Виталий Хонихоев – Тренировочный день 7 (страница 13)
Он осторожно спускается со скалы, следя за тем, куда ставит ногу. Тихо, аккуратно, спокойно. Иногда все же под стопой предательски хрустит сухая ветка или шуршит куст, выпрямляясь. Наконец он внизу, у подножия скалы. Глаза уже привыкли к рассеянному свету луны, в нем все кажется немного другим чем при свете дня. Но он знает где именно он оставил свой схрон, вот тут, у кривой сосны, немного левее…
Он садится на корточки и прикусывает губу. Схрона нет. Нет мотоцикла, нет рюкзака с едой, припасами и патронами. И самое главное — нет винтовки, которую он взял с собой «на всякий случай».
Только без паники, думает он, только без паники… должно быть рациональное объяснение. Хотя куда уж рациональнее, если бы кто случайно наткнулся бы, то шум бы подняли, в лесу никто так тишком не уводит… а это значит что чертов Полищук действительно агент Бюро или Конторы. И что у него своя группа прикрытия есть и что пока он тут виды в бинокль разглядывал, его пасли! Черт!
Он сглатывает слюну и оглядывается. Никого не видно. Но это еще ни о чем не говорит. В данный момент он может находится под прицелом, вокруг могут таится профессионалы, а где-то уже готовится тихий и уютный закуток для полевого допроса третьей степени интенсивности.
Как там говорят на Дальнем Востоке? Если ты видишь тигра — это хорошо, значит он на тебя не охотится. Почему? Да потому что если бы он на тебя охотился, то ты бы его не увидел…
Глава 8
— Не нравится мне это. — сказал Лобо, присев у входа в пещеру: — не нравится. Слышь, Понтовый, куда Винниту ушел?
— Сказал, что проверил и вернется. Да ты ж его знаешь, сука. Только что был и уже нету, едить его в копыто. — откликается Денис Портнов, одна тысяча пятьдесят восьмого года рождения, осужденный по статье сто сорок четвертой УК РСФСР часть вторая, с отягчающими.
Денису хочется есть. Хочется есть так сильно, что последние два дня он испытывает гастрономические галлюцинации, ему как наяву грезится жареная говяжья котлета, жареная на сливочном масле, как готовила бабушка, с отварным молодым картофелем, политым сливочным же маслом и посыпанным зеленью… мелко нарезанным укропом и петрушкой. Не обычная столовская котлета, которая и сверху серая и внутри серая с розовым, а еще безвкусная и резиновая как подошва у башмака. Именно такой на его взгляд и была подошва ботинка, который ел Чарли Чаплин в кинофильме «Золотая Лихорадка»… безвкусной и резиновой.
Он бросил взгляд на свои ботинки и только головой покачал. Это раньше ботинки из хорошей кожи делались, а современные шузы все из каучука да синтетики. У него на ногах и вовсе лагерные «боты» на кирзе, такое не отваришь, а если и отваришь — то не поешь. Это ж какие зубы должны быть, чтобы кирзу прорезиненную откусить… а у него и так половины зубов нет.
Другое дело — бабушкины котлеты… поджаристая корочка сверху, румяная, золотисто-коричневая, хрустящая… а внутри — сочное, мягкое, вкусное…
Он вдыхает воображаемый аромат жаренного мяса полной грудью. Сглатывает слюну и открывает глаза. Вспоминает как пахнет жаренной рыбой, минтаем. Ранним утром бабушка жарила рыбу, купленную в сельпо, обмакивала хвостики в жидкое тесто и аккуратно клала на раскаленную сковороду, совершенно не боясь раскаленных капель подсолнечного масла. Еще и смеялась над ним, когда он отскакивал от сковороды, тряся рукой и хватаясь за мочку уха. Жаренный минтай, мягкое белое мясо внутри, хрустящая корочка кляра снаружи… ммм… чего бы он только не отдал сейчас за один хвостик минтая. А ведь в свое время нос от него воротил, хотел, чтобы ему блинчики сделали…
— Рыбой пахнет. Жареной. — говорит он вслух, просто чтобы что-то сказать. Лобо даже головой не ведет, не обращает на него внимания, словно его и нет вовсе.
— А вот и Большой Змей. — говорит он, увидев сидящего у тлеющих углей и не решаясь называть якута Чингачгуком или Винниту как Лобо. Якуту эта кличка не особенно и нравилась, но если уж тюрьма-роднуха дала тебе кликуху, то это навсегда. Приклеится и все тут. Так и стал якут, осужденный по статье пятьдесят девять точка прим — Чингачгуком, Большим Змеем и Последним из могикан. Впрочем последние клички ему мысленно дал сам Денис, потому что не все заключенные читали Джеймса Фенимора Купера и не все знали что Чингачгук на самом деле означал «Большой Змей». Ну а Винниту его звал только Лобо, потому что считал что какая к черту разница, один индеец и другой тоже индеец.
— Где? — Лобо поворачивает голову и цедит короткое ругательство: — Чингачгук⁈ Сука, ты когда перестанешь вот так подкрадываться? Ну чего там?
— Человек. Один. На мотоцикле. — отвечает Чингачгук, откинувшись назад и чего-то жуя. У Дениса сразу же накапливается слюна во рту. Он нашел еду⁈ Где? И почему не делится? Это же первая заповедь любого зека, нужно делиться со своими товарищами…
— Ты чего жрешь-то? — перебивает его Лобо и протягивает руку: — давай сюда. Мы все тут не жрамши уже третьи сутки, а ты хомячишь.
— А? Ну… вот… — якут поворачивает свою руку и на ладонь к Лобо падают маленькие черные комочки: — жабья икра с ягодой. Обычно городские такое не едят…
— Фу, млять! — Лобо отряхивает руку, черная слизь разлетается во все стороны: — жабья икра⁈ Ты сука, с ума сдрыснул, Винниту⁈
— Очень вкусно и питательно. — темные глаза якута останавливаются на лице Лобо: — а ты едой разбрасываешься. Нехорошо.
— Ты… — Лобо сощуривает глаза: — не зли меня, Чингачгук, не выбешивай. Мы тут уже почти две недели в пещерах шкеримся, я скоро крышей поеду. Рассказывай чего там увидел?
— Я ж говорил. — пожимает плечами якут: — человек. Один. Приехал на мотоцикле. С собой рюкзак. Вооружен. Винтовка, нарезная, не «ТОЗ» и не берданка, какая-то непонятная. Новенькая, аж блестит. Мент.
— Легавый? Стой, а с чего ты взял? — вскидывается Лобо: — он что, в форме и с погонами? В фуражке?
— Оружие носит привычно, но не как в лесу нужно. — загибает палец якут: — мотоцикл и рюкзак спрятал, хвойными лапами закидал, как положено. Но как по учебнику, а сам не умеет ничего. Выбрал себе место для наблюдения наверху скалы и там устроился с биноклем и планшетом. Винтовку в схроне оставил. Охотники так не делают.
— Да ну. — сомневается Лобо: — чего ты там напридумывал себе, Винниту. Мало ли кто оружие с собой не носит в лесу. Может оно у него не зарегистрированное? У нас в поселке геологическом каждый первый по два-три ствола имел и почти все незарегистрированные… носили разобранными в рюкзаках, а то и вовсе в схроне оставляли в лесу. А что мотоцикл спрятал, ну так от города тут тридцать кэмэ всего, да и село неподалеку есть… мало ли кто наткнется. Надо спрятать, даже если за грибами пошел.
— Так на грибы не сезон. — добавил Денис и перед его мысленным взором вдруг как наяву предстала черная, чугунная сковорода, доверху полная жаренными маслятами, с молодой картошечкой, да с лучком… все еще скворчащая от жара плиты… а рядом — белая фаянсовая тарелка с квашенной капустой, а если по совести, то еще бы стопочку водочки, запотевшую такую, прямо из морозилки, чтобы аж водка тягучей как кисель стала, чтобы вниз по пищеводу — ух! И в слезу шибануло, а потом, потом — капусты квашенной навернуть, квашенной, да с нарезанным мелко лучком и подсолнечным маслицем, да с солью… но это только закуска, так сказать аперитив… основное же блюдо — жаренные маслята на скворчащей от жара сковородке, ткнуть его вот так вилкой, насадить на зубцы и поднять вверх, наслаждаясь запахом…
Он сглотнул и открыл глаза. Не сезон на грибы, разгар лета, грибы чуть позже пойдут, маленькие, коричневые и желтые шляпки маслят и груздей, рыжиков и сыроежек… боже чего бы только он не отдал за сковородку жареных грибов! Сколько можно уже прятаться в пещерах, ему до смерти осточертели карстовые провалы, может тут и безопасно, и менты не найдут, но еды тут тоже нет! Хорошо, что есть вода, однако каждый раз как он пил ее — он задавался вопросом — а что именно находится на дне провала? И почему-то отчетливо представлял себе гниющие на дне кости. Животные и человеческие. Быть не может чтобы за все эти миллионы лет никакое животное сюда не свалилось… пришло попить воды, было слабое, больное и… кувырк вниз. И утонуло… а он сейчас пьет эту воду.
Лобо говорил им что дергать по дорогам, по «железке» или по трассе — дело гиблое, найдут сразу. Там же план «Перехват» объявили, к бабке не ходи, а план «Перехват» штука такая — все дороги перекрывают, на всех придорожных заправках, автобусных остановках и вокзалах их физиономии вывешивают с надписью «Их разыскивает милиция». В это время каждая бабушка на лавочке становится мусорской стукачкой и бдит в три глаза. Но есть у плана «Перехват» и недостатки, а самый главный в том, что нельзя в «Перехвате» область долго держать. Это ж перекрытые дороги и постоянные проверки документов на всех постах, в таком режиме и мусора долго не протянут и другие органы тоже. В конце концов пробки на въезд-выезд образуются, замедляя перевозку грузов и товаров народного потребления по дорогам общего пользования. А этого областное начальство не допустит. Да и по регламенту план «Перехват» на трое суток вводится, максимум — на неделю. Они тут уже вторую неделю сидят, ждут. «Перехват» уже скорее всего отменили, но и сразу дергаться не нужно — так Лобо сказал. Откуда Лобо знает про «Перехват» и как именно мусора этот план выполняют — он не знал. Но подозрения были.