Виталий Иванов – Шедевры абсурда (страница 2)

как медный пряник.

Я сижу за светом.

Я руки положил на тишину.

Не странно ль вам?

Не странно ль?!..

Зима у сумасшедшего города

Вот опять пришла зима,

Разлетелись все дома.

Лишь торчат столбы бетона,

Проводов вздымая кроны.

Глупый столб торчит клыком,

Колет неба серый ком.

Город колет небо лихо,

Как колючая ежиха.

А урчащие машины,

Как коты, пружинят спины

И визжат на круглых лапах,

Чуя жизни мёртвый запах.

Чёрный в небо тычет пуп

Сумасшедший город-труп!

В этом городе втроём

Мы портвейна разольём -

Я да я, да снова я -

Вся компания моя!..

В государстве толпы

Орала толпа: «О, дари!» и «Оцарствуй!

Склепай нам мозги из дешёвых дюралей!»

О, славь своё рабство толпа, пролетарствуй,

Под знаменем шествуя с гордым ураньем!

Как глупо, бездарно!..

Вот пламя взметнулось над Делом и Гением,

Правом, Законом…

И призрачным, антиреальным видением

Пылала Мечта над сгорающим Домом!

Толпа смаковала стоглазое яство

Из рук-корешков и из ножек-машинок.

И каждое сердце, где зрело бунтарство,

Она осушала, как плесень и тину.

И мысли-трусишки спешили укрыться

Под маской безумия, празднества лени,

А каждую новую, смелую слишком,

Они заставляли вставать на колени!

Ты станешь - как все! - в опостылевшем мире

Часы, как клопов, убивать с отвращеньем

И ум тормозить в равнодушия жире,

В пустыне иллюзий искать наслаждений!..

Время и обалдеть

Обалденная баба стоит на пути тротуара.

Волосы, как огненные струи ракет

спектра 8000 – 4000 ангстрем,

раскручивает обалдевшее время.

В каменном лабиринте громоздящихся городов

не могут НАЙТИ ВЫХОД

влюблённые в последний цветок,

глупые, маленькие поэты.

Последние, антик вариантные поэты

бережно хранят падающий в цене

цветник старомодных слов.

Милое, вымирающее племя!..

Обалдевшие люди,

гоняясь за разбегающимися цифрами,

наступают на ботинки поэтов фирмы «Скороход»,

размера «41 плюс/минус корень степени Z из (X + Y)»;

где:

X (см) - то, о чём думаете вы,