Виталий Храмов – Испытание огнем (страница 75)
Добрались до Кадета. Место неудачное. Посёлок или деревня, коих в изобилии было здесь, оседлал дорогу. Многие беженцы остановились в нём, но в село вошла разведка фашистов на мотоциклах, бронетранспортёрах и грузовиках. Занялись грабежом и насилием. За этим занятием и были застигнуты разведчиками и казаками Кадета. Порубили всех в хлам. Ушли только два бэтээра немцев, в силу неуязвимости для стрелкового оружия. Остальных пожгли на отходе. Гражданским приказал уходить на восток, бойцам – окапываться на западной окраине посёлка. А когда доложил в штаб обстановку, такой же и приказ получил. Ох, поспешил я с докладом!
Место мне не нравилось. Восточнее посёлка, оказавшегося на возвышенности, местность изгибалась чашей вниз и была вся распахана полями. Так же, в принципе, и западнее. То есть бой дать можно, а вот отходить придётся по открытому месту, под огневым и авиационным воздействием противника. Хотя посёлок большой, весь покрыт садами. Справа и слева к садам примыкала «зелёнка» леса. Обойти нас будет сложно. Если бы был день, ни секунды бы не сомневался – дал бой прущему в лоб врагу и потемну бы отошёл. Но до темноты нас с грязью успеют перемешать.
«Сталкер» с «Егерями» выдвинулись вперёд, минируя полосы вдоль дороги. Саму дорогу не минировали. Пехота окапывалась. Орудия Ф-22 поставили на прямую наводку с сектором стрельбы вдоль дороги и замаскировали. БРЭМ, а потом и «Сталкер» с их бульдозерами откопали каждому «Единорогу» по несколько огневых в садах, на флангах посёлка. Только потом зарыли БМП, замаскировав их под пиломатериалом и соломой.
Когда взошло солнце, заканчивали маскировку. Выдвинул вперёд конный дозор, сам на «газике» выехал на запад – оценить меры маскировки. И нашёл их приемлемыми. Сверху бы глянуть, но я не птица.
Разрешил закончившим обустройство позиций вздремнуть.
Кадет доложил по пленным. Когда он сказал, что это какая-то дивизия сорок какого-то корпуса 4-й танковой армии, мне поплохело. Я даже присел на завалинку. А я Сталину говорил, что 2-я таковая тут наступать будет. А оказалась четвертая. И кто я теперь в глазах Верховного? Источник сомнительной надёжности, а по-русски – балабол? И ведь он это понял сразу же, как я ляпнул про 2-ю ТА. Он-то прекрасно знает, какая ТА где стоит. Такую махину не спрячешь. Теперь мне ясно, почему к моим докладным такой слабый интерес – они малодостоверны. Блин, «шеф, шеф, всё пропало!»
– Что с тобой, Виктор Иванович? – встревожился Кадет.
– Поплохело что-то. Не обращай внимания, – ответил я, вытирая рукавом холодный пот со лба.
– Что с пленными делать?
– Они мне не нужны. Тебе нужны? Расстреляй. Или отправляй в тыл. Мне едино. Нет, на нашей машине. Свои же обстреляют, как увидят на трофейной. И документы этих мародёров тоже отправь.
– Оружие?
– Что нам не нужно – туда. И амуницию. Там в сводных ротах сплошь голодранцы.
Кадет ушёл. Связисты доложили, что протянули нитку до штаба. Доложился. Получил ценные указания. Обещали подвести питание и боеприпасов. Ага, щас! Потемну не соизволили, а теперь по дорогам «мессеры» пройти не дадут. Тут, под яблонями, на брезенте и уснул.
Испытание людей. Презентация БМП врагу
Растолкал меня Громозека, поставил передо мной ведро с ледяной колодезной водой. На западе слышались далёкая перестрелка и взрывы гранат.
– Казачки немца привечают, – буркнул Громозека.
На позициях отряда прокатилось шевеление – бойцы разбегались по огневым.
– Без меня не фулюганить, – передал я по рации, потом то же продублировал голосом.
Казачки неслись по дороге, низко склонившись к холкам своих коней, поднимали хвост пыли. Им вслед стреляли. Согласно задуманному дозор промчался по дороге почти через всё село, лишь там, на восточной окраине, скрылся во дворах.
На дорогу выехали два мотоцикла с колясками, обстреливая посёлок из пулемётов. Никто не отвечал. Мотоциклистов догнал танк. Я приник к окулярам бинокля. Pz-III старой модификации, с короткой пушкой. Командирский люк открылся, вылез танкист в наушниках прямо поверх фуражки, стал разглядывать посёлок в бинокль. Сзади его нагнали Pz-II и несколько гробообразных БТР. Судя по поднимавшейся пыли, техника продолжала подходить. На танк забрался ещё один немец, только этот в каске и с МП в руках. Не выпуская автомата из рук, он стал что-то рассказывать танкисту, тыкая руками в сторону посёлка.
– Сыграна пионерская зорька, – передал я в рацию и добавил: – Без меня безобразия не нарушать!
Танкист скрылся в танке, из-за того выехали несколько грузовиков, тяжело перевалились через придорожные канавы. Эти трехосые грузовики тащили орудия. Развезли их. Расчёты споро развернули. Идиоты? На открытых позициях выставили орудия.
– Кадет, видишь? Эти оглобли – тебе.
– Понял, Медведь. А там, сзади, самовары ставят.
Миномёты – это плохо. Вся моя техника уязвима сверху. И взять их нечем. Придётся «Единорогам» бить не по танкам, а через гребень перекидывать фугаски по миномётам. А чем нас штаб порадует?
Запросил огневой поддержки у Воронежа. Они ничем помочь не могли, но сообщили, что вторая партия полка прибыла и батарея «Единорогов» уже недалеко от меня. Связался по дальнобойной рации. Колонной верховодил комбат-два, позывной Веник. У него четыре «Единорога». С ними все двенадцать Т-70М («обрубков») и тылы. Поглядел на карте их координаты и приказал «Единорогам» и тылам закрепиться в этой точке и приготовить огневые для стрельбы с закрытых позиций. Продиктовал даже, куда им надо навестись. А Т-70 пригласил в гости.
В это время немцы пришли в движение. Два танка пошли по дороге на посёлок, за ними – «ганомаги». Никто не стрелял. Первыми должны были начать Ф-22, но Веник уже доложил, что готов, поэтому он и начал. Стрелял он почти на пределе дальности, поэтому его залпов не было слышно на фоне привычной канонады.
– Кадет, свети Венику, – приказал я.
Первый куст разрыва поднялся за гребнем. Танки прибавили хода, полетели на посёлок. «Ганомаги» стали ёлочкой разъезжаться, перестраиваясь в боевой порядок. Открыли огонь миномёты и орудия противника.
– Поехали! – крикнул я в рацию. С восточной окраины посёлка взлетела красная ракета. Дальше приказывать было не надо – последовательность действий оговорили заранее.
Орудия у дороги ударили в Pz-III, «Единороги» добавили в борта. Танк взорвался, разорванный сразу несколькими попаданиями. Та же участь постигла и пятящийся Pz-II. Потом занялись отстрелом «ганомагов». Кадет в это время гасил противотанковую батарею, так легкомысленно выставленную на виду. Для его авиационных пушек щиты орудий не преграда. Расчёты разлетались, как кегли. А наша пехота в это время отстреливала пехоту немцев, что успела высадиться из бэтээров.
– «Единорогам» – заткнуться. Менять лёжку через зад! «Кирасирам» – гнать их в шею!
ПТО подавлены, миномёты вроде тоже заткнулись. «Кирасиры» вылетели на поле, поливая бегущих немцев из пулемётов. За ними увязался и БРЭМ. Эти решили «ганомаги» обследовать. Дал команду Венику прекратить огонь и сменить огневую.
В это время «Кирасиры» споро покатились назад, сопровождаемые взрывами.
– Медведь, сундуки!
– Откат, «Кирасирам»! БРЭМ! Уходи! В сталкерские плюхи не вляпайтесь!
Техники всё же подцепили один БТР немцев и теперь волокли его назад. «Ганомаг» внешних повреждений не имел. Почему бросили? Как я позже узнал, мехвод бэтээра наступал с открытым люком и словил обычную винтовочную пулю зубами. А пулемётчик на нервах не смог заново завести машину. Но люк тоже не захлопнул. Схлопотал пулю от того же стрелка. Я этого якута (а может, эвенка или таджика, я в этих ребятах не сильно разбираюсь) потом к «Отваге» представил и свою СВТ подарил. Ну, куда я с ней? У меня теперь ствол в десять раз вырос в диаметре.
На гребне выросли разом десять силуэтов. Немецкая пехота откатилась под их защиту. Вот это уже серьёзно. Они стали лупить по посёлку больше вслепую, так как все их цели уже скрылись за заборами, палисадниками и стенами хат. Они били по редким вспышкам выстрелов нашей чересчур расхрабрившейся пехоты.
– Ваня, – тронул я за плечо наводчика, – этих сначала осадить надо, потом бить. Поэтому сначала гранатой в гусянку бей.
– Помню, товарищ майор, тыщу раз обговаривали.
– А ты ещё раз слушай. Два-три раза стреляешь – отползай назад. Понял?
– Понял, – кивнул наводчик.
– Я к пэтэошникам сбегаю.
Громозека схватил ящик заплечной рации, побежал следом. Расчёты дивизионных орудий прятались по узким окопам. Орудия они уже успели столкнуть вперёд, в углубление. Нашёл я командира взвода, молоденького лейтенанта. Это его первый бой. Пришёл прямо из училища в батарею накануне. Всё, что он успел увидеть, это налёт при передислокации его огневого взвода, когда разом погибли и командир батареи и половина личного состава. Но держался парень молодцом, только бледность и растерянная улыбочка выдавали, что ему сейчас непросто.
– Лейтенант, ты у нас будешь принимающим. Вытянешь танки на себя. Мои самоходы побьют их в борта. Запомни, бей в основание башни или в гусеницу фугасным. Фугасным, слышишь? Этим разрушишь не только траки, но и ленивцы. Танк при этом резко разворачивает, и можно бить его в борт или корму. Понял? Команды на открытие огня не жди. Стреляй, когда посчитаешь нужным. Я в таких случаях стреляю по танкам, как начну клёпки видеть без бинокля. Понял?