Виталий Храмов – Северная Башня (страница 44)

«Может, уверенность, что против порождений Гиблого леса самострел бесполезен?»

«А он бесполезен?» Ах, ну да. Ну, проткнёшь ты пустой череп бродяги стрелой. И что? А против тварей? Против давешнего носорога – как мелкашка против слона.

Так, тихо на галёрках, спектакль начинается. Занавес, камера, мотор!

Их чертова дюжина. Командир отряда выглядит более важным, чем десяток бойцов с какой-то пирамидой на плащах.

«Знак Триединого, – поясняет дух. – Паладины веры. Одни из лучших воинов мира. Силой веры их изменили. Они сильнее, быстрее, выносливее. И крепче».

А-а, понятно. Универсальные солдаты с Дульфом Вам Даммом. Ещё один универсальный солдат веры в одеждах клирика, второй – явно маг. В сером рассвете плащ – тёмный. А синий он, голубой, красный или зелёный, не понять.

«На след силы смотри. Видишь, это колышется сила стихии. Голубой оттенок – воздух».

Да? Вот оно как! Если мне определённым образом поднапрячься, дух помог понять, как, то я начинал видеть этакую ауру. У двоих из гостей. Вспомнил, что и раньше видел ауры – мага Медвила, Светогора, но подумал, что это оптический обман.

Сом Секира выходит навстречу. Блин, почему этот скворечник так далеко оказался? Я не слышу их беседы. Сом показывает на места вчерашнего боя. Паладин, что богаче одет, слушает. Клирик едва заметно мотает головой. Позолоченный паладин повышает голос. Но я слышу только угрозы. И рычание в ответ Сома.

Сом вскидывает свою секиру. Грохот грома, шипение молнии, удар. Сом Секира окутывается разрядом ветвистой молнии, горит каким-то синим пламенем, но успевает обрушить удар на собеседника. Но паладин уворачивается, и вот уже шлем Секиры с головой внутри катится по белому крошеву развалин, заливая его черной, в зимнем рассвете, кровью.

Хватаю арбалет, навожу его на того, что шарахнул молнией. По мне – самый опасный! Я просто не знаю, как защищаться от молнии. Коврик резиновый под ноги? Как?

«Не стреляй! – кричит дух. – Всех их ты не сможешь убить! Может, вообще ни в кого не попадёшь! Самострела они не найдут у твоих спутников, не успокоятся, пока не найдут тебя!»

Всё кончилось очень быстро. Совместный удар десятка универсальных солдат и мага был настолько сокрушителен, что полдюжины моих спутников быстро были повержены. Последний – егерь, нанизанный на копьё, активировал какой-то свой амулет. Чёрные жгуты прыгнули от него во все стороны, пробивая универсальных солдат. Жгуты скрутились, сбивая паладинов с ног, ломая их, выкручивая. Маг кричал что-то, выставив руки. Перед ним слегка мерцала полусфера, о которую бессильно разбились чёрные жгуты. За спиной мага спрятались позолоченный паладин и клирик. Клирик явно колдовал. Когда маг убрал руки, полусфера исчезла, клирик закончил речитатив, сделал пас руками. С его ладоней ударил свет ксеноновых ламп. Ломающие универсальных солдат жгуты стали истончаться, как засыхая, крошиться, ломаться.

«Что это было? Что ты молчишь, душара?» – спрашиваю я.

«Егерь применил артефакт. Лозу из школы жизни. Почему-то чёрную. Воздушник отбил ростки щитом, чистильщик уничтожил их, высушив светом».

Я просто охреневаю в этом мире! Один ладонями генерирует высоковольтный разряд, другой – выращивает жутко агрессивные и подвижные ростки побегов, третий светит ладонями так, что лиана толщиной с руку высохла за несколько секунд, будто месяц в Сахаре пролежала на вершине бархана. Куда я попал?

«А ты хотел к себе их внимание привлечь?»

А ты думаешь, что такие умелые бойцы и маги мою лёжку не найдут?

«Не найдут. Я тебе покажу, помогу вспомнить, как уравновесить входящие и исходящие потоки. Ладно, пока ты научишься, нас сожгут двадцать раз. Сам сделаю. Так! Теперь твоя аура вообще не видна. Будто тут никого».

Да? А почему тот генератор Тесла так не уравновешивает?

«А ты думаешь, это многие умеют?»

Так ты у меня уникум? Мне опять повезло? Я теперь одержим не просто бесом, а уникальным бесом. Экзорциста на тебя нет.

«Это не моё. Очень удачная находка твоего учителя. Не думай! Смотри, чистильщик мысли вынюхивает!»

Интересно, как это – не думать?

«Вот так!»

Когда я пришёл в себя, чуть не застонал. Тело задеревенело. Как я замёрз!

Враг! Эти долбаные убер-солдеры! И хер-официр!

«В пределах наших ощущений – никого. Они ушли».

Я вздохнул. Лучше бы ты ушёл.

«Как сможешь меня освободить, уйду. А пока выбирайся из этого гнезда. А то мы насмерть замёрзнем».

Я не выбрался из укрытия. Я выпал. Одеревеневшее тело было совсем непослушным. Странно, что не сломал себе ничего.

Через час обошёл останки бывших попутчиков. И трёх обезглавленных и раздетых тел убер-мишей. Нет, это что-то другое значит. А какая разница? Интересно, почему дешифратор мне не переводит с одного земного языка на другой, на мой, великий и матерный? А какая разница, почему?

Ничего ценного можно не искать. Подбираю топор одного из бывших бродяг. Костей вокруг – прилично. Хотя мы вчера всё сожгли. Явно работа зондер-команды. На клирика и выплеск силы света сбежались, видимо, бродяги со всей округи. И, видимо, эти орденцы их и разделывали. Не понеся потерь. Потому как только останки бродяг.

Иду на лесозаготовку. Если нападут твари… Пох! Совсем. Все мертвы. Одному мне в этом лесу всё одно не выжить. Задерживаться здесь, разводить огонь, тем более такой, какой справился бы с телами, верный способ позвать бригаду зачистки этих инквизиторов обратно. О чём и дух кричит.

Но я жалею, что прислушался к доводам разума и моему бесу. Лучше страшный, но быстрый конец, чем леденящий ужас осознания, что ты один в лесу, более страшном, чем в сказках братьев Гримм. Чем эта безнадёжная неопределённость. Надо было принять бой. Надо было. Надо!

С яростью рублю стволы. До вечера работал с полной самоотдачей. И только когда взметнувшееся до небес пламя скрыло тела моих товарищей и их убийц от меня, понял, что я устал, замёрз, голоден и зол.

В общем, жив.

А страшный сказочный лес? Поживём – посмотрим. Подышим – поборемся. Будет новый день – будет новый враг. Новый враг – это уже не неопределённость и не неизвестность. С врагами я знаю, что делать. Убивать или умирать. Слона есть кусочками надо. Надо найти лёжку поглубже и потише, выспаться, а утром? Утро план и подскажет.

Глава 7

А утром ничего не изменилось. И так слабый мороз ещё более отпустил. До минус одного – пяти градусов. Оттаивать ничего не начало, значит, ниже нуля. Не знаю, как дальше будет, но зима тут мягкая. Только по-прежнему резкие и сильные порывы ветра и налёты вьюг доставали. Пробирали до костей. А как стихнет ветер – тепло становится. И снега мало падало. Лучше бы те ливни снегом опадали, чем потоками хлябей небесных.

Утро плана не подсказало. Сидеть тут мне не было смысла, но идти куда-то – смысла ещё меньше. Продукты и вода ещё есть – ни бродяг, ни инквизиторов груз багажа павших коней не заинтересовал. А мороз обеспечивает сохранность провианта. Вода только замёрзла.

Долго оттаскивал останки лошадей подальше в сторону. Рычание давешнего зверя было мне благодарностью. Лошадок он подъедает, но на глаза не показывается. Не скажу, что сильно этим опечален. Как доест конину – покажется. Тогда настанет моя очередь. Я попаду в его меню.

Так и обитаю в руинах этого засыпанного землёй и смёрзшейся пыле-снежной смесью религиозного комплекса. Зачем мне идти куда-то? Смерть искать? Она меня и тут найдёт. Ещё никто от неё не спрятался. Бежать от смерти? Ну, попадёшь к ней в лапы уставшим, только и всего. Да и… Не боюсь я её. Нет, свидания с этой почтенной дамой не ищу, но и в панику ударяться, чувствуя её дыхание, отвык.

Бежать от инквизиции? Куда? Монетку бросить, чтобы с направлением определиться?

Бежать искать этого обещанного принца? Зачем? Предназначение? Пророчество?

Ну, во-первых, не верю я в пророчества. Не верю. Просто потому что не верю, что я, именно я, избранный. Не верю, и всё. Все эти тайные мистические теории заговоров с пророчествами меня лишь злят. Нюхом чую, что когда зашла речь про пророчества, тебя хотят обуть. И я перекладываю деньги во внутренний карман.

Какой-то чувак, приняв сильнодействующее что-то, ввёл себя в некое состояние сознания и засунул меня, Мамонта, в какой-то свой сценарий? Это не может не злить. А хочу ли я этого? Прыгать, как пиксельная фигурка Марио по заранее определённому коридору, огороженному флажками пророчества? Как по мне, это унижает чувство того самого, как его… а-а, собственного офигевания. Я же – ну, вааще! А они меня – в рамки.

Это юмор такой. Взять состояние, противоположное собственному мироощущению – будет смешно. Я не «вааще». Я никто. Я не верю, что верхом на мне какой-то принц заедет на трон. Не верю, и всё! А того, кто меня в этом убеждает, начинаю подозревать в обмане.

Когда юноша убеждает девушку, что она самая-самая, имеет как раз это в виду. Обман. Корыстную цель. Поиметь. Выгоду или девушку. Когда продавец вас убеждает, что вы лучше, чем привыкли о себе думать, то он впаривает вам залежалый неликвид. Когда разные, неплохие на первый взгляд люди, начинают убеждать меня, что я посланник Божий, мессия, избранный, то я начинаю злиться, чувствуя, что это звездец, но не понимая формы этого пушного зверька.

Пророк. Провидец. Увидел, говоришь? А не ошибся ли он? Я не Нео. Не избранный. Поверить якобы провидцу Чесу – самого себя поставить в позу черепахи Терпилы.