало драл этого парнишку? Или слишком много?

А поначалу все казалось хорошо… Сразу после переноса мальчика погрузили в сон, оставили на попечение людей Магистра. Те клялись, что из квартиры он не выйдет, да что там из квартиры — с постели не поднимется. Шприцы, ампулы — Хайяар хоть и презирал эти мертвые уловки железного Круга, но знал их силу. Парень будет спать, просыпаясь лишь затем, чтобы поесть. И так — вплоть до обратного переноса, когда полковничьего сынишку придется возвращать истосковавшимся родителям.

И что же оказалось? Спали оба магистровых мордоворота, приставленные стеречь юношу. Хорошо так спали, сладко. Заклятье имгула-гмеу, «глубокой дремы». Действительно, способный ученик, ничего не скажешь. Мальчишки, ясное дело, след простыл. Смылся мальчишка, прихватив кое-какие вещички из квартиры. Магистр чуть ли не рыдал, чуть ли на брюхе не ползал. Найдем гада, клялся! Из-под земли достанем!

— Из-под земли не надо, — глухо сказал тогда Хайяар. — Он мне нужен живым и относительно здоровым. Его смерть, любезный, будет лично для вас означать потерю всего гонорара? И не только гонорара. Уяснили? То-то же.

Магистра приструнить оказалось как всегда легко, а вот объясняться со Стражей было противно. Семецкий не верил, подозревал хитрую интригу, наивный бородатый Ген-Нау предлагал объединить поля для поиска… А может, не столь уж и наивный. Как бы во время этого поиска он не бросил свои зацепки в Хайяарову душу… Хайяар, правда, и сам собирался это сделать с бородатым, но игра могла выйти слишком опасной. Недооценивать здешних магов тоже не надо. Наверняка тут есть господа и посильнее Магистра. И как бы не из таких оказался добрый Ген-Нау…

Он, конечно, пробовал искать сам — но без толку. Мальчишка несомненно был жив, несомненно был в городе, его струна еле слышно, но звучала. Другое дело, что определить место не удавалось никак. Заслоны верхнему глазу и тонкому уху парень поставил грамотно. Пожалуй, это уровень даже не ученика, а мага Начального Посвящения. Такого найти можно лишь потратив изрядную долю живой силы. А этого делать очень не хотелось. Во-первых, живая сила требовалась в Древесном, расходовать ее приходилось безумными дозами. Во-вторых, из кого ее сосать, силу? Подобно упырю, отправляться на охоту? Стража взбесится, непонятно с какой радости здесь берегут своих даже самых никчемных людишек. В Олларе он просто взял бы несколько рабов и вытянул из них все до капли. А здесь? Подкарауливать в безлюдном месте бродяг? И это он, маг Великого Посвящения, правая рука белого плащеносца, старца Иргру-Йаро? Какой позор! Может, еще окурки из луж подбирать?

В результате ничего делать и не пришлось. Подсуетилась Стража. Семецкий позвонил как раз полчаса назад, поднял с постели. Причем, скотина, выбрал время заполночь, когда измотанный до полусмерти в Древесном, Хайяар едва доплелся до дома, наскоро сжевал какие-то бутерброды и завалился спать. Наверняка из вредности.

— Константин Сергеевич, хеллоу, — тараканами побежали из телефонной трубки слова. — Как ты там, меккос, отдыхаешь? Ну отдыхай, отдыхай, дело полезное, особенно в старости. А я вот тут тебя обрадовать решил. Короче, нашли мы твоего соотечественника. Занятный парнишка оказался. Ты, кстати, какого хрена, когда с Петрушкиным сыном его обменивал, знание языка ему впрыснул?

— Очень простого хрена, Юрий, — поведал он мембране. — Как бы в Олларе ни заботились наши люди о мальчике, а знание языка ему не помешает. Мало ли что? Должен же он хоть как-то ориентироваться в обстановке?

— Ты, может, и прав, Сергеич, да только побочный эффект таков. Юноша этот твой лихо освоился в нашем мире, тусовался с какими-то неформалами на Арбате, скорешился с какой-то дебильной самодеятельной рок-группой. Представляешь, его тренируют сейчас на ударника!

— Легко представляю, — согласился Хайяар. — У любого мага абсолютное чувство ритма. Без этого в нашем деле не прожить.

— В общем, как это у них называется, вписали его на некую хату в районе Измайлова. Сидит, курит, пиво пьет, весь обслушался разной молодежной музыки. Интересное у вас в Олларе поколение подрастает, а?

— Отдельные уроды ничего не значат, — вздохнул Хайяар.

— Ну, ваши уроды — это вообще отдельная тема, — хохотнул Семецкий. Только сейчас Хайяар догадался, что стражник пожалуй что и пьян. — Давай другое решать, что с ним дальше делать? Пацана-то охранять надо, раз он с нашим Лешкой завязан. Сам посуди, в этой тусовке его оставлять опасно. Ты вообще представляешь, что такое экстремальная молодежь? Наркотики раз, алкогольные разборки два, катания ночью на мотоциклах — три, спид — четыре. Все это, заметь, несовместимо с жизнью. Короче, есть два варианта. Или мы его возьмем и держим у себя, или за него берешься ты. Честно говоря, мне бы с ним возиться не хотелось. И без того работы невпроворот, а тут еще отдельную камеру ему где-то устраивать, магические заслоны ставить… Слушай, давай-ка мы его к тебе привезем? В конце концов, из вашей же конторы пацан, типа ты за него в ответе. Может, и приручишь.

Хайяар задумался. Как ни крути, Семецкий был прав. Оставлять мальчишку среди его новообретенных друзей не следовало ни в коем случае, доверять раздолбаям Магистра — тем более. И конечно, не стоило держать его в застенках Стражи. Как бы словоохотливый мальчик не рассказал там чего лишнего. Значит, придется пасти самому. Напомнить о долге, о верности Высоким Господам, о клятве ученика. Сурово напомнить, по-олларски. Пожалуй, вот этот ремень вполне сгодится, в меру гибок, в меру широк…

— Ладно, Юрий, привозите. Но не сейчас, разумеется. Завтра подвезите, к десяти. Годится? Ну и прекрасно. Огурчик съешьте, а утречком рассолу. Все, кончаем связь.

Он повесил трубку. Что ж, еще одна морока навалилась… Вот и решай — то ли навести на парнишку настоящий сон, глубокий, в полушаге от смерти, то ли всюду таскать с собой. Заодно и к делу приставить, держа на подхвате. Внучатый племенник… Да, наверное, так и следует сказать соседям.

Он кинул прощальный взгляд на белую и грустную луну, повернулся и пошел досыпать. Ох, ну когда же все это кончится?

4

Солнце еще не взошло, но было уже совсем светло, и далекая гряда облаков окрасилась нежно-розовым. Точно полоска крема на торте… В степи тоже были такие восходы, хотя здесь облаков заметно побольше. То ли потому, что севернее, то ли дело идет к осени. И еще, здесь почти не слышно птиц. Там, в травах, они то и дело свиристели, трещали, курлыкали… А здесь — тишина. Плотная, густая. Она давит на уши, и кажется, будто ты нырнул.

Видимо, привычка уже возникла — просыпаться рано. Кассар выдрессировал. А ведь, если вдуматься, сейчас он впервые может спать вволю. Может отойти от окна, вернуться в теплую, нагретую постель. Не надо мчаться таскать воду, поить и чистить лошадей, разжигать очаг или костер. Не надо бояться кассарского окрика и оплеухи. Все это кончилось. Свобода!

Особой радости, впрочем, не было. Стоило лишь вспомнить, чем заплачено за эту свободу, и в душе быстро сгущались сумерки. Да, хорошо, конечно, что теперь не нужна маскировка, что теперь он здесь не раб, не пленник — а гость, партнер, крайне ценный партнер… Но ведь сейчас так, а вот как оно повернется завтра? Митька понимал, что расслабляться рано. Вот когда все и впрямь закончится, когда он вернется в Москву — тогда и можно радоваться. Да и то… Неизвестно, чего там будет? Как там мама?

Привычно уже дернулось сердце. Ладно, не стоит. Гнать такие мысли! Все должно быть хорошо, в конце концов, есть же все-таки Бог. Единый… Да, если Он и в самом деле есть, значит, Хьясси сейчас с ним. Значит, нож, перерезанное горло, темная кровь — это все-таки не финиш… Это скорее старт… Поговорить бы про все такое с кем-нибудь умным, да не с кем. Того бродячего проповедника убили, Хьясси убили… С кассаром говорить бессмысленно, у него при упоминании о Едином аж лицо чернеет. Между прочим, и дома, в Москве — тоже ведь было бы не с кем. Мама такими вещами не интересуется, отец, можно сказать, и не существует… ну не с уродами же этими, Илюхой и Санькой, толковать… В церковь, что ли, зайти? Так ведь неудобно. Как там на него посмотрят? Бабки, наверное, шикать начнут. И кого там спрашивать? И о чем? Не рассказывать же про Оллар, про мысленные разговоры с Единым… Вызовут психиатрическую неотложку, и все дела. Да, обидно…

Митька и впрямь попытался уснуть, но не получилось. Мешал кассарский храп. Странно, раньше это как-то не особо замечалось. А теперь… Вчера за ужином Харт-ла-Гир здорово набрался. Заботливый хозяин под конец даже предложил ему помощь своих слуг, но кассар решительно, хотя и не слишком связно, отказался. Так и ушли вместе, Митька его временами поддерживал. Хорошо, всего-то надо было по винтовой лестнице подняться на два этажа, да потом по длинному, слегка изогнутому коридору.