Виталий Храмов – Испытание временем (страница 77)
– Он – никто. Он – флюгер. Куда дует ветер – туда его и хвост заносит. Партфункционер. Не личность. Не интересен.
– Даже так? – удивился Устинов.
– Уроборос. Навершие толпы. Толпа устала от войны и Сталина, если понимаешь, о чём я.
– Продолжай.
– Под словом «Сталин» я имею в виду не только самого Сталина, но и его людей, вас, его наркомов, весь этот строй, что вы воплотили, не придумав ему названия…
– Я понял, продолжай.
– Вот, Хрущёв сделал то, что сделал. Он ведь воплощал то, что «Сталин» задумал, не понимая ни черта в этих задумках. Не проникнувшись. Отсюда такие провалы. Потому что нет целостного восприятия. Что по целине, что по хрущёвкам, что по ракетам. Чего о нём психовать? А, вот то, почему он оказался у руля – вот вопрос. Вопрос к «Сталину». Вопрос к этой самой толпе. К тебе, например.
Устинов насупился. Думал он долго.
– У меня тоже нет полной картины. Как ты сказал: «не проникся». Хозяин сказал: Никиту не трогать. У него своя роль. А почему – не знаю! Только застрелился Никита. На радостях от сдачи Паулюса нажрались, тут ему и поведал кто-то о его дальнейшем «царствовании». А он застрелился. Вот так вот, Витя!
– Откуда протекло? Кто это был?
– Не смогли установить.
– Да, ребята. Оказывается, страной правит не только компартия. Скорее, у вас в партии не одна партия.
Устинов опять напрягся. Понятно – запретная тема. Бывает. Вдруг вспомнились все эти «теории заговора», комитеты трехсот. И прочий бред «про масонов». Бред же! А бред не стоит из головы выносить. Целее будет. А то застрелюсь из своего же бластера, как Хрущёв.
– Фу, как противно! Гля, чувство, что наступил в субстанцию вонючую, сапог оттёр, а запах мерещится. Все эти дворцовые интриги и перевороты! Как это мерзко! Тьфу!
Устинов улыбается, пожимает плечами.
– Давай лучше о заклёпках, – говорю ему, – ты же за этим меня позвал? Карту Танкограда я видел, она теперь у меня постоянно тут висит, – постучал по шлему, что изображал из себя шапку-ушанку. – Мы же на заводской полигон едем?
Устинов покосился на мою шапку, мельком взглянул в «пустые» мои глаза, поспешно отвёл взгляд.
– Дмитрий Федорович, не в службу, а в дружбу, не добудешь мне солнцезащитные очки какие-нибудь стильные, чтобы людей не пугать. Не вечно же мне в маске ходить? Образ Дарта Вейдера мне стал надоедать.
– Как у тебя были летом очки? Добудем! Что их добывать – с каждым самолётом приходят. В цену самолёта включили, крохоборы. Как и кучу всякого хлама. Кольты их, спасательные жилеты, кондиционеры. Нам, в нашей вечной зиме эти холодильники воздуха так нужны! И спасательные жилеты в подмосковных заснеженных взлётно-посадочных! А мы золотом платим.
– Они на этой войне хорошо «поднимутся». Поставляют всё подряд всем сторонам конфликта. Даже своим друзьям – наглам – и то в долг.
– Они меж собой сочтутся, – махнул рукой Устинов. – Перекладывание денег из одного кармана в другой. А вот мы навсегда теряем. Хорошо хоть удалось отказаться от их танков. Ты бы видел, как они насторожились! Там что не торгпред, то шпион.
– И не одной страны. Стучат во все инстанции. Что продаётся, то будет куплено. Хрен бы с ними, Дмитрий Фёдорович, ты про танки, про танки!
– Дык сейчас всё увидишь! Хочу тебя мордой потыкать. Разорался на наших, как зверь лютый.
– Наших? – уцепился я за слово. – А я какой?
– Чужой ты, Медведь. Был, есть и будешь чужаком. Хочешь – обижайся, хочешь – нет. Но мне рекомендовали с тобой только в открытую. Без недомолвок. Напрямки. Вот в лицо и говорю.
– Благодарю за искренность. И правда – не могу доверять людям, если фальшь чую. Кто врёт – тот враг. Кто говорит гадости в лицо – пусть и редиска, но честный человек.
– Редиска? – усмехнулся Устинов.
– Да, тот ещё фрукт! Не стал я вам своим, да? Ну, бывает!
Настроение упало. Не углядел, не успел остановить – Бася что-то впрыснул в меня. Настроение стало поправляться. Этого добра завались. Из заживляющего ничего не осталось, а вот наркоты полно.
– Ты мне лучше расскажи, – говорю Устинову, – что удалось воплотить из того, что мы вывезли с Донбасса?
– Технику пока изучаем. Никому не показываем. Хозяин приказал подсказывать, но не давать готовых решений. Есть много интересного. Даже очень много. Например, роторный комбайн в снаряжении патронов меня лично очень заинтересовал. А лёгкая броня авиадесантных танков?
Смеюсь:
– Она дюралевая. Вы алюминий у Америки больше не закупаете?
– Закупаем, – вздохнул Устинов, – столько чудес упирается в суровую реальность, просто уныние находит. Вот мы и приехали. Пошли. Приготовили для всех делегатов съезда, но они пока там перебрешутся, мы спокойно всё осмотрим.
– Ха! СУ-85! А это – КВ-85?
– Точно. Смотри, как решили с башней. Целиком башню вылить нереально. Низ башни отдельно, башню – отдельно, крыша – катаная сталь. Всё заварили. Такую сложную конфигурацию из листовой стали не сделать.
– Согласен. А зачем опять пулемёт в затылок запихали? Анахронизм же! Если враг обошёл сзади – танк потерян. Охраной танка от пехоты должна заниматься пехота. А вместо пулемёта лучше бы ещё пару-тройку снарядов под руку разместили. Снижение веса и габаритов опять же!
– Согласен. Пусть эта так будет. На следующем этапе уже иначе будет. А может, и этот переделают. У нас месяц от месяца танки разные получаются. И не в худшую сторону. Вот, смотри, эта носовая балка. Раньше была вот такая. А тут вообще нет. Встык сварили.
– А эту сложную конфигурацию передка оставили. Надо было выпрямлять! И производить проще, да и приведённая броня возрастёт. А вес меньше.
– Согласен. Котин уже готовит следующую машину на базе этой. Используя наработки этого танка и наработки опытного КВ-1-3. Тот самый, средний, тяжёлого бронирования. Погон ещё увеличим под большую башню. Орудие большей мощности встанет. Да, дай-ка запишу, а то опять пулемёт «в затылок впихнёт». Не Федоренко ли это хвост?
– Так с Т-28 пошло, так и идёт. О-о-о! Зверобои!
Рыча, сквозь поднятый ими же буран, ползут два тяжелых самохода. Судя по торчащим пушкам – СУ-122 и СУ-152.
– Зверобои? – кричит Устинов.
– «Тигр» и «Пантеру» помнишь? А это их смерть.
– Мы их планировали как упрощённый вариант штурмового танка.
– Одно другому не мешает. Этому бревномёту что танк, что дот разваливать! Вот порадовал, Дмитрий Федорович!
– Есть чем гордиться. Я сам приложил руку к появлению этой помеси танка и… чего? А, ладно! КВ-2 хотели возобновлять! Пришлось вмешаться. Омичей подключил.
– Погоди, а где пулемёт?
– Сам же говоришь – пехота.
– Один пулемёт должен быть! У танка есть? Спаренный. И у этого должен быть. Не всегда надо бревно метать. Надо поставить ДШК или авиапушку 20 или 23 мм. И на крышу, на командирскую башню – СГ в зенитном варианте. Слушай, а как дела с 14,5 мм?
– Занимается бюро Дегтярёва, – улыбается Устинов. – Авиапушка не влезет, как спаренная. МЛ-20 та ещё громадина.
– Дим, давай я тебе нарисую «Саушку»?
– Не надо, Витя! Дай пережевать то, что уже приволок. Витя, ты, наверное, не понимаешь. Кроме конструкторских тупиков, есть тупик промышленный. Например, мы не сможем в этом году собрать дизель от Т-90, как бы ни хотели.
– В Т-90 турбина вертолётная.
– А у нас Миль только слезает с самолётной темы. Только-только «пропитывается» винтами. Из чего делать несущий винт? А? Углепластик? А как его сейчас сделать? А? То-то! Пока только воспроизводим автожир. Для отработки и осмысления концепции. Турбина! Лопатки? А титан сейчас в промышленных масштабах не то что не производится – не добывается. Тут у нас топливо со дня на день кончится. Нефть надо добывать. Хотя похвалюсь – кое-что из опыта перегонки нефти у вас, потомков, переняли. Выход полезного с тонны сырой нефти возрос. В Сибири строятся, с нуля, перегонные кубы по новой технологии. Один из твоих «хроников» техникум закончил по промышленной переработке нефти и газа. И даже работал по специальности. Родом с Украины, а пять лет проработал в Сургуте. Вернулся, на наше счастье, в отпуск, пошёл добровольцем, попал к нам. Ирония судьбы – уехал из Сибири, попал опять в Сибирь. Только там сейчас тайга глухая. Так что, Витя, мало притащить, как вы говорите? А-а! «Артефакт» – надо его научиться производить. Те же радиостанции. Без производства печатных микросхем они просто безделушки. Мы тут прикинули, сколько времени и средств займёт только выход на технологию микросхем – ох и опечалились мы! И наука ещё не догнала. Всё это уже открыто, но научные открытия надо «приземлить», воплотить, найти способ относительно доступного промышленного производства. Массового. Лазеры, как ты говоришь, плазма – вообще не торенная дорожка. Там, даже наука топчется во тьме. Какая квантовая физика? У нас Циолковский ещё пока больше фантаст, чем учёный. Пойми, я ещё хорошо помню, как коня в упряжь запрягать. Ты помнишь?
– Нет. И не знал никогда.
– А ты – плазма, лазер, турбина, ракета!
– Ты же и будешь космонавтов благословлять.
– Буду! Уже знаю! И был горд собой, своей судьбой. Но это где-то там! В вашем мире.
– В нашем мире, Дима, в нашем. И у нас нет выбора. Мы должны не только немца победить, но и показать всем, что нас на колени не поставить. И нас не догнать. Чтобы даже желания не было к нам сунуться, диктовать нам условия!