Виталий Храмов – Старый Мамонт (страница 58)
Я-Серый засёк местоположение Паука по этому импульсу. Невидимый прежде лазерный импульс горел пылевой взвесью, росчерк этот соединил Марка и Паука. Я-Серый бегу на Паука. Уворачиваюсь от светящихся сгустков плазмы, поднырнул под импульс луча смерти. Прежде чем Паук развернул ко Мне-Серому свой лазерный излучатель, полосой ревущего пламени Вздоха Дракона отрубаю кончик лазерного ружья, смахиваю Пауку левое плечо с рукой и плазмомётом. Хотел – с головой, но Паук – очень ловкий, голову выдернул из-под удара. И с правого плеча в упор бьёт излучатель.
Боль! Я-Серый рассыпаюсь – как снежная баба – на куски. Испарилось всё, что не было прикрыто Бронёй Стража Дракона. От Белохвоста остался только обрубок корпуса в панцире, с головой в шлеме и по половине ног-рук, что были в наручах и поножах.
Мы не успели. Мы ринулись в атаку вместе с Белохвостом. Но не успели до выстрела. Не успели спасти Серого. Я вгоняю свой меч в сочленение брони спины Паука, мимолётом отмечая, как скафандр рептилоида пенится, запенивая обширную рану на плече Паука.
– Марк! Бей! – кричу я.
Единение разумов пропало. Олег не с нами уже. Боль!
И Марк… ударил. Но не Паука, совершенно не впавшего в шок от ран, никак не отреагировав на «начинку» моего меча. Марк ударил… мне в спину. Его меч вышел у меня из груди. Прямо в сочленение нагрудного панциря и защиты живота. Харкаю кровью прямо в лицо-шлем Паука. Заваливаюсь назад. На руки Марка. В замок его рук. В блок захвата.
– Ты обещал! – кричит Марк Пауку. – Я сделал, как ты просил! Они – тут! Мертвы! Отмени взрыв!
Окровавленная личина настоятеля Ордена Иглы разъезжается, явив нам истинную морду Паука. Да, гуманоидного, но – рептилоида. Вертикальные зрачки, без бровей и ресниц, едва заметная чешуйчатость жёлтой, слегка с зеленцой, змеиной кожи. Губы раскрываются, мелькает раздвоенный язык.
Рептилоид выбрасывает из своих перчаток, как Россомаха, клинки, пронзает мне грудь сразу двумя лезвиями. Стальной доспех он проткнул, как пивную алюминиевую банку, кольчугу и поддоспешник – как шёлковую тюль занавески.
Боль! Не могу дышать. Мир меркнет, пульсирует. Блокировка боли не справляется. Ощущаю всю полноту нестерпимой боли. Тело идёт вразнос, трясётся, как холодильник с незакреплённым компрессором. Агония моего тела на клинках рептилии лишь расширяет раны. И боль – расплавленной сталью и кислотой – разъедает и жжёт в ранах.
С широким потоком крови из меня уходит тепло жизни. Немеющее тело болит меньше. Боль уходит стремительно. Жизнь – ещё быстрее.
Рептилоид выдёргивает клинки, длинный язык змеи пробегает по лезвиям. Он слизывал мою кровь со своего оружия. И говорит Марку:
– Да! Это – он. Разрывник. Мамонт. Ты выполнил свой договор, обезьянка. Но ты зря подумал, что и я – такой же примитивный разум, как и вы. Зачем мне отменять взрыв? Вы – мертвы. Теперь я убью и нашего Изначального Врага!
В ладони рептилоида появляется пульт с бегущими символами. И двумя хорошо различимыми кнопками.
Рептилоид смеётся:
– Даже если тебе, обезьянка-мутант, удастся меня убить – это не остановит взрыв. И твой Учитель распылится на атомы!
И громко хохочет!
– Знаешь… – хриплю я.
– Что? – смотрит на меня рептилоид. Глаза его увеличились. Полоски зрачков расширились. Похоже, он удивлён, что я ещё жив. И говорю. Амулет Корень Жизни – не только у Белохвоста на шее. Но и у нас с Олегом. Олегу он не смог помочь, но мою жизнь ещё держит в уже мёртвом теле.
– Ты совершил типичную ошибку злодея, – плюю я кровью.
– Какую? – спрашивает урод. Ну, и рожа у этой твари!
Надо же, а он – правда – заинтригован! Да, в этом он похож на Кащея. Скука – главный бич Бессмертных. Как я и рассчитывал. Хриплю:
– Начал звездить! Потому… Пшёлнах!
Белый луч пронзает ему горло. Марк – Прыжком – перемещается к останкам Серого, подхватывает его меч, и полоса пламени, с рёвом, отсекает голову рептилоида, почти одновременно – руку с пультом. У Вздоха Дракона почти нет веса. Почти нет инерции.
– Быстро, Марк! – хриплю я, утыкаясь лбом в пыль.
Да, мы и не рассчитывали, что ты остановишь подрыв ядрён-батона. Но ты засветил пульт. А он связан с зарядом. По этой ниточке Кащей его и найдёт.
Хоть это удалось. Босс завален. Мишин комплит. Можно выдохнуть. И – на покой. К Олегу – в гости. Как давно покой мне снился!
Марк, как рваный целлофановый пакетик, попавший в торнадо, со своей дырой в доспехах на боку, мечется по залу, ставшему пещерой, сметая всё, что можно, в свой Мешок. И первыми там оказались голова Паука, рука со встроенным пультом управления зарядом и его тело.
– Марк, Серый! – хриплю я, едва-едва выдавливая воздух из пузырящегося решета лёгких. Он меня не услышит, но Зов работает. Ментальная связь.
– Он не лезет в Мешок! – кричит Марк. Он в отчаянии от того, что не успевает.
– Потому что он жив. Корень Жизни. Спаси щегла. Портал Олега. Открой его. Ты умеешь. Теперь.
– Я не смогу перевести вас двоих!
– Спаси его. Старикам тут не место, Марк. Если бы ты знал, как я устал умирать! Как устал врать, больше всего – себе. Как устал от тысячи масок и личин! Спаси парня. И беги. Я чую этих шахидов. Беги, Марк! Беги!
Быстрые пальцы Марка пробегают по моим боеукладкам. Всё верно – незачем добру пропадать! Я даже приподнимаюсь, нахожу в себе силы, чтобы он достал Ниппель.
Хлопок портала. Ползу к Олегу. К тому, что от него осталось. Ниже грудной клетки Олега – нет. Вглядываюсь в его остекленевшие глаза. Роняю голову на пол рядом.
Его глаза – последнее, что было для меня в жизни.
Боевые группы Паладинов влетают в пещеру. Только потом – Маги.
– Чисто! Живых нет! – кричит Командор.
Повелитель магии, в белой накидке судьи Триединого, инквизитора, махнул рукой. Вся взвесь прилипла к потолку. Опять махнул рукой, указывая пальцем, – Паладины сорвались в атаку. Туда, где забился в нору едва живой от ужаса человек. Бывший Маг Ордена Иглы. Его ждёт страшная участь. Суд инквизиции. А суд будет пристрастен.
Инквизитор присел на корточки перед телами, что уткнулись друг в друга лбами.
– Алеф и Мамонт, – вздохнул он с сожалением, – мертвы. Оба. Оп-па! Нет, дорогой, этот фокус Всевидящего уже не сработает.
Архимаг подавил срабатывание медальона посмертия.
– Не сработает, – повторил Архимаг, выпрямляясь. – Низдол, восстанови мне, что тут произошло. Сделай иллюзию последних минут этих разумных. Пока тут всё не остыло.
Маг иллюзий начал свою работу. Недовольно морщась и даже ругаясь вполголоса.
– Что? – удивился Архимаг.
– Помехи. Сильные помехи. Не могу гарантировать достоверность иллюзии.
– Кто может мешать тебе? – удивился Архимаг, но, подумав секунду, кто может, в их присутствии, не находясь рядом с телами, – исправлять воспоминания сразу в двух головах погибших? Кто обладает такой мощью? Инквизитор склонил голову, пожевал губами:
– Дай уж что-нибудь. Раз мы не успели и эти чужаки всё сделали за нас. Тела и всё останки, что найдём, – забираем. Чужаки заслужили почестей героев. А того выжившего, отступника, – в кандалы, подавляющие магию.
– Кто были остальные? – спрашивает Командор.
Бесцветным голосом, находясь в ритуале своей магии, иллюзионист отвечает:
– Вещий Алеф – Отступник, Мамонт-Старик – второй, Спартак, командир «Красной Звезды» – третий, некто Тёмный След, единственный выживший, ушедший порталом Алефа, – четвёртый. И Ястреб, приёмный сын Императора Сокола, – пятый. Обещанный Наследник Дракона мёртв, – ответил иллюзионист с закрытыми глазами.
– Вот и конец Пророчеству, – Архимаг глубоко вздохнул, – заканчивайте тут сами. Мне тут больше делать нечего. Вычистили это место подчистую! Они тут даже Скверну разогнали! Хоть сейчас чистодрево высаживай! Тьфу!
– А что в этом плохого? – удивился Командор. Более полувека Командор и Инквизитор идут плечом к плечу. Потому этому Паладину и разрешены такие вольности в отношении субординации с Инквизитором.
– Потому что это должны были делать мы! Ты и я! А не какие-то ученики кузнецов, тёмные бродяги и сироты Императорского Дома! Мы! А ты не думал – зачем тогда мы? Если они будут сами всё это делать? Зачем ты? Зачем я? Низдол, покажи мне истинную рожу этого Сшивателя! Тьфу! Куда смотрели мои глаза?
– Он не мог быть один! – воскликнул Командор.
– Их было трое, – тем же безэмоциональным голосом сказал Маг иллюзий.
– Надо было их брать самим, живыми, и узнавать, где их логово? Кто ещё из них скрывается под нашими плащами? Ие-эх! – махнул рукой Архимаг-Инквизитор.
Он вышел из пещеры. Прижатая им к потолку пыль посыпалась чёрным снегом, что ускорило работу Команды Чистоты. Вслед за чёрным снегом посыпались и крошки – свод пещеры пошёл трещинами. Послушники Триединого выбегали из пещеры в спешке – свод обрушился за их спинами, навсегда похоронив место боя и его неразгаданные секреты.
– Святой Престол Триединого не имеет претензий к Императорскому Дому, к Престолу Императора, к сообществам Охотников и «Красной Звезды». Святой Престол объявляет демонов-змеелюдов исчадьями Скверны, подлежащими немедленному уничтожению Святым Огнём. При обнаружении демонов просим немедленно сообщать. Вам незамедлительно будет оказана помощь, в любых объёмах, для уничтожения этой мерзости.
Наместник Триединого коротко кивнул и покинул Зал Торжеств.
Император выматерился, когда последний клирик свиты наместника покинул помещение.