Виталий Храмов – Старый Мамонт (страница 61)

Финист качает головой.

Лонес пожал плечами и тоже покачал головой:

– Всё, что нужно «Красной Звезде», мы получили. Благодарим.

Император упёр взгляд в зверолюда.

– Указ, – прорычал Корк, – что вы признаёте всех моих сородичей, людей моей расы, свободными!

– Так вот о чём ты мечтаешь, зверолюд! Мне следует готовиться к войне с этими зазнайками Ярикрава? Они мне не простят. Да и давно пора их по носу щёлкнуть. Засели за своими Теневыми Грядами и плевать хотели на остальной Мир. Это неправильно. Даже Владыки, которых все считают Тёмными, и то – поучаствовали в этой войне со змеелюдами. Пусть и символически. А эти – вообще – никак. Придётся намекнуть им на Наше недовольство их позицией равнодушия. Мои приказчики издадут такое повеление. Нет. Всё же, слова твои я изменю. Всех признать – неразумно. А вот зверолюдей на моей земле под твоим началом, тебе верных Крепью, признаю верноподданными Империи. Со всеми правами и обязанностями подданного Императора. Мне тут болтающиеся без дела зверолюды – без надобности. Заберёшь указ, когда тебе будет удобно. А земля? Где ты будешь селить освобождённых?

Троица опять переглянулась.

– Да-а-а, ребята! Похоже, старики и была ваша основа. Придётся вам научиться жить без них. И думать на несколько лет вперёд, – качает головой Император, – если не выделить отдельно твоих родичей, хотя бы поначалу – неизбежны межрасовые конфликты. Зачем мне это?

– Позволите? – Финист быстро раскатывает карту.

Император не смог сдержать улыбки. Грустной улыбки, выбившей слезу. Эту карту «прихватил» из сокровищницы Белый Хвост, сын и наследник. Утраченный и пока не обретённый вновь. Лебедь отвернулся, чтобы не показывать свои эмоции. Великий Разрушитель – Некромант, бывший когда-то князем Дома Дракона, лишь обещал, что его, Лебедя, мальчик вернётся. Потеряв всех, кто был дорог, Лебедь стал невыносимо тосковать по сыну, так похожему на мать. На единственную женщину, которую смог полюбить Лебедь. И её он тоже схоронил. Это был ему урок от Пауков. И его мальчик отомстил – зарубил одного из демонов, ранил ещё двух. Император наизусть знал запись боя. Не ту, которую смотрела вся Империя и Земли Вольных Владык, а другую, сделанную Инквизитором.

– Ну, что решили? – спросил он, когда услышал, что шушуканье прекратилось.

– Вот, – палец потомка Драконов указал на самый северный край Диких Земель. Туда, где владения Империи заканчивались, а владения Вольных ещё не начинались. Когда-то там был крупный город. Богатый, со своей магической школой. До Потопа. Сейчас туда даже Егеря не ходят. Этот широкий клин пустошей имел дурную славу. И назывался Проклятый Северный Предел.

– Почему? – удивился Император.

– Старый любил север. Всё мечтал о снеге и трескучих морозах, – пожал плечами Финист.

– Глупо, – мотнул головой Император.

– Достаточно далеко от людей, – прорычал зверолюд.

– Старый нам велел осваивать Мир, – добавил Лонес.

– А вот это мудро, – кивнул Император, – вся земля от сих Порубежьев Империи до сих Порубежьев Вольных Владык, что мне неподвластны, от этой Стылой Реки до этих гор Короны Ледяной Погибели. Хватит? Ещё бы. Тут – вдвое больше, чем у Дома Лебедя. Не жалко. Ничьи земли. Дикие пустоши. Проклятый Северный Предел. Сотни поколений будут осваивать этот кусок. Надеюсь, вы знаете, на что идёте. На чьё имя выписывать?

– Владимир Красное Солнышко, – усмехнулся зверолюд.

– Что это имя значит? – удивился Император, взяв набор для письма. Для него это прозвучало набором звуков на незнакомом языке.

Финист перевёл как Владеющий Миром Красное Светило.

– А-а! Громко. Ну, Владыки Мира и Заката, тогда мы «Владимир» оставим так, как ты произнёс, а Красное Светило так и запишем – Алый Свет. Ну, не Западный же писать? От нас это северо-восток. А кто из вас будет властителем?

Лонес, усмехаясь, отвернулся. Финист потупился. А зверолюд сначала головой мотнул на своего друга, лишь потом понял, что надо было тоже «потупить».

– Ладно, дети мои. Удачи вам пожелаю. Но, как властитель, ты, Ястреб, наследник Дома Дракона и Дома Сокола, должен будешь по первому зову выставить сотню конных латников. Уже через год это войско должно быть готово к бою. Понял?

– Легко, – ответил за Ястреба зверолюд, вставая, опять повторив этот ритуал с резким кивком головы и щелчком каблуками. Ястреб пихнул его локтём, зашипев:

– К конному латнику, в нагрузку, идут стрелок и три щитоносца. Это – полк. Со знаменем и обозом. Магами, ставкой, лагерем и осадным оборудованием.

Лицо зверолюда вытянулось:

– Про пехоту и приблуды базара не было!

– А ты с кем, пёсья твоя морда, собрался базарить? – отвесил подзатыльник Корку Лонес. – С Императором?

– Сколько раз тебе Старый говорил: «Фильтруй базар!» – добавил, сквозь зубы, Ястреб, тоже щёлкнул каблуками, потом поклонившись Императору:

– Мыслью, словом и мечом! – гаркнули они хором, как-то ритуально, разом, развернулись и пошли. Создав мельтешение и давку на выходе – не смогли выйти в клапан шатра плечом к плечу.

– Мальчишки, – покачал головой Император.

Но от его хандры не осталось и следа:

– Мыслью, словом и мечом! – вздохнул он. – Пусть Старец, Воитель и Мать за вами присмотрят с небес!

И крикнул приказчика. Надо возвращаться к рутине управления Империей, раз уж воля сумасброда Сокола свалила этот груз именно на плечи Лебедя. И надеяться, что через десяток лет эти юноши станут, наконец, достойными мужами и Престол перейдёт в надёжные руки. А не захотят – заставим! Не единственного же сына загонять в опостылевшее ярмо?

– Рулевой! Мышь! Зачем вы полезли под Дыхание Смерти! – застонал, молча, Император, когда свора придворных заполнила шатёр. – Мне теперь с этим клубком змей одному бороться?

Взгляд Императора зацепился за твердый, как алмаз, взгляд Инквизитора. И за его плечом – знакомые глаза из-под чёрного капюшона. У Лебедя просветлело перед глазами. Не один! Ещё две опоры у трона – чёрная и белая. Не один!

По дороге уныло брел боевой конь, на его спине покачивался мрачный человек со смурным лицом, весь одетый в тёмное, как Наёмник. И заводной конь брёл так же уныло. Этому человеку больше некуда было спешить. И незачем.

Он был теперь богат, как даже и не мечтал. Неимоверно, сказочно богат. Он был владельцем сказочных артефактов, за любой из которых можно было купить имение. И стать наследным властителем. Он, Тёмный, знал, что это можно сделать и как это можно сделать. Это простой люд думает, что владения не продаются. Всё продаётся. Не только в Земле Владык, но и здесь – в Империи. Но они ему были уже не нужны. Ни богатства, ни имения.

Он был – свободен. Как и мечтал. Но, мечтая о свободе, он не думал, что свобода имеет пересоленный, горький вкус одиночества. И свобода обернётся долей всеми презираемого изгоя.

Вчера он смотрел в таверне иллюзию. Кристалл иллюзий стоил от одного золотого и дороже, в зависимости от качества материала кристалла. И просмотреть его можно было от пяти до двадцати раз. Потом кристалл рассыпался. Но бродячие артисты не пожалели денег на кристалл иллюзии и не прогадали – зал таверны был битком забит. Каждый заплатил по серебряному, чтобы увидеть бой главы «Красной Звезды» с демонами-змеелюдами. И он смотрел. Смотрел, как он подло, в спину, убил Старика. Кто-то убрал слова про пророчества, про «Мамонта», но остались – «я сделал, как ты просил». И – смех демона.

И теперь он – изгой. Учитель пропал в Разломе, друзья считают его предателем. Разве будут они слушать, что план этот придумал сам старик Мамонт, как только «расколол» его. Как только Алеф соединил их разумы – тайн не стало. И тут же старики-разбойники, старики-шутники и пересмешники переработали эту ситуацию в свою пользу. Обратив в свою сторону, в свою выгоду даже измену! Как убедить их, «щеглов», что Старик принёс себя в жертву, чтобы получить «пульт»? Старик отдал свою жизнь. И честь Марка. За уже не жизнь Некроманта. За шанс для Мира – закрыть, наконец, эту сочащуюся гноем Скверны рану Разрыва в Мир рептилоидов.

Как их убедить? Будут ли они слушать? Или сразу взмахнут топорами? Корк – зверь, лишь притворяющийся разумным созданием. Ястреб, без Алефа – бешеный, как и все Драконы. Сначала зарубит, а потом спросит: «Зачем ты предал моих учителей, отцов-наставников?» Про Ольгу можно вообще не вспоминать. Муж для неё был всё. Она даже имя его взяла себе. Про Долину – лучше забыть навсегда. Иначе – в алтарь Храма Матери Смерти его самого закатают.

Да все они – помешанные! Одержимые и сумасшедшие! Старики-Разломники – самые буйные из них. Самые отчаянные и непредсказуемые. С какой радостью они шли на смерть?! Тогда, под Единением Сознаний, Марк понимал причину этого торжественного пения души, сейчас – не мог вспомнить, что в этом радостного?

Как он боялся, что его задание, его натура станут известны этим страшным психопатам. А оказалось, никто слова не сказал. Как будто – именно этого от него и ждали. Только быстро, на бегу, переделывали план боя. Первоначальный план не предусматривал «выключения» Ниппеля. Потому не предусматривал «потерь личного состава», как говорили старики. Но там и задачи были иные. Убить Пауков и выжить. А предательство Марка внесло в условия задачи ещё один пункт – бомбу. Артефакт, что был спрятан где-то в Некрополисе. И план был изменён. Теперь Марк, уже в тысячный раз, думает, что можно было бы и иначе всё «закрутить». Но план был «свёрстан» на бегу. Между схваткой с элитой Университета и Магами Ордена. Можно было бы и не отдавать свои жизни. Или – нельзя было?