Виталий Хонихоев – Тренировочный день 7 (страница 25)
— Ладно вам. — прерывает их Маша Волокитина и поворачивает голову к Сабине: — вот, сама видишь с кем приходиться иметь дело. Впрочем по крайней мере мои попадают туда, куда хотят попасть… — по ее лицу скользит легкая улыбка.
— Ха. А ты, я смотрю, все никак не успокоишься. — хмыкает Сабина: — попадают, говоришь. Эй, Железнова, а ну-ка…
Арина сдержанно улыбается, снимает очки, аккуратно кладёт их на перила. В толпе ахают, увидев фиолетовые синяки под глазами.
— Чудес не бывает. — говорит она и берет в руку мячик. Подбрасывает его на ладони, взвешивая и что-то рассчитывая в уме.
— Эй! Это мой мячик! Я за него заплатила! Ну то есть Маша заплатила, но он все равно мой! — вскидывается было Лиля, но Волокитина вовремя оттаскивает ее в сторону, бормоча что-то успокаивающее на ухо.
Арина тем временем наблюдает за вращающимися дисками, поджав губы и чуть прищурив глаза. Кивает сама себе и вскидывает руку. Бросок! Мяч словно исчезает в воздухе и…
— Дзинь-цзилинь! — звучит высокая нота. Из толпы раздаются ликующие крики.
— Так она попала? Я даже мяча не увидела… — ворчит себе под нос Алена Маслова.
— Она фокусница! Или волшебница… — комментирует кто-то из местных мальчишек.
— Не фокус, — спокойно говорит Арина: — и не волшебство. Просто внимательно смотреть надо. Попасть в это отверстие можно либо как она, — тут Арина кивает в сторону стоящей рядом Лили, которая скрестила руки на груди: — с подкруткой. Либо увеличив скорость настолько, чтобы выпрямить баллистическую кривую. Я выбрала второе, так проще.
— А вот так? — не унимается Лиля. Она берёт оставшийся мяч и на этот раз, чуть отклонившись вбок, закручивает его так, что тот летит по дуге, огибает стойку и, казалось бы, вот-вот пролетит мимо, но в последний миг заскакивает в отверстие на пересечении двух дисков, когда те на секунду совпадают. На этот раз даже ликующих криков из толпы не слышно, только удивленное молчание.
— Кайзер! — наконец взрывается толпа: — лучшая!
— Ладно. — Арина вынимает мелочь из карманов и отсчитывает пятьдесят копеек. Чуть подумав — прибавляет еще пятьдесят. Добавила трехрублевую бумажку.
— На все. — говорит она, упрямо наклонив голову. Самвэл качает головой. Теоретически кто-то уже выиграл суперприз, да только кто? Два мяча кинула Лиля и один — Арина.
Самвэл с сомнением косится на девушек, но от денег не отказался — и высыпал на прилавок целую горсть теннисных мячиков. Толпа вокруг аттракциона заметно выросла, уже кто-то с мороженым вставал на цыпочки, чтобы лучше видеть, а несколько малышей и вовсе уселись прямо на газон в первых рядах.
— Так, — сказала Арина, сверкая глазами, — теперь без фокусов. Только наука. Кто дальше попадёт — тот и Кайзер.
— Не то, чтобы я за эту кличку держалась. — пожимает плечами Лиля: — можешь быть хоть Кайзером, хоть Императрицей, Железнова, мне плевать.
— А дядька Самвэл сказал, что надо сердцем попадать. — встревает в разговор Наташа Маркова.
— Маркова, ты седьмая на скамейке запасных, сгоняй за газировкой. — машинально замечает Маша Волокитина: — дай им самим разобраться.
— Вот так! — Арина Железнова вскидывает руку и…
— Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь! — перезвон колокольчиков звучит непрерывно, все три мяча влетают туда, куда она целилась!
— Все-таки что-то в этой твоей вундеркиндше есть. — задумчиво тянет Маша Волокитина. Сабина кивает головой и вздыхает.
— Если бы еще не ее характер. — говорит она: — точность и координация у нее на уровне, а вот личностные качества… вредная мелкая стерва.
— Я все слышу, капитан! — говорит Арина, не поворачиваясь.
— Для того и говорю, чтобы слышала. — кивает Сабина: — тебе на пользу. А еще тебе на пользу будет узнать, что ты не самая-самая. Учись вон у мелкой либеро.
— Чему учиться⁈ Да я лучше ее во всем! — вскипает Арина, но в этот момент Лиля подбрасывает в воздух все три мяча! И прежде, чем они падают вниз — легко вынимает их из воздуха и бросает!
— Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь! — звенят колокольчики.
— Ну, я так тоже умею…
— Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь!
— Что⁈ Но… как⁈
— Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь!
— Это… невозможно! Она отбивает мячи и снова ловит их!
— Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь! Дзинь-цзилинь!
— Прекрати уже!
— А ты так сможешь, столичная фифа?
— Да так никто не сможет, дура! Ты мутантка какая-то!
— Пфф… мне такое уже говорили… так что — проиграла?
— Девочки давайте не будем ссориться, на нас же смотрят…
— И где вы таких берете… — задумчиво говорит Сабина Казиева, глядя на Лилю: — нам бы таких парочку, и мы бы ни одного матча в Высшей Лиге не проиграли бы.
— Парочку таких? — Маша смотрит на Лилю с улыбкой: — с парочкой таких можно мир захватывать. Вот только она во вселенной в одном экземпляре.
Глава 15
Виктора разбудило не солнце, а холод. Прохладный, влажный утренний воздух пробрался сквозь воротник спального мешка и заставил его поежиться. Он открыл глаза и на мгновение потерялся. Над ним, вместо привычного белого потолка коммуналки, раскинулся бесконечный, бледно-голубой купол неба, пронизанный первыми, еще робкими лучами солнца. Вокруг стояли сосны-великаны, их стволы казались темно-бронзовыми в утреннем свете, а воздух был густым, плотным, напоенным запахом хвои, влажной земли и чего-то еще — терпкого и свежего. Запах свободы и приключений.
Костер за ночь почти погас, лишь в самом сердце серого пепла тлел одинокий, упрямый уголек, подмигивая ему, как старый друг. Где-то высоко в кронах проснулась и робко зачирикала первая птица, ей тут же ответила вторая, и вот уже весь лес наполнился многоголосым, радостным щебетом. Виктор вылез из спальника, чувствуя, как босые ноги утопают в мягком ковре из сосновых иголок. На траве блестела роса, каждая травинка, каждый листик был украшен крошечными бриллиантами. Он потянулся, с наслаждением вдыхая чистый, звенящий воздух, и почувствовал себя не просто отдохнувшим — обновленным. Словно вчерашний день, городская суета и все проблемы остались где-то там, в другой, далекой и неважной жизни.
Он зевнул, отчаянно, во весь рот, с риском вывихнуть челюсть и с удовольствием потянулся, сбрасывая онемелость суставов после ночи, проведенной в спальном мешке. Почесал себе подбородок, отметив появление свежей и весьма колючей щетины. Покосился на палатку, где спали девушки. Немного подумав, все же решил никого не будить, сон на природе сам по себе полезен. Лег спать так же, как и в городе, а то и заметно позднее, встал ни свет ни заря, но поди ж ты! В городе бы не выспался и весь день чувствовал себя варенным и как будто всю ночь черти драли, а в лесу огурчиком. Свежесть и прохлада утреннего воздуха как будто излечивали душевные раны, снимали усталость и прочищали глаза, заставляя взглянуть на жизнь по-новому.
Он нашёл умывальную миску, стоявшую под ближайшей сосной, и плеснул в неё свежей воды из канистры. Вода была ледяная, будто только что растаяла с горного ручья. Виктор зачерпнул пригоршню, плеснул себе на лицо — задохнулся от холода и тут же проснулся окончательно. Несколько раз энергично умываясь, он с наслаждением ощущал, как по щекам бегут ледяные струйки, как кожа стягивается и розовеет. Потом, не раздумывая, набрал полные ладони и вылил себе на грудь и плечи, зашипел сквозь зубы, но не остановился, облил себя ещё раз, чтобы уж наверняка — чтобы пробрало до костей. Холод… но вместе с холодом от воды он как будто ощутил на своей спине чей-то недобрый взгляд. Он встал и оглянулся, внимательно изучая лес вокруг. Тишина. Никого.
Пожав плечами и вдохнув полной грудью, Виктор сделал пару глубоких приседаний, затем наклоны, вращения плечами, разогнал кровь по телу. На свежем воздухе, под птичий гомон, даже простая зарядка какой-то особенной, почти ритуальной. Махи руками, размять суставы, покрутить головой, разминая затекшие мышцы шеи… в конце концов он физрук, не так ли?
Покончив с зарядкой, Виктор достал из рюкзака старую опасную бритву, всегда наточенную и отполированную до блеска, натянул ремень между деревом и левым предплечьем, выправил лезвие несколькими уверенными движениями. Придирчиво взглянул на результат, покачал головой и продолжил править, прижимая лезвие бритвы плоскостью к ремню и насвистывая какую-то незамысловатую мелодию. Наконец, удовлетворившись правкой, достал из небольшого кармашка на рюкзаке маленькое карманное зеркальце в пластиковой оправе с надписью «Минеральные Воды» и рисунком орла, взмахивающего крыльями над горными вершинами Кавказа. Сел на корточки у миски с водой, намочил лицо, намылил подбородок, принялся аккуратно водить лезвием по щетине, с удовольствием слушая тихий шорох, издаваемый лезвием бритвы.
В какой-то момент его мысли унеслись прочь — к Салчаковой Айгуле, номеру четырнадцать в команде и… явно не последнему номеру в сердцах болельщиков «Металлурга». Вспомнил, как она вчера смеялась у костра, как откидывала волосы за ухо и смотрела на огонь. Есть что-то первобытное в этом, подумал он, в том, как отблески пламени пляшут на лице привлекательной молодой девушки, которая сидит рядом и улыбается. Вот точно так же когда-то и его волосатые предки сидели вокруг костра и смотрели на своих женщин, придумывая стихи, а может быть, просто планируя как убить и притащить к пещере мамонта… хотя процесс ухаживания в те далекие эпохи был намного проще и скорее всего ни черта не куртуазнее, дал по голове и утащил в кусты за волосы, феминизма тогда еще не было. Может быть, нужно было вчера ночью хоть кого-то в кусты за волосы утащить? Салчакова вот прямо напрашивалась… да, конечно, она сказала «ни в коем случае, Полищук», но ведь ее и не спрашивал никто. Зачем спрашивается концентрироваться на идее, если… в голове вдруг возникла яркая картинка о том, как он и Айгуля сплетаются в объятиях, делая «зверя с двумя спинами» и…