Виталий Храмов – Испытание вечностью (страница 25)

– Сука! – с неожиданной злостью воскликнула Маша. – Как шубы, так она вся – вот она, а как…

– Не надо, Маш, она всего лишь человек, – поморщился Миша. – Ещё раз – в мёрзлое поле?!

– Она, значит, человек? А мы – кто? – удивилась Маша.

– Мы? – пожал плечами Маугли. – Коммунисты. Если заслужим этой чести. А пока – Сталинские Медвежата.

Маша долго смотрела на своего избранника, потом спросила:

– А начальник завода?

– A-а, он? Он погиб, – пожав плечами, будто отметив ничего не значащее обстоятельство, ответил Миша.

– Как? – воскликнула Маша.

– Эй! Ты что на меня так смотришь? Думаешь, отец его осудил? Ты что? Говорю же, не за что там было их судить! Ну, больше, чем он сам себя осудил, отцу не осудить. Просто на стене в кабинете начальника висели охотничьи ружья и трофеи. Вот отец его и спросил, когда он был на охоте последний раз. Оказалось, что уже лет семь начальник завода не только на охоте, но даже в отпуске не был! А про санатории – брехня была в доносах! Семьи оба отправляли на курорты, а сами – оторваться от дел не могли. Так вот на пустом месте и зародился экстремальный туризм.

– Как так? – переспросила девушка.

– Да как это обычно бывает – никак! Само собой. Главный инженер, получив предписание, ушёл собираться, а начальник смотрел ему в спину. И вот тогда отец его и спросил про охоту. Вот тот и выдал… Не сразу, конечно. Долго он молчал, как говорил Батя. А потом стал жаловаться, как его достала эта рутина! Жаловался, что стал шестерёнкой в механизме завода, что потерял себя, его личность и индивидуальность – растворились. Что все эти годы – промелькнули, как один длинный, тяжелый день невыспавшегося человека, в полубреду. И все эти дачи-машины – будто и не он всё это. А будто так надо. Кому надо? Зачем надо? Тоже не понятно. Вроде самому ему и не надо. Однако делал, рвал, тянул себе. Сам не свой. Как наваждение. Жена, дети, окружение… Он делал что должен, как тот самый копировальный станок, выполняя свою работу.

Михаил покосился на свою избранницу:

– Вот скажи, как ты это восприняла?

– Ну, я не была там, – осторожно начала Маша. – А по твоему лаконичному пересказу…

– Какому? – удивился Маугли, покачал головой и, беззвучно шевеля губами, повторил: – Лаконичному! Гля!

– Но, – продолжила Маша, не заметив реакции возлюбленного, – очень похоже на «Экс-машина», на то самое растворение в механизме и обездушивании человека. Бог из машины.

– Да? – удивился Миша. – А все слышат в этом лишь нелепые оправдания. Даже я. Но это так, мимоходное, малозначимое. Одним словом, попросил мужик отца сделать что-нибудь. Например, пристрелить его! А вот это уже достойно. Совесть в человеке не умерла. Но… Прикинь, как мужика достала эта «буржуйская» жизнь!

– Даже так? – мотнула головой Маша. – И я его понимаю! Он почти растворился… во всём этом. Обезличился. Потом появляется Медведь, встряхнув, напомнил, что когда-то человек этот был другим. Как мне напомнил ты, что я не просто боец с моральными нечистотами и уборщик гнили и плесени… Не обращай внимания!

Маша отмахнулась и, вздохнув, закончила свою мысль:

– И этот начальник завода понял, что уже не может обратно загнать себя в те рамки паровоза, что должен тянуть перегруженный состав завода, производства, забот и проблем.

– Круто, Маша, круто! – рассмеялся Маугли. – А ты умница! Так ловко просекла все эти психологические выверты! Молодец! Люблю тебя!

– Я тоже тебя люблю! – Маша обняла и поцеловала повернувшегося и наклонившегося к ней возлюбленного. – Так что с этим человеком?

– Говорю же, погиб он. Отец тоже просёк, как задолбало всё это мужика. Взял его с собой. Развеяться, отвлечься. Знаешь, иной раз надо вынырнуть из всего… этого, чтобы тупо – осмотреться. Понять, что всё это говно не зря выхлебано. Завод оставили на зама, оформили отпуск и полетели в Арктику.

– В Африку? – удивилась девушка.

– Не, не в Африку, – усмехнулся Маугли, – а как раз наоборот – на Крайний, Полярный Север. Ну, попутно. Человеку нужна была встряска, а отец опять там, в вечной мерзлоте, что-то мутил. Но… Никто не думал, что он настолько ох… устал от жизни, что на белого медведя выйдет – без патронов. С одним ножом и незаряженным стволом.

Маша вскрикнула, зажав рот ладонями. Миша лишь пожал плечами:

– Потеря была болезненная. Такого уровня людей в стране… Мало. Все наперечёт. Отца – судили. А он запись показал. Даже он не успел ничего сделать. Ну кто мог ожидать подобного легкомыслия от такого серьёзного и ответственного человека? И тогда старшие решили, что не белый мишка убил хорошего человека, а… Вот так и появилось правило, что Медвежата не засиживаются на одном месте надолго. В одном образе. И обязательность, просто категорическая необходимость отпуска. И не просто грядку вскопать, на пляже пожариться под южным солнцем. А непременно со встряской! С полным отрешением от колеи, от рутины, от всего, что составляло твою жизнь. А что прочищает мозги настолько? Опасность! Обязательно пройти по краю. Чтобы вкус жизни ощутить на губах! Вкус своей и чужой крови на губах, вкус боли, вкус смертельной опасности, вкус – победы! Прежде всего – над собой. Это и есть сумрак.

– Так дети – условие твоего участия в этом? Разве тебе мало всего этого? Разве риска мало в твоей работе?

– Да, Маша, дети – обязательное условие. И нашего участия, не только моего. Ты теперь – я. Навсегда. Судьба теперь у нас общая. Потому я – и ты тоже. Только – «мы»! А риск? У меня… скажем так, у меня такая квалификация, что мои прямые обязанности – скучная и рутинная работа. Как прополка гектара грядок клубники от сорняков. Скука! А вот спрыгнуть с парашютом из стратосферы… Ох-а! Земля – где-то там. Ты – и пустота! И сыкотно – раскроется или нет! Это да! После этого все эти амбиции, интриги, карьеры, должности, склоки, скандалы, дома-квартиры, машины, премии, деньги – мусор! Такая чушь, о которой даже заморачиваться лень! Ну?

– Согласна. А почему именно дети условие?

– Высокая смертность среди сумраков.

– Миша, а может, не надо? Я тебя только нашла! Я так боюсь тебя потерять! Пожалуйста! Давай потом?!

– Милая моя, тебе не кажется, что лучше три года питаться кровью и жить жизнью сумрака, чем тридцать лет прозябать в райотделе? Да, надо тебе мультик показать! Ха, мультик имени меня – Маугли. Он – классный! Вот мы и приехали! Как?

– Красиво!

– А то! Дед Баюн плохо и некрасиво просто не умеет строения ваять!

Эти два дня Маша летала, как на крыльях. Коллеги, видя её состояние, судачили. Пусть! Она их больше не увидит. Её отчёт, который они вместе с Мишей писали четыре часа, ржали, будто писали письмо турецкому султану, приняли. Ну, как приняли? Маша сдала его новой секретарше – куколке – хлоп-хлоп ресницами. «Куколка» по двадцать минут «носила чай» полковнику. Мерзость! А полковник – ещё и член партии! Коммунистом его назвать язык не поворачивался! Прав Миша – «полковник-сутенёр»! Глядь в штанах! Тьфу!

Бывшая секретарша, старушка, теперь сидит в архиве. А старушка тот ещё кадр. Ещё при царе она окончила женскую гимназию. И не простую. Особое то было учебное заведение. Из него же были те старухи, что учили Машу этикету и женским хитростям. В нём готовили будущих жен государственных мужей. Тех мужей, чьё призвание – управлять страной. Не «витриной» работать, а управлять. Название страны изменилось, а цели и задачи – остались. И государством надо управлять, и защищать его – надо, и обеспечить тыл управляющих и защищающих. Вот и Маше старушка говорила:

– Название страны поменяется, мундиры – поменяются. Родина – остаётся. Люди сменятся. Но люди не меняются. И потому всегда будет нужна наша работа. И чем менее заметна она будет, тем лучше. Ты думаешь, кто научил Медведя таким словам, которые он говорит из года в года своим Медвежатам на выпускном?

– Какие слова?

– «Родина – это народ. Народ – это люди. Люди – это общество. Общество – единый организм. Как в нашем теле у каждого органа своя роль, так у каждого человека – своя роль. Кто будешь ты? Что ты сделал для Родины?»

– Даже так?

– Еще интереснее он говорит дальше: «Какой бы вы себе путь ни выбрали, помните о самой важной функции организма – самозащита. У каждого организма, хоть биологического, хоть общественного, есть иммунитет. И у каждого есть иммунные клетки. Если иммунитет справляется с заразой – человек живёт и радуется жизни. Не справляется – человек болеет и умирает. Вас мы готовили быть не солдатами, врачами, инженерами и земледельцами. Из вас мы готовим защитников Родины. Иммунные антитела народа. И вы должны не только бороться с недугом, но и научить людей вокруг себя бороться с заразой. Со всем, что вредит нашему народу, нашей стране».

– Никогда не слышала таких слов.

– Плохо, что не слышала. Но никто, слышишь, никто! – от тебя не должен этих слов услышать! Что будет, если та шайка, что убила Сталина, услышит эти слова?

– Поймут, что все Медвежата – угроза?

– Точно!

– А почему допустили гибель Сталина?

– Чтобы произошло то, что произойдёт.

– А что произойдёт?

– Мрак. Полная задница!

Вот тебе и «гимназистка»! «Фрейлина великой княжны»! А так выражается!

– А зачем? Разве не обязаны мы это предотвратить?

– Мы обязаны людей научить бороться с заразой. Научить выработать умение – не болеть. Как делают прививку от оспы.