Виталий Хонихоев – Тренировочный День 11 (страница 22)

— Ты дурак. Официально заявляю, что ты чертов придурок! Какой медведь⁈ Какие инопланетяне⁈ Ты чего⁈

— Вот видишь. Никто не может знать, что там дальше произойдёт и боятся будущего — глупо. По меньшей мере глупо. Это как в армянской сказке, когда все сидят и над судьбой бедного Кикоса плачут, а Кикос не родился еще и даже в планах не намечен.

— Витька! Ты чего мне голову ломаешь! Люди же живут! И планы на будущее строят как-то!

— Я ж не говорил, что нельзя планировать будущее. Я говорил, что не стоит его боятся. И когда в очередной раз все твои планы и построения идут коту под хвост — не стоит расстраиваться. — пожимает плечами он: — а Лилька дама взрослая, пусть сама решает. Лично мое мнение — пусть едет.

— Но… у нас матч с «Текстильщиком» на носу!

— А это уже наши проблемы. Хреновая же у нас команда получается если из-за одного человека мы играть не сможем. — Виктор закладывает руки за голову: — ты же сама говорила, что волейбол командная игра.

— Это не я говорила, а Синицына! Витька!

— Ничего не могу с собой поделать. У меня голова толком не работает, во-первых три часа ночи и завтра… то есть сегодня мне уже на работу с утра. А во-вторых, ты вон стоишь в одной футболке… она кстати просвечивает.

— Витька, скотина!

— Да, да. У меня есть глаза — значит я скотина. Готов состав преступления.

— Ой, да плевать, чего ты во мне не видел!

— Это как с тем мужиком, которого за изготовление самогона привлекали — аппарат есть, значит изготовляет. Знаешь эту историю да? Он им там потом говорит «ну так привлекайте сразу за изнасилование», а они такие — «кого ты изнасиловал?» а он им «ну так аппарат же есть!». У меня вот, не только глаза есть… на меня много чего повесить можно…

— И почему мужики одним местом всегда думают? — вздыхает Мария: — хватит уже глупости говорить! Ты сам знаешь, что она без тебя ничего никогда не решит! А ты… то есть ты ей собираешься разрешить из команды уйти?

— Вот как у тебя интересно мозг работает, Маш. Ты от «суп несоленый» до «ты меня сукой назвал» за две секунды умозаключений развиваешься. Еще раз — ничего я не собираюсь. У нее своя голова на плечах есть, вон сходи, в спальню, погляди, на подушке лежит. Вот пускай ею и думает.

— Млять, Витька! Хватит со мной в игры играть! — взвивается девушка: — а ну говори, чего надумал! Что она делать будет⁈ Я тебя сейчас пну! Клянусь, свяжу тебя и Железяке на расправу завтра отдам как подарок на день рождения!

— Маша! — Виктор выставляет вперед руки: — давай с самого начала. У нее есть своя голова на плечах…

— Грррррр! — рычит Маша.

— Спокойно! Повторяю — своя голова. Но! — он поднимает палец: — если бы я был на ее месте и хотел посоветовать, что… я бы посоветовал попробовать скататься на их турнир в Москве…

— Ах ты падла!

— … потому что он будет только после нашей поездки в Иваново! Попробовать параллельно. А вдруг ей не понравится или она на самом деле не сможет на высоком уровне играть… ну или ей там не будет так весело как у нас. Ты ж ее знаешь…

— Вот значит как…

— Опять-таки у нее своя голова есть и…

— Ой, не звезди, Полищук, как ты скажешь так она и сделает.

— И если она прислушается к моим советам я буду рад. — они замолкают. Некоторое время молча пьют чай. Потом Мария вздыхает.

— Привязалась я к ней, — говорит она: — умом-то я понимаю, что если у нее все будет получаться, то лучше пусть туда идет. А сердцу не прикажешь. — она разводит руками: — как будто вот ее не будет, и я снова одна останусь. И вы все — куда-то исчезнете. А ведь у меня возраст, я уже не девочка.

— Пфф! — издает сдавленный звук Виктор: — кто ты? Да у тебя фигура высших сфер и Золотого Сечения! Ты свои ягодицы видела, когда сидишь? Леонардо да Винчи заплакал бы горькими слезами при виде того, как высшая геометрия становится воплощением низменных желаний!

— Бабник ты. — прищуривается Мария: — как есть бабник. И чего она в тебе нашла?

— Я — искренний. У меня ни слова лжи нет. Я как вижу — так и говорю. — разводит руками Виктор: — вижу молодую, упругую, но очень вредную собой капитана команды на кухне в одной футболке и даже без трусов — так ей и говорю. Мол, молодая, красивая, стройная, Золотое Сечение и совершенные ягодицы, но характер… — он качает головой: — если бы не твои ягодицы, возможно еще пару очков добавляет отсутствие трусов… но в целом…

— Однажды я тебя чем-нибудь стукну. — обещает Мария: — как я вообще в такой ситуации оказалась? Между прочим, я — партийная!

— Понимаю. — кивает Виктор: — а я вот только комсомолец. Ты думаешь что если с кем и стоять на кухне без трусов, так только с настоящим партийным работником, с кем-нибудь, кто «Ленина живого видел». Но я тебя уверю тех уже ничем не удивить, хоть с трусами, хоть без.

— Сквернослов. Ладно, ты меня успокоил. — девушка потягивается: — пойду прилягу.

— Пошли вместе. — Виктор убирает вазочку с печеньем в хлебницу: — учти придется зубы почистить. Сладкое на ночь…

— Сколько той ночи уже? Три часа… через четыре на работу.

Через некоторое время она снова лежит и смотрит в потолок, прислушиваясь к мерному дыханию рядом. Значит Лилька все же останется… и в то же самое время — попробует. Если у нее и правда все хорошо там пойдет — то пусть. Она не собирается быть камнем на ногах у своей подруги. Лилька молодая, у нее все впереди. Это ее предел — команда высшей лиги в национальном чемпионате, а Лилька — далеко пойдет. Нельзя ее удерживать. И потом… даже если у нее все выйдет, и она и правда в теннис насовсем уйдет — это же не конец света. И билет до Москвы не так уж дорого стоит… да и если они в высшую лигу выйдут, то и сами смогут переехать… и вообще у нее возраст, два, максимум три сезона и все. Надо искать куда устроиться… почему не в какую-нибудь ДЮСШ в Москве?

— Витька? — произносит она в темноту: — ты спишь?

— Пытаюсь заснуть. — раздается голос: — чего тебе?

— Как ты думаешь, после этого всего… я смогу в ДЮСШ устроиться? В Москву? — спрашивает она у него.

— Сможешь. — отвечает он после короткого раздумья: — все смогут. Ты подумай, мы из области в первую лигу вышли стремительно. Если в плей-офф выйдем, то по нам учебники писать будут. Вот только зря ты думаешь, что это все быстро закончится. У тебя, моя дорогая, только начало карьеры.

— Но мой возраст…

— Нормальный у тебя возраст… Маш, Вить, вы чего не спите? — раздается голос в ночи, слышится протяжный зевок: — три часа ночи, вы чего, издеваетесь?

— Ну вот, Лильку разбудили. — вздыхает Виктор: — в самом деле, Маша, давай спать. Завтра поговорим. То есть сегодня уже. Не дай бог еще кого разбудим.

Глава 13

Глава 13

— До судьбоносной встречи с «Текстильщиком» в славном городе Иваново остается не так уж и много времени. — сказал Виктор, разглядывая строй девчат из свой команды и игнорируя поднятую руку: — именно поэтому я попросил руководство помочь нам с обустройством новой площадки. Вернее — оборудовать старую площадку.

— А… как мы теперь играть будем? — задается вопросом Алена Маслова: — и почему Лилька руку тянет? Она обычно разрешения не спрашивает…

— А не будете играть. — заявляет Наташа Маркова, прижимая к груди планшет с прикрепленными бумагами: — теперь это не площадка для игры, а скорее тренажер для обучения, верно, Виктор Борисович?

— Можно и так сказать. Однако играть все еще возможно. — Виктор повернулся и обвел рукой построенную конструкцию: — даже в таких условиях. Особенно в таких условиях. Посмотрите…

Девушки смотрели. Спортзал был просторным, с высокими потолками, от которых до пола тянулась сетка мягкого света ламп, отражаясь от деревянного паркета, отполированного годами тренировок и усилий. Стены, выкрашенные в спокойный оттенок серого, хранили в себе эхо сотен разговоров, криков и ударов мячей. На одной стороне стояли скамейки — приютив немало гневных и радостных лиц, на другой — тренерский стол с записными книжками и схемами, где каждый сантиметр паркетного пола был знаком, как собственная ладонь.

В центре же, посреди этого знакомого пространства, стояла новая, необычная конструкция. Там, где раньше была обычная волейбольная площадка, привычная, ровная и прямоугольная, с разделенная сеткой посередине… Но теперь одна её половина приподнялась, возвысившись на полтора метра, словно сцена для главных героинь.

Этот постамент был крепко и надежно сделан: металлический каркас сиял синим цветом, переливаясь в свете ламп, а сверху — нескользящая фанера, выкрашенная в желтый цвет. Две аккуратные лестницы позволяли взобраться на эту «высокую землю», сам постамент выходил за пределы площадки по бокам и сзади примерно на два метра, так чтобы, заступив за линии игроки не падали вниз.

— Как так играть-то? — рассудительно замечает Валя Федосеева: — те кто на «высоком грунте», им там сетка по грудь. Им и прыгать не надо и сверху мячи можно прямо в площадку втыкать. Невозможно так играть.

— Поэтому я и говорю, что это — тренажер развития! — упирает руки в бока Наташа Маркова: — тут мы будем обучаться защите! У «Текстильщика» охрененная диагональная и нападающая…

— А также связующая и подающая… — ворчит себе под нос Светлана Кондрашова.

— Да, Евдокия Кривотяпкина — восходящая звезда. — кивает Виктор: — почти как наша Арина Железнова и…