Виталий Храмов – Старый Мамонт (страница 17)

Регистрация прошла тихо и планово. Зато вчера – скандалили. Когда стали «перетирать» детали.

Возмутился Ястреб:

– Почему я – командир?

– Ты, щенок, чего пасть разинул? – разозлился я. Хоть амулеты и убраны, но стараемся соответствовать легенде.

– Тем более! – вскочил Ястреб. – Вот ты и называйся командиром. Всё одно – всё по-твоему!

А почему я разозлился? А вот почему:

– Ты, принц блондинистый, ты бестолковку свою не пытался включать, хоть изредка? А? Зачем мы здесь? Зачем мы пришли в эти места? Зачем идём в эту долбаную гильдию? Зачем становимся Наёмниками? Отвечай!

– Зачем?

– Он у меня спрашивает! Олег! Место! Сидеть! Молчать! Раньше надо было уму-разуму учить! А теперь я экзамен, предварительный, принимаю! Итоговый – смерть – примет! Почему мы тут? Моргун, зачем ты тут?

– Я учусь. Учусь – как освободить мой народ.

– Вицин!

– Учусь быть воином. И – кузнецом.

– Брюс Ли?

– Брус Чан. Я – тоже учусь. Не хочу быть – никем. И нам нужны деньги.

– Деньги – навоз. Сегодня нет, завтра – воз! – говорю. – Спартак, зачем мы здесь? Что молчишь? Эх, Олег-Олег. Два тебе, как пе… слово какое! Как учителю. Попробуем на тот же палец посмотреть в профиль. Спартак, чего ты хочешь добиться в своей жизни? Вот эти трое – знают.

– Я тоже знаю. Я стану Императором.

– Так. Уже что-то. Как ты им станешь? Что нужно, чтобы стать Императором?

– Деньги! – не задумываясь, отвечает парень.

Смотрю на Олега. Раскрываю свои банкоматы, высыпаю на стол монеты, камни, перстни и прочую ювелирку, что использую как концентрированную стоимость.

– Бери, иди. Уходи.

Ястреб сел. Закрыл лицо руками.

– Что ты хочешь от меня? – глухо, сквозь ладони, слышу.

– Сколько нужно денег, чтобы завоевать Империю? Откуда ты их возьмёшь? Деньги не воюют. Деньги не осаждают города. Деньги – не спасают жизнь.

– Нанять Наёмников.

– Твои враги наймут тоже. И твоих – перекупят. Олег! Молчи! Свою голову ему не приставишь! И не будешь с ним рядом всегда. Забыл – все мы смертны. Даже маги.

Ястреб убрал руки, выпрямился:

– Для власти нужны три компонента, – стал диктовать он, – право, люди и – казна.

– Во-от! Знаешь, оказывается, казна – последняя. Первое – право. Закон. Авторитет. Потом – люди. Причём желательно – люди, которые идут за тобой не за деньги. Пятый, я тебе давал денег?

– Я – Брус Чан! – гордо возвестил Пятый. – Ты – жмот! Все деньги захапал – не вытянешь!

– Зачем ты идёшь за мной и этим придурком – на верную смерть?

Брус Чан (так и быть, видно, надоело парню быть «номером») пожал плечами:

– Ты – это ты. А я иду, потому что иду.

– Гениальный ответ. Садись – два. Хотя, молодец. Возьми с полки…

– Не надо, я уже знаю про два пирога, и оба – твои, – буркнул Брус.

Я кивнул. Повернулся к Ястребу:

– Люди, парень, люди! Вот – главное. А людьми – надо управлять. Уметь. И этому за партой не научишься. Сидя на престоле, уже поздно учиться. Когда страна трещит по швам. Потому ты – командир. А мы – отдаём свои жизни в твои руки. Научись ответственности. Научись беречь людей, но заставлять их умирать за тебя. Научись.

Ястреб вдруг улыбается, поворачивается к Олегу:

– Учитель, я всё же – на Мамонте! – победно ощерился.

С этой улыбкой и летит в угол. Не удержался я – дал ему по шее. Злюсь больше на себя – зарекался кот сметану не жрать! Посылал всех и всё, бегал-бегал от Пророчества – и вот тебе! Обещанный Наследник уже верхом на Мамонте. На мне. Сидит на шее, лыбится, ножкой дрыгает.

Сука! И ты, Олежек – сука! И вы – трое – тоже!

Пойду в конюшню, голову в поилку окуну. Детей бить нельзя. А пороть – поздно. Ох! Хорошо. И дождь кончился. Их теперь надо словом жечь. Лингвистически программировать. Если бы я умел так – лингви… тьфу! Одним словом – учить надо. Может – будет толк. Не нравится мне текущее положение вещей. Мировое. Нищета эта, фанатики от веры, рабство, жертвоприношения. Мрак!

Наш отряд называется «Красная Звезда». Да-да. А почему нет? Это моя сущность. Я родился под красными звёздами, вырос, осознал себя, умирал с ними. Я и красные звёзды – одно целое. У Олега – та же история. И хотя большую часть своей разумной жизни он провёл уже здесь, для него рубиновые звёзды над Спасской башней – не пустой звук. И красный цвет колышет в нас душу. Даже наши далёкие-далёкие предки шли на смерть с красными щитами, в красных сапогах, под красными знамёнами. И было это ещё до крещения Руси. Когда коммунизм ещё не бродил призраком по европам.

Так что красный – не значит коммунист. И дело – не в идеологии. Это – генетика моя. Красная. Хотя, как по мне – нормальная была идеология. Не хуже этого «капитализма». Обратная сторона той же медали. Коммунистом же я так и не стал. И не стану.

Но Красная Русская Империя – моя Родина. И она – лучшая. Для меня. И спорить бесполезно. Меня не переделать. Я за Красную Русскую Империю – умирал. Со мной рядом умирали – казахи, хохлы, прибалты. За ту же Родину. Общую для всех нас. И убивал. За СССР. За Россию. За Родину. И убивал и умирал бы – ещё. То, что у меня украли СССР, – не моя вина.

Так вот, зарегистрировались мы – как отряд, рота, без конкретизации численности. Тут же разместили заявку о найме в отряд.

Жильё у нас уже было. Дороже, чем предложение Гильдии, но казарма – уже в горле. У меня – парни ещё не успели наесться. А вот от полигона – не отказались. Надо тренироваться. И индивидуальному мастерству владения телом, защитой и оружием, и коллективному. Всё же бой – командная игра. Слаженная команда середнячков вынесет на раз-два любого рэмбу-терминатора.

От мастерских и кухни Гильдии тоже не стали отказываться. Надо изготовить учебно-тренировочные снаряды. А то я тут себе меч чуть не угробил – сине-зелёный клинок Ястреба делал с моим мечом то же, что булатный нож делает с деревянной дощечкой.

Выходим из ворот Гильдии со стальными цепочками на шеях, вместо гостевых амулетов, мы теперь – Наёмники. Это – своя социальная ниша. Больше чем – профессия. Мы теперь – в Корпорации. Со всеми льготами и обязанностями. Ещё не знать, но уже и не смерды.

Заказы пока никакие не брали и даже не смотрели на стену найма. Деньги пока есть. Найм – это бой. А у нас не «сыгранная» команда. Сначала – мастерские, потом – полигон. И ещё – полигон. Пока не начнём чувствовать друг друга затылками, локтями и копчиками.

Но сегодня – экскурсия по городу, посещение достопримечательностей и… борделя. Противно, но!.. У молодости есть свой существенный недостаток – мысли так и норовят убежать налево.

Первое, на что наткнулись, – театр. И даже – посмотрели представление. Какая-то политическая сатирическая сценка. Не зная действующих лиц, не увлекательно.

Потом – амфитеатр. Только называется тут – Борцовская Яма. Потому как – яма. Склоны – ступени-скамейки. На дне – песчаный ринг. Сегодня мускулистый боец убивал копьём какую-то мерзкую тварь – мутанта. Помесь собаки и скорпиона. Бр-р!

Сходили на базар. Нет, самовар не купили. Не было. Так, глаза полупили. Узнали расценки на невольников. Дорого. Очень дорого. Да и рабов было – с десяток только. И все – клеймёные. Склонные к побегу.

– Пращур… – Корк стоит передо мной, глаза прячет, руки нервно теребят ремень.

– Мы всех зверолюдей выкупать будем? – спрашиваю его.

– Если сегодня его не купят, то завтра он будет в Ямах.

– Показывай, – вздыхаю я.

Раб – маленький, как Брус Чан, непропорциональный, ноги и руки полусогнуты постоянно, спина сутулая. Весь в шрамах от плетей, что снимали с него шкуру полосами, весь в выжженных калёным железом печатях. Зрачки в жёлтых глазах – вертикальные, как у кошки. Голова и лицо – непропорциональные. Лицо вытянуто, челюсти выдаются вперёд, лоб впалый, нос приплющен, уши выше положенного и смещены к затылку. Затылок вытянут, как у египетских фараонов.

– Пёсоголовый, – обалдел я, – Анубис.

Корк кивает:

– Гоб.

– А ты? – спрашиваю его, наклоняясь к самому уху.

– Я – огр.

– Что он может? Ну, ты – сильный. А он?

– Не знаю. Не каждый огр может, как я, призывать Ярость Крови.