Виталий Хонихоев – Тренировочный День 14 (страница 29)
— … командование РВСН повысило уровень боевой готовности⁈
— Да! Именно! — чему-то радуется Соловейчик: — так и сказали! Вскрыли красные конверты на случай нападения и пусковые установки вывели на боевые рубежи. Вы знаете сколько мегатонн у нас в дивизионе? Парочку европейских стран с лица земли стереть запросто хватит!
— Соловейчик…
— Вам дурно? Вы, кажется, побледнели, тащ подполковник! Да вы не переживайте, мы уже разобрались! Там с поста ВОС-15 команда ложная пошла на атаку, но разобрались же! Ракетчики очень ругались на вертолетчиков… сказали, что зазря на боевые позиции выдвигались, думали все уже, ядерный апокалипсис. Там у майора сердечный приступ случился, но вы не переживайте, он живой!
— Господи. — сказал Дмитриев: — чтобы я еще раз вас без присмотра оставил, вы как дети малые, только с ядерной дубинкой… чтобы еще раз… и что ты все ко мне с этим контейнером лезешь⁈
— Так шашлык же остынет, тащ подполковник! А тут контейнер термостойкий, температуру хранит! Поешьте пока теплый, Иванишвили говорит, что лучший шашлык получается для хороших людей, тащ подполковник…
— Соловейчик… ты… я бы тебя убил, но ты же не поймешь за что. Ты будешь смотреть на меня своими пустыми стеклянными глазами и не понимать. — вздохнул Дмитриев: — надеюсь мы все же доживем до конца этого дня без Третьей Мировой.
— Вы не…
— Сгною, Соловейчик!
— … вы не волнуйтесь! Шашлыку вон покушайте… все уже закончено. У товарища генерала патроны закончились, они скоро вернутся.
— … а ведь я мог бы быть пианистом… — подполковник вздыхает и машинально открывает контейнер, который передал ему лейтенант. Смотрит внутрь. Молчит.
— … да и ранения там по касательной, ну контузия легкая может быть, но врач говорит что несерьезно, а товарищ генерал говорит что можно летчика наградить медалью «За боевые заслуги», потому как в боевой обстановке он мясо для шашлыка доставлял! Вкусно, тащ подполковник?
— Соловейчик?
— Здесь, тащ подполковник!
— Позвони-ка в госпиталь. — сказал подполковник, заглядывая в свой контейнер: — нашелся твой палец.
Глава 16
Глава 16
— … когда я в Африке служил, там мы на слона один раз охотились, да. Подогнали японский пикап с ДШК и очередью из трех патронов вдарили. Ты вот знал, что жир у слона прозрачный и на жаре тает в руках? Местные его просто черпаками как суп вычерпывали и тут же пили, даже без соли… — генерал Ермаков качает головой: — там от выстрелов до полной разделки этого слона едва ли полчаса прошло, я думал, что порежут они друг друга…
— Порежут? — моргает глазами представитель гражданской администрации товарищ Грдличка: — boj o sloní maso?
— Да не… — машет рукой генерал: — там как — выдернули ему внутренности тросом, к БРДМ привязали и дернули, а потому туда как залетят эти коричневые с мачете… и сверху тоже! Одни сверху режут, другие снизу, лезвия так и мелькают… точно думал кому-то сейчас руку отрежут… но нет. Но на вкус оно специфическое конечно… воняет. Ну! — генерал поднимает стопку: — за ваши команды! Вить, подымай свою стопку не заставляй генерала упрашивать.
— Как можно… — Виктор поднимает металлическую, походную стопку: — за девчат.
— Вздрогнем! — и очередная стопка опрокидывается, генерал ставит ее на клеенчатую скатерть, расстеленную на деревянном столе прямо на поляне рядом с пробегающей речкой. Чуть поодаль за большим мангалом стоит прапорщик Иванишвили, загорелый коренастый грузин с усами и широкой улыбкой, в белом фартуке и белом же колпаке.
Виктор в свою очередь ставит пустую стопку на стол, берет с фарфоровой тарелки кусок соленого сала, кладет его на краюху и занюхивает стопку, вдыхая свежий, крепкий аромат ржаного хлеба.
— Между восьмой и девятой — перерывчик непредвзятый! — журчит рядом ручеек приятного женского голоса и улыбчивая девушка в зеленой форменной рубашке и с фуражкой на голове — доливает ему еще стопку. Фуражка на голове у нее лихо сдвинута набок, а рубашка расстегнута на две пуговицы, форменный галстук «на резиночке» — болтается внизу.
— Это наша Тамарка! — гудит генерал: — товарищ Вознесенская у нас талант! Умеет петь и стихи сочиняет! У нас и секция художественной самодеятельности есть!
— Товарищ генерал… Виктор Федорович! — всплескивает руками девушка, но в голосе больше кокетства чем протеста: — давайте я вам лучше налью!
— Sovětští okupanti se nadále chovají jako páni… — ворчит себе под нос «представитель гражданской администрации» Грдличка.
— Пан товарищ Грдличка говорит, что сотрудничество между нашими странами особенно ценно в такие неспокойные времена. Международная обстановка… — послушно переводит девушка-переводчица.
— Ой, да ладно. — перебивает ее генерал: — а то я слов «советские оккупанты» не понимаю. Ты лучше скажи, дочка как тебя звать-то?
— Марженка я, товарищ генерал. — опускает взгляд девушка и краснеет.
— Ты лучше кушай. И пей на здоровье, а то вон бледная какая. — генерал подвигает к ней полную стопку: — мы с твоим Грдличкой сами разберемся, чай не сахарные.
— … товарищ генерал! — говорит прапорщик Вознесенская и Виктор успевает заметить, как она — щипает генерала за плечо: — Виктор Федорович!!
— Ты чего, Тамар? Нормальная же девчонка у чехов. Марженкой звать… вот у меня дочка Анютка… Кстати! — он поворачивается к Виктору: — эта твоя, которая либеро, как ее там?
— Лилия Бергштейн.
— Точно! Огонь-девчонка! Мне Рудый все уши про нее прожужжал, вынь да положь ему. Уж очень она ему приглянулась… да что ты все щиплешься, Тамар! Он женатый! В плане боевой подготовки она ему приглянулась?
— В плане боевой подготовки? — Виктор поднял бровь: — имейте в виду у нее холостого хода нет, она всегда в боевом режиме.
— Не, ну это я уже понял, у Рудого тридцать восемь человек за медицинской помощью обратились после нее. — кивает генерал: — что там предохранителей нет и патрон завсегда в патроннике. Но это ж спецура, они же все на адреналине… там особые люди служат. А она за две минуты полосу прошла, ну красотка! — он разводит руками: — Рудый обещал ее почетным спецназовцем сделать если она покажет им как по той веревке спускаться… повторит, так сказать, на бис. И ящик сливовицы выставит! Местной, у Новотного брали!
— Novotný má nejlepší měsíční svit v okolí! — кивает товарищ Грдличка.
— Тревожная международная обстановка, конфликты на Ближнем Востоке и…
— Вот! — генерал хлопает Грдличку по плечу: — точно, у Новотного лучшая сливовица в округе! А то все — «оккупанты»… на, вот тебе сальца копченого… видишь — настоящий шпик! Дикого кабана на прошлой неделе на танковом полигоне заметили… то ли специально по нему вдарили, то ли случайно он попался… но сала накоптили!
— Okupanti… ale nevadí. Dáme si něco k pití? — товарищ Грдличка уже расстегнул рубашку и скинул пиджак, закатал рукава и снова поднял стопку.
— Тяжелая международная обстановка диктует свои правила… — бормочет себе под нос переводчица Марженка.
— Сейчас, выпьем, ты не беги поперед паровоза… — говорит генерал: — и в хозяйстве своем разберись. Что это за номер, выставлять национальную сборную под видом городского клуба? Повезло тебе что вничью сыграли, Петер.
— Podívejte se na sebe! Kdo je ve vašem týmu? Příšery!
— Чего это они чудовища? Нормальные девчонки! — встревает в разговор Виктор, вступаясь за своих: — у нас даже игроков высшей лиги нет никого. Ну… только Арина Железнова…
— … наши страны продолжают наращивать сотрудничество и дружбу на всех уровнях, что особенно важно…
— Arina Železnovová? A tvoje Osmá⁈ Evdokija… jak se jmenuje?
— Кривотяпкина. Кри-во-тяп-ки-на… играет она хорошо, но прямо на титул «монстра» не тянет. А у вас⁈ — переходит в наступление Виктор: — пара Яра-Мира! Вот где чудовища и монстры! Красивые, но чудовищно сильные! А Павла и Петра Махачковы⁈ А Хана Немцова⁈
— Jsou nejlepší!
— Вот вот! Найлепши! Лучших из лучших против нас выставили!
— Ну… за дружбу!
— За дружбу…
— Pro přátelství…
— … за дружбу и расширение сотрудничества между нашими странами…
— Да ты кушай, доченька, кушай. Вон у нас и варенье есть, если шашлык не лезет. А вообще, все это ваше вегетарианство модное — ересь! Человеку мясо нужно есть! Вон ты посмотри на Тамарку, она мясо ест и вон какая! Не худышка, а есть что поглядеть… и потрогать!
— Товарищ генерал!
— Да ладно тебе, Тамар. Красавица же!
— Ну вас, Виктор Федорович! — раскрасневшаяся девушка быстро наливает по-новой: — меж девятой и десятой перерывчик небогатый!
— Какие мысли? — командир отдельного десантно-штурмового батальона Рудый сложил руки на груди, наблюдая за всем этим бардаком издалека.
— Невозможно это, тащ майор. — говорит его заместитель, отрывая от глаз бинокль: — я же сам пробовал. Нельзя по тому канату вниз головой… убьешься. Ты ж скольжение не контролируешь, куда летишь и сколько осталось — не видишь.
— Все это видели. — возражает Рудый: — сколько там народу стояло… да и Ковальчук врать не станет.
— У Ковальчука сотрясение мозга, может ему привиделось что? Вы же знаете, как это бывает — народ преувеличивает потом. — отзывается замкомбат, убирая бинокль: — ну и она маленькая очень… может поэтому?
— Маленькая… — Рудый смотрит туда, где веселятся приехавшие с делегацией девушки: — Леш, ты же понимаешь, что наши архаровцы теперь будут день и ночь способ искать. У меня и так тридцать восемь человек в госпитале уже, а если завтра война? Что я буду в рапорте писать? Частичная потеря боеспособности батальона из-за одной девушки?