Виталий Храмов – Испытание сталью (страница 20)

Свежо предание, но верится с трудом. Это я про отсутствие конкуренции. Вообще, оказавшись здесь и поварившись в местном бульоне, очень на многое стал смотреть другими глазами. Вот и пример тех же конструкторов. В частности, а в целом – всё авторское право в СССР. Там, в моём времени, я думал, что коммунизм – это когда всё общее, денег нет, никакой материальной стимуляции и заинтересованности не было. Так было на излёте СССР. Так было с моими старшими товарищами с завода. Они работали чисто за оклад. Изобретаешь ты чего или нет – зарплата меняется не более чем на процент премии. Не более оклада.

А тут – совсем иначе. Вот, Грабин, например. За каждое орудие ему, как автору, как и его коллективу, идёт процент. Небольшой, но с каждого ствола. И инженерные кадры кровно заинтересованы, чтобы именно ЗиС выпускалось, а не Л, например. В том числе и поэтому они не отходят от кульманов, вместе с рабочими отливают стволы, стоят у обдирающих станков, упрощая, совершенствуя своё детище и технологии его производства. Они материально заинтересованы.

Как и я. Мне теперь тоже капает по копеечке за каждый Единорог, за каждую песенку, записанную под моим именем, за каждое изобретение, под которым мои кураторы зачем-то проставили мою фамилию.

Нет, конечно, не только шкурный интерес двигает людьми. Иначе бы не было этих полков танков и самоходов, эскадрилий самолётов, что построены на деньги, переведённые коллективами в Фонд обороны. Деньги люди отдали Родине, но такова уж природа человека, что материальное стимулирование его возбуждает на подвиг. Это как выбивание и сбор лута в каком-нибудь Дьябло. Ты же этот лут не станешь жрать на завтрак? А ведь затягивает!

Так же и с деньгами за сбитые самолёты, подбитые танки. Все, повторяю – все! – после боя заполняют бланки за сбитые и подбитые. До хрипоты брешут, кто именно «убил» танк. А потом дружно отписывают всё в Фонд обороны.

И я тоже не миллионер до сих пор. Единороги же и строятся на мои авторские. Вон, на одном БРЕМе даже надпись есть, что построен «на средства м-ра Кузьмина В.И.».

Но вернёмся к достижениям отечественного ВПК.

Залез на машину, СУ-122А именуемую, осмотрел всё. Почему «А»? Так Харьковский паровозостроительный уже успел это же орудие запихать в рубку Т-34. До эвакуации завода успели несколько штук построить и даже в бою применить, в обороне того же Харькова. Так они решали проблему отсутствия танковых башен. Тот самоход и окрестили СУ-122, успев раньше нас застолбить название. Самоход СУ-76, являвшийся базой для СУ-122А, подвергся значительной переделке. Но, в целом, отлично.

– Машина нужная. Особенно подвижным соединениям. И если будет удачной – будет массовой.

Делать самоходы на базе Т-34, конечно, лучше. Но ещё лучше – сами Т-34. Без необходимости нелёгкого выбора, кому отдавать двигатель и коробку – Т-34 или самоходу на его базе. А тут – полностью независимый проект, не отбирающий дефицитные танковые комплектующие у танкостроителей. Двигатели у нас – автомобильные. Все остальные узлы и агрегаты – свои собственные. Мы стул из-под танкостроителей не отбираем.

Следующая самоходка – со 107-миллиметровым орудием. Когда Грабин рассказывал об этом орудии, горел весь. Расхваливал его мощь, сетовал, что танкисты так и не взяли эту его пушку.

– Блин, а как её брать? – удивился я. – С такой задницей? В какую башню этот монстр влезет? В КВ-2 только. Но, КВ-2 – мертворождённое дитя, для маневровой войны не подходящее. Тут надо габариты срезать. Иначе никак!

Грабин разозлился.

– Дульный тормоз нужен, Василий Гаврилович.

– А демаскировка установки?

– Я вас умоляю! ЗиС-3 с дульным тормозом не демаскирует? А у этого монстра, что с дульным тормозом, что без, – я представляю, какой факел вспышки будет! А снаряды – унитарные? Ха! Для самохода – не важно, но как в тесной башне танка заряжать таким бревном орудие?

То же нарекание у меня вызвали и 85-миллиметровые установки. Даже у зенитки 85-миллиметровой, являющейся донором этого ствола, был тормоз, а тут без тормоза. Да как так-то? Грабин окончательно психанул на меня и свалил по-наглому, не прощаясь. Жаль.

– Вот так вот, обидел легенду, – вздохнул я.

– Вы наступили на любимую мозоль. ЗиС-6 – любимое детище. Сколько сил и времени потрачено! И прекрасно осознаем, что надо облегчать орудие. Но дульный тормоз – мало просто прикрутить. Это полная переработка баллистики орудия, полный пересчёт всех параметров работы орудия. А времени уже нет. Другие задачи стоят. Как нужны были тяжелые танки – мы занимались. Оказалось, что и трёхдюймовки хватает. Как потребуются – дадут задание, получим предписание. А вы думали у нас самодеятельность? Нет, мы работаем по графикам. И за срыв графиков с нас спросят, – это мне ответил один из помощников легенды, некто Савин Анатолий Иванович – ни разу не слышимая мною фамилия.

С ним мы и работали дальше.

– Я уже сейчас вижу необходимость дульных тормозов и облегчения казёнников.

– Вот по результатам войсковых испытаний нам в план и поставят доработку этих орудий. Орудия-то хорошие, но, боюсь, время их уйдёт, не начавшись. Нас сейчас нацеливают на баллистику 85-миллиметровые зенитки. И что-то поговаривают про 100 миллиметров. Ни 107, ни 97, ни 57 больше не упоминаются.

– И это верно. Сколько времени уйдёт на доведение орудия до фронта? Год, два? А Единорог уже не всегда справляется с бронёй немцев. А они не стоят на месте, продолжат наращивать защищённость своих панцеров. А 57 миллиметров – путь тупиковый. Каморный боеприпас у него – ни о чём.

– Опыта у нас стало больше, сейчас НИОКР проводится намного быстрее. Мы и это поставили на поток.

– Год? Полтора?

– Уже же. Вот, – он хлопнул по казённику 85-миллиметрового ствола.

– И это в Т-34 не встанет с такими откатниками и казёнником. Даже если поставить новую башню и увеличить погон.

– А для испытания принципа – пойдёт?

– Значит, испытаем.

По грабинским орудиям закончили.

Следующими были миномётчики. У меня их стало целый дивизион. И 4 машины из них были оборудованы 160-миллиметровыми миномётами. По 2 ствола каждого вида. И оба генеральных конструктора – отцы миномётов тут же, горят нетерпением. Познакомился, пообщался, пообещал, что максимально пристально отнесусь к испытаниям миномётов. Мин бы хватило. Четыре ствола могут и вагон мин за час расстрелять. А массовый выпуск 160-миллиметровых мин ещё не налажен. Хорошо хоть остальные машины не будут испытывать недостатка 120-миллиметровых мин.

Дальше – Фениксы. Две машины обзавелись поворачиваемыми платформами-башнями. Вот и всё по зениткам. А жаль. Спарка двух 23-миллиметровых авиационных пушек в поворачивающейся башне была бы современной заменой Шилки. Ну, тут сам и виноват – только сейчас об этом и вспомнил.

А дальше стояли танки. Танки! Мне дали экспериментальные танки! Прямо чую, как мой скилл «авторитет» пробил потолок уровня!

Новые детища Горьковского автозавода – Т-70 с новой башней. Более вместительной, на два человека, с новыми приборами наблюдения и связи. Да и ходовка танка была существенно доработана. Тут сказывалась обратная отдача от родственного Единорога. И, тем не менее, я не считал Куцего танком. Танкозаменитель. Не от хорошей жизни.

С этим понятно. Мои восторги были связаны с другими машинами, поэтому горьковские танки я просмотрел мельком, чем изрядно обидел Астрова. Ничего, посидим вечерком, за рюмочкой чая, потрепемся, оттает.

Моё нетерпение вызвали стоящие поодаль четыре совершенно оригинальных танка. Они разом и были похожи на Т-34, и сильно отличались. Это были опытные образцы, попытка модернизации Т-34, который, напомню, на 1940–1941 годы ещё не был той легендарной надежной машиной. В 1941-м многие танкисты вообще отказывались от Т-34 из-за его ненадёжности. Вот передо мной и стоял результат поиска выхода. Как я помню, до 1944 года Т-34 не изменяли, значит, просто устранили «детские» болезни. Может быть, благодаря таким вот опытным работам.

И что же мы имеем? Рациональные углы наклона брони, 76-миллиметровое орудие, грабинское, кстати, Ф-34, тот же двигатель, те же гусеницы. Из общего – всё. Дальше пошли отличия. Во-первых – подвеска. Не свечная, а как у КВ – торсионы. Поэтому корпус нового танка был ниже, более узкий. Более лёгкий. А погон башни – 1600. И башня трехместная. И комбашенка – больное место всех попаданцев. И при этом броня башни толстая, как у КВ, а у двух Т-34М ещё и с наваренными дополнительными бронеплитами.

Весь танк облазил, подошёл к группе инженеров, что представляли танк, переминавшихся от нетерпения. Чего же им про меня нарассказывали, что они ждут моих слов, будто я нарком вооружений? Нехорошо людей заставлять ждать. И что им сказать? Танк, в целом, не оправдал моих радостных, оттого завышенных, ожиданий. Как это им сказать, чтобы руки не отбить? А была, не была! Как говорил отец: «Не знаешь, что сказать, скажи правду». Сами виноваты, рты разинули.

– Ну, товарищи, поставили вы меня в сложное положение. Танк, в целом, мне понравился. В холодном виде. Покатаемся ещё, попробуем стрельбу, но мне уже сейчас нравиться. Вы учли многие ямы, на которых споткнулось производство и применение Т-34. Только… Не вижу я перспективы этой машины – вот что меня убивает. Да, защищённость танка выше, подвижность выше, но орудие – то же. Боевая эффективность, соответственно – такая же. Ладно, ладно, выше, согласен. И обзор лучше, и условия работы экипажа. Но – не в разы же выше эффективность? А вот сложности принятия на вооружение я уже вижу. Погон увеличен. Много станков способных его точить? Хотя рано или поздно все перейдут на этот погон. Если не на больший. Торсионы. Да, торсион лучше, чем свеча. Свечи же проще в производстве? Нет? А, не так требовательны к высоколегированным сталям! Хотя для КВ же находят. А почему у вас боковые бронеплиты так изогнуты? Чем будут гнуть при массовом производстве? Машина – хорошая, но не освоенная в производстве, более сложная. А линейная тридцатьчетвёрка вашей машине не сильно уступит. Не сильно. А зачем расстраивать и так только-только, едва-едва налаживаемое производство танка, пусть и чуть худшего, но уже хорошо знакомого в производстве?