Виталий Каплан – Круги в пустоте (страница 9)

Хозяин достал наконец бумажку с портретом Франклина и с сомнением протянул ее гостю. Тот, однако, взять купюру отказался, велев положить ее на стол. Потом велел хозяину прикрыть ее ладонью и медленно произнес нечто странное, нечто среднее между словами и мелодией. Рука хозяина дернулась, точно пронзенная иглой, и тот коротко вскрикнул.

— Больно? — Хайяар старался говорить участливо, хотя внутри его душил презрительный смех. Вот ведь обезьяна! Но, увы, нужная обезьяна.

— Не то слово, — боязливо подтвердил хозяин, массирую пострадавшую ладонь. — Это как током в двести двадцать садануть. И зачем?

— А вы на стол гляньте, — посоветовал он. — Там прибавилось счастья.

Действительно, вместо одной бумажки там лежало две. Совершенно одинаковые.

— Обратите внимание на номера, — добавил Хайяар. — Они различаются на единицу. В остальном — совершенно нормальная купюра. Вы теперь не сможете даже сказать, какая из них копия, а какая — оригинал. Никакой здешний банк не обнаружит фальшивку. И заметьте, копия не испарится, не превратится в нарзанную наклейку, как написано в одном мудром свитке вашего мира. Это, если выражаться по-вашему, настоящее дублирование вещественной структуры, с коррекцией. Ну, разве это не счастье?

Хозяин продолжал массировать ноющую руку.

— Не пытайтесь снять боль, — пришлось его предостеречь. — Не выйдет, это же ваша внутренняя боль, реакция на магию. Ну ничего, поболит и перестанет. Вы тут вообще, я давно уже заметил, придаете телесной боли преувеличенное значение. У нас с этим как-то проще. Хотя, конечно, с вашей точки зрения мы и грубые дикари, — он рассмеялся. — Теперь вы поняли, каким образом будет финансироваться наша с вами операция?

— Так просто? — присвистнул хозяин.

— Да, так просто и так больно, — подтвердил он. — Ладно, давайте сперва обсудим дело, а потом уж можно будет предаться изысканной беседе с вином и свечами. Итак, нам предстоят три этапа, каждый состоит из двух уравновешивающих перебросок. Пока еще неясно, сразу ли надо будет перемещать все количество… э… голов, или работаем по частям. Это зависит от места, которое вам еще предстоит найти и обустроить.

— Какое предполагается максимальное количество? — осторожно поинтересовался хозяин.

— Ну, на первом этапе, думаю, около тысячи, хотя лучше закладываться на полторы. Знаю, трудно, причем собрать контингент здесь, в вашем Круге, значительно сложнее, чем в Древесном. Там дикарей много, и с ними хотя бы понятно как работать. Про Оллар я вообще не говорю, оттуда придут неслучайные люди. Но вот здесь… Собственно, потому-то наш Тхаран и обратился к вам, потому-то вы и в доле. Поверьте, зайди речь о десятке-другом человек, мы обошлись бы и своими силами. Но полторы-две тысячи… Тут уже необходимо ваша помощь. Теперь о счастье. Вы как предпочитаете, золотом или этими бумажками? — палец его брезгливо ткнул в безмятежную физиономию Франклина, политкорректно перенесшую такое обращение.

— Лучше бумажками, — решил хозяин. — С золотом могут возникнуть проблемы, обмен-криминал-«крыши». Мне говорили еще оттуда, с вашей стороны, что тысяча с головы. Врали?

— Нет, Тхаран не опускается до лжи и до крохоборства. Тем более, вы видели технологию. Нам так даже проще, бумагу легчу дублировать, нежели благородные металлы. Не столь болезненно.

Хозяин заметно содрогнулся. Видимо, представил, что же такое «болезненно» в олларском понимании.

— А что, всякая ладонь годится?

— Всякая, — откликнулся Хайяар. — Главное в том, кто будет стоять рядом и пробуждать Словом Силы действие духов воздуха. Это, конечно, должен быть настоящий маг. У вас, Магистр, не в обиду будь сказано, не получится. — Он помолчал, пожевал губами. — Пока, собственно, это все. Расчет после переброски ваших людей к нам, в Оллар. Расходы относятся на ваш счет, как вы будете людей набирать и что обещать, меня не касается, тут вы специалист. Учитывая вашу невысказанную просьбу, получите небольшой аванс, — он простер над столом руку, вокруг нее сейчас же заклубилось маленькое радужное облачко, минуту спустя оно рассеялось — и на столешнице остался лежать плотный сверток.

— Здесь сорок тысяч, — пояснил Хайяар. — Думаю, на первоначальные расходы этого хватит. Нет, расписываться нигде не надо. Мы выше этого, мы доверяем партнерам. Да и смешно с нами играть, вы же понимаете. Между прочим, если вам интересно, на создание этой суммы ушли жизни четырех рабов. Более сотни разрядов человеку не выдержать, а у вас почему-то не бывает купюр крупнее. Что ж, магия тем схожа с вашей наукой, что тоже требует жертв. — Он вновь помолчал, задумался. — Да, и еще. Как вы понимаете, я же не могу тут направо и налево пользоваться магией, тем более, здесь это все равно что дышать высоко в горах. — Поэтому в счет аванса вы должны обеспечить меня здешними документами, жильем, и вообще разное по мелочи, я по ходу дела сообщу. А теперь, когда мы покончили с нашими неприятными делами, давайте, дорогой друг, отдадим дань вину. Честно признаюсь, что здесь вы нас все-таки обошли…

Он засмеялся и мысленно произнеся Пронизающее заклятье, вошел в мысли собеседника. Оказывается, смех его напомнил сейчас Магистру (по паспорту — Юрию Ивановичу Сухорукову) уханье довольной, успешно поохотившейся на мышей совы. А ведь что-то в этом есть, решил Хайяар.

6

Митька угрюмо уставился в пол. Ничего интересного там не было — на каменные плиты настелены светло-зеленые, плетенные из соломы циновки, теплые на ощупь, солнечные лучи, льющиеся в раскрытые окна горницы, успели уже нагреть и солому, и дерево, и даже грубо обтесанный камень. Да, здесь определенно самые настоящие тропики! Или просто стоит слишком уж жаркое лето. Интересно, а что будет зимой? Неужели придется увидеть это своими глазами? Если он раньше не сумеет вернуться домой, в свой мир… Но ведь если есть вход, значит, должен быть и выход! Иначе получается совсем уж гадко. Но как отыщешь? Поди туда, не знаю куда… А до тех пор что? Прислуживать этому кассару? Как там его… Харту-ла-Гиру?

— Ну что ж, Митика, — говорил меж тем кассар, сидя в массивном, вырезанным из темного дерева кресле, — ты должен кое-что понять. Еще там, на рынке, я догадался, что купец врал насчет тебя. Ты ведь совсем недавно стал рабом?

Митька молча кивнул, уныло разглядывая пальцы ног.

— Вот именно, — усмехнулся кассар. — Будь у тебя время привыкнуть к своему состоянию, ты бы знал, какую оплошность сейчас допустил. Раб не должен отвечать господину кивком. Раб должен поклониться и произнести: «Да, господин!» Руки при этом полагается держать прижатыми к бедрам. Ну-ка, повтори!

Митька исподлобья взглянул на него и пробормотал:

— Да, господин.

Кассар нахмурился.

— Плохо сказал. А смотрел еще хуже. И не поклонился. Боюсь, я выбросил свои огримы на ветер. Ну, ничего. С тобой, конечно, придется повозиться, но в конце концов я из тебя сделаю хорошего слугу. Итак, мальчик, отвечай честно: давно ли ты в рабстве? И помни: за ложь буду наказывать.

Митька почему-то не чувствовал страха. Вместо него в душе рождалось глухое раздражение. Ну никак не укладывалось в голове, какие права имеет на него этот совершенно посторонний мужик? С какой такой стати он требует покорности? Только потому, что сильнее?

— Ну, допустим, три дня, — с некоторым вызовом проговорил он, продолжая разглядывать ногти на своих немытых ногах.

— Я ждал чего-то похожего, — кивнул кассар. — Айгъя-Хоу не столь глуп, чтобы долгое время держать у себя незаклейменного раба. Да и покупать без клейма — дело рискованное. Видимо, жадность застила ему глаза. Ну ладно, а кем же ты был раньше?

Митька замялся. Он не знал, что говорить. Сказать правду — этот дикарь не только не поверит, но даже и не поймет, о чем речь. Придумать легенду — так надо же еще знать, что прозвучало бы правдоподобно. Этим, видимо, придется заняться, но не сейчас — позже, когда он хоть немножко начнет разбираться в здешней жизни.

— Я спросил, — негромко напомнил ему кассар.

— Ну… — протянул Митька, — я раньше был… в общем, в далеком месте, а потом вдруг так получилось, что… здесь… и сам не понимаю.

Кассар едва заметно поморщился, словно надкусил больной зуб.

— Видишь ли, мальчик, меня не слишком интересует твое прошлое. Вернее, интересует лишь в связи с твоим настоящим. Но поверь, тебе придется научиться быть рабом, и чем скорее это у тебя выйдет, тем лучше для нас обоих… потому что обучение будет болезненным. Мне придется кое-что тебе объяснить. Как ты уже понял, я нахожусь на государевой службе. В этот город меня привела служебная необходимость, и пришлось на время оставить дом в моем родном Нариу-Лейома. Разумеется, в чем состоят мои обязанности перед государем, тебя не касается, а станешь любопытствовать — будешь жестоко наказан. Но ты должен понимать, что в связи с этими обстоятельствами мне ни к чему пышная и роскошная обстановка, светлый терем, толпа невольников, украшенные колесницы… Я не хочу привлекать к себе излишнего внимания здешней знати. Поэтому с собой я захватил лишь двух лошадей, поэтому нанял этот дом. Поэтому и купил тебя. Мне нужен раб, который будет убираться в доме, ухаживать за лошадьми, готовить мне пищу, стирать, совершать различные покупки. Дома, в Нариу-Лейома, у меня, конечно, есть и достойный моего положения дом, и слуги… Но здесь хватит и этой лачуги, и тебя. Будь все иначе, ты учился бы службе у других рабов, но сейчас тебе придется осваивать все самому. Ты понял?