Виталий Хонихоев – Тренировочный день 7 (страница 16)

— Эй, козел, ты чего, оглох? А ну…

— Да пошел ты! — отвечает он, поднимая голову и в его глазах горит ненависть: — пошел ты к черту! Ничего я тебе не скажу, Витькин приспешник! — он сплевывает в песок. Плевок собирается алым, но он — не обращает внимания.

— Слышишь, ты! — повышает он голос: — так и скажи ему, что я его все равно убью! Убью, суку такую! Как он посмел… — новый удар выбивает из него дух и он корчится на полу пещеры, перед глазами расплываются фиолетовые круги. Получилось? Они должны клюнуть на приманку! Любопытство и время… у них полно времени, они могут «развлекаться» с ним еще долго, а ведь они провели в этих пещерах почти две недели! Отсюда — жажда информации, скука, тоска. А тут такое развлечение… нет, они должны клюнуть!

— … слышь, ты. Берега попутал? Какой еще Витька? — раздается голос здоровяка и Наполи ликует — клюнули! Если бы на месте здоровяка был профессионал, то допрос шел бы по другому сценарию, из него вытащили бы все что нужно и перерезали горло. Потом — бултых в провал и все. Быстро и эффективно, без эмоций. Но это были не профессионалы, этим любопытно. Результат — они дают ему вести диалог, вести направление «беседы». А для беседы нужны двое, как минимум двое. Вовлекаться в разговор с разведчиком, с офицером ГРУ… это ошибка. Лучше бы сразу ему голову камнем проломить, но дать ему свободно говорить…

Он сделал вид что откашливается. Все под контролем. Теперь — все под контролем. Он — справится. Все что ему нужно — это убедительная легенда и она у него есть. Легенда, которая не только все объяснит, но еще и сделает этих людей его союзниками. Он откашливается и начинает говорить. Сперва — с ненавистью глядя на своих собеседников. Обзываясь и осыпая их проклятиями, за что получает еще несколько ударов. Наконец здоровяк не выдерживает и достает нож, узкое лезвие «финки» блестит в свете костра. И вот тут Наполи дергается вперед.

— Ну же! — кричит он: — давай! Я не боюсь смерти! А Витьку я на том свете зубами загрызу! Давай! Бей! Ну же!

— … определенно ты ебнутый. — качает головой здоровяк: — да кто такой этот Витька-то? Ты чего свиристишь на него?

— Витька. Полищук. — Наполи расслабляется и опускает голову, так, словно бы его охватило отчаяние. Его учили не играть, а быть и сейчас отчаяние и правда накатывает на него: — чертов Полищук. И чего она в нем нашла, а? Она такая хорошая, а он скотина и кобель, у него девушек штук сто наверное, он их всех обманывает! А Марина не такая!

— Бля, мужик, охолони. Погоди. — здоровяк потирает подбородок и бросает задумчивый взгляд на своего товарища, который сидит рядом и поправляет веткой угольки в костре: — так ты чего… типа ревнуешь?

— Не просто ревнует. — коротко бросает якут от костра: — мотоцикл. Веревки. Схрон. Винтовка. С собой пассатижи. Паяльная лампа. Знает, что делает. Мусор. Подготовка.

— Легавые так не делают. — говорит здоровяк и хватает Наполи за шиворот. Поднимает его с пола и прислоняет к стене пещеры, так что теперь он — полусидит, полулежит. Сам садится напротив, на корточки и заглядывает ему в глаза.

— Не, не мент. — говорит он: — менты так не умеют. Винтовка со спиленными номерами, у патронов головки крест-накрест надпилены. Так ты скажешь, что ты в лесу делал, а, Дата Туташхе? Или мне уголек из костра взять и в глазницу тебе вставить?

— Грибы собирал. — буркает в ответ Наполи, отводя взгляд. Он и так дал достаточно подсказок, если выложить все как на ладони, то это будет его версия, в которую могут поверить, а могут не поверить. А вот если этот здоровяк сам догадается, то в эту версию он поверит сразу же. Люди обожают считать себя умными, это в том, что скажет Наполи, они будут искать несостыковки и несоответствия, а в то что он сам себе придумает, здоровяк будет верить отметая любые мелкие детали. А еше… еще Наполи подмечает что никто не упоминает пистолет «ТТ», который у него был за поясом. Что это значит? А это значит, что якут утаил пистолет от здоровяка. И это в свою очередь значит, что эта троица вовсе не является спаянным коллективом, у них тут свои терки. Якут не доверяет здоровяку и в случае чего можно вбить между ними клин. А что третий? Это же этап на СИЗО, они все — случайные люди, никто друг другу… и это нужно использовать!

— Грибы говоришь… — здоровяк подбрасывает «финку» на ладони: — слышь, Понтовый, чего скажешь? Верим мы этому обсосу или как?

— Не сезон на грибы. — раздается голос сбоку. Наполи с трудом поворачивает шею и находит третьего. Тот сухощав и невысок, носит очки.

— Чингачгук сказал же что у него винтовка без номеров и головки пуль крест-накрест надпилены. Такое вот… превращает пули в «дум-дум». — поправляет очки третий зека: — запрещено Женевской конвенцией, потому как плоть в фарш превращает.

— Вот как. — здоровяк переводит взгляд на Наполи: — хочешь в Шерлока Холмса поиграть? Так поиграем. Винниту, кто там под скалой лагерем встал?

— Четверо. Белая «Нива». Трое мааны кыыс и один уолтаар. Такие кыыс, что… — якут жмурится: — ай, пальчики оближешь, кэрэ кыыс.

— Эй, Чингачгук, по-русски говори.

— Я говорю трое молодых. Девчонок. Не женщины, но и не дети уже. Это… мааны кыыс…

— Девушки?

— Вот! Девушки. Мааны кыыс. Кэрэ… красивые и молодые. Трое. С ними — мужик. Здоровый… плечистый. В лесу понимает, палатку правильно поставил, место нашел. И… глазами так водит… — якут показывает, как именно «водит глазами»: — нехорошо. Глазастый. Пришлось низом уходить. Но все равно городской.

— Хм. — здоровяк перевел взгляд обратно и уперся им в Наполи: — думаешь самый умный? Да ты у меня как на ладони. Ясно же что ты сделать хотел. Этот Витька у тебя бабу увел, а ты решил их тут подкараулить. С винтовкой. Вот только что ты хотел сделать, а? Вряд ли просто попугать…

— … тебе какое дело…

— Он уже делал так. — говорит якут, вытягивая ноги к костру: — дальше в пещере есть следы. Кого-то уже в воду бросали.

— Ты смотри-ка. Да у нас богатая добыча. Думал что ты сопля, а ты оказывается маньяк готовый. По сто второй часть три идешь. — рот здоровяка перекашивает злорадная ухмылка: — я так понимаю, что ты собирался этого Витьку не просто кончить, а сюда затащить. Иначе зачем тебе пассатижи и паяльная лампа? Или… или ты так со своей девкой решил развлечься? Или со всеми тремя?

— Да не стал бы я! Я только Витьку! — выдыхает Наполи, окончательно входя в роль. Ему легко, его этому обучали. Нельзя врать по-большому, представляясь тем, кем ты не являешься, это бросается в глаза. Желательно чтобы твоя ложь была совсем рядом с правдой. Вот и сейчас — он не врал. Да, он собирался вытащить Полищука в пещеры и провести полевой допрос, после чего ликвидировать… а мотивы… что мотивы. И на самом деле ему Марина нравится и даже ревность немного есть, чего уж там. Сейчас нужно прости эти чувства из глубины души вытащить, оттуда, где все подавленные чувства хранятся. Вытащить и выбросить наружу.

— Он, падла такая, Маринку у меня увел! Видели, как она ему улыбается⁈ Ненавижу! — забился он, пытаясь разорвать веревку и приподнимаясь вперед: — да я…

Удар! В глазах темнеет и он падает назад, ударившись спиной о стену пещеры. Некоторое время он не понимает, где находится, в ушах стоит высокий звон…

… остынь, горячий парень… — хмыкает здоровяк: — остынь и возрадуйся. «Нива» нам пригодится. Так что если хорошо попросишь, то мы за тебя твоего Витьку на ножик посадим. А девок его тоже посадим. На кое-что другое. Можем тебе даже твою Маринку оставить, нам двоих хватит. О, гляди, как глазами сверкнул! — здоровяк хохочет. Наполи с ненавистью глядит на него снизу вверх. Где-то в уголке сознания бьется мысль, что все он делает правильно, что если так и дальше будет, то он сможет выбраться отсюда живым… главное сделано, контакт установлен. Еще немного и они станут ему сочувствовать, а он…

— Если так сделаете, то я второй схрон вам отдам. — говорит он: — там у меня еще оружие лежит и патроны. И одежда гражданская… но с условием.

— Условия ставить нам будешь?

— Витька — мой! Я лично хочу эту сволочь в ад отправить!

Глава 10

Человека нельзя обмануть. Его учили исходить из этого простого постулата. Мы, приматы, а по сути — животные и мы не контролируем свой организм на сто процентов, не контролируем даже на пять процентов. Никто не может контролировать рост волос или частоту сердцебиения, рубцевание шрамов или подпрыгивание лодыжки при тесте на паттелярный рефлекс, когда врач резиновым молоточком стучит под коленку. Точно так же нельзя контролировать и реакцию организма на собственную ложь, если «правду говорить легко и приятно», то ложь это всегда небольшое насилие над самим собой и организм непроизвольно напрягается. Напрягается, выделяется пот, учащается сердцебиение, сужаются зрачки и так далее. Именно на этой реакции и основано действие полиграфа или «детектора лжи». Однако самый верный детектор лжи встроен в каждого из людей, люди — стадные существа и от отношения окружающих зависит сама их выживаемость. Поэтому люди миллионы лет учились распознавать мельчайшие изменения в мимике и поведении своего ближнего. И обмануть человека невозможно, если у него все в порядке с социальной составляющей, он не даун и не социопат, то он «прочтет» лжеца за считанные секунды.