Виталий Хонихоев – Сяо Тай и Божества Северного Ковша (страница 26)

— Легенды гласят что Темная никогда не следует правилам, ни божеским, ни человеческим и не признает власть Небес над собой и своими присными. — отвечает Цзю Мэй: — как вижу это правда. К сожалению, я вынуждена оповестить уважаемую Темную Госпожу Кали, Почитаемую Темнотой, Ужасноликой, Исполняющей Желания и всего такого… что отсюда Темная Госпожа уже никуда не уйдет. Здесь и закончится легенда о той, у которой сто восемь имен. Как по мне, так эти старые легенды жутко преувеличивают. Вы, старичье, которое отживает свой век, пыжась и рассказывая побасенки о своих подвигах… Каракшатра, ха! Да была ли та битва и битва ли это была? Или просто пьяная драка нескольких старых выдумщиков, которые потом раздули из этого событие? — Цзю Мэй разводит руки в стороны и на кончиках ее пальце вспыхнуло синее пламя: — видели ли вы, старичье — истинную мощь? Настоящую силу? Силу окончательного уничтожения!

— А ведь Мо Ван будет опять мне говорить, что это я везде на драки нарываюсь. — говорит себе под нос девица в багряном: — «тот у кого в руках молоток всегда норовит им по темечку дать»… ладно. На самом деле у меня тоже руки чешутся тебе по морде надавать, Владыка Третьей Звезды. Чего бы и нет. Давай.

— И все? — приподнимает бровь Цзю Мэй: — никакой искрометной морали, никакой долгой речи, никакого обещания мести и боли? Для той у кого сто восемь имен ты не так уж и щедра на слова.

— Как будто это я себе сто восемь имен придумала. А так… — девушка пожимает плечами: — чего разговаривать. Сперва тебе нужно морду в кровь разбить и что-нибудь сломать. А потом уже…

— Что же… — Цзю Мэй испытывала даже некоторую досаду. Все заканчивается так быстро! Если бы эта Темная не отпустила ее тогда, в самом начале, то у нее был бы шанс, ближний бой, мгновенная реакция, все-таки старая школа боевой магии пусть и была громоздкой и искусственно отягощенной, но для боя на короткой дистанции это не имело особого значения. Там у Темной был шанс. Но отпустив ее руку, дав ей разорвать дистанцию, дав возможность навязать бой на своих условиях… Темная уже проиграла. Сейчас она могла убить эту Кали тысячью способов. И самый простой — направить волю в свою способность, уничтожить само понятие «Темная Госпожа Кали» в этом мире! Достаточно лишь волевого импульса… даже жалко, что все заканчивается так быстро.

— Ты совершила ошибку, Темная. — говорит она, формируя Идеальный Разрез на кончиках пальцев: — впрочем, как и всегда. Знаешь, я никогда не понимала, зачем ты все это делаешь? Естественный порядок в Трех Мирах был и будет всегда — Небеса правят, Преисподняя исполняет, а Поднебесная починяется. Так было, так есть, так будет всегда. Но ты… ты же талантлива, ты сильна, у тебя полно сторонников… в Небесном Дворце для тебя всегда были бы открыты двери. Проклятье, я даже готова поспорить что даже сейчас, даже после Каракшатры, даже после всей этой крови между тобой и Небесами, — тебя примут, если ты сдашься. Матушка Доу Мо, Госпожа Синванму, даже сама Гуанинь — все примут тебя, Дурга. Если бы ты захотела — ты стала бы Верховным Божеством. Тебе выделили бы свой Небесный Дворец и отдали бы страну в подчинение, все что пожелаешь. Но ты же не сдашься, Темная. Перед тем, как я снесу твою глупую голову, Дурга, яростное воплощение Шакти, Темная Госпожа Кали и девица Парвати, скажи мне — зачем тебе это все? Ты снова надела на себя красные одежды невесты, Возлюбленная, но зачем? Зачем ты хочешь разрушить мировой порядок? Зачем ты хочешь ввергнуть мир в пучину хаоса и крови, разрушений и бунтов? Почему у тебя вызывает зубовный скрежет солнечный свет и порядок на улицах городов, зеленая трава и безмятежно пасущиеся на ней животные? Что ты получишь от того, что весь мир будет пылать в пламени твоей ярости? Твоя жрица с серебряными волосами… я могу понять ее. — Цзю Мэй кивает на тело девушки, лежащей на лесной поляне: — я могу понять ее. Она сказала что хотела бы погреть руки на мировом пожаре, наслаждаясь тем как корчатся весь мир, который оказался равнодушным к ее страданиям. Но она просто ребенок, который не смог перенести боли существования. Она не понимает, что боль это всего лишь часть жизни. А вот ты… что с тобой не так, Дурга? Ты жила тысячу жизней, воплощалась и в роли насильника, и в роли жертвы, уж ты-то понимаешь, что тьма — лишь необходимый атрибут Света. Тьма — это отсутствие света, Темная. Там, где появляется Свет — рассеивается Тьма, таков естественный порядок…

— Неожиданно. — говорит эта Темная и слегка расслабляется, сложив руки на груди: — такие как ты обычно меньше говорят и больше атакуют сломя голову. Что же… вот тебе мысль для обдумывания, Светлая… если все как ты говоришь и таков естественный порядок вещей, если Тьма — это всего лишь отсутствие Света… как ты думаешь, у Света или Тьмы — есть выбор?

— … о чем ты? — Цзю Мэй гасит синее пламя Идеального Разреза на кончиках пальцев, готовая в любой мир призвать способность и атаковать соперницу: — выбор?

— Если ты это Свет, а я — частичка Тьмы… как ты думаешь, у меня есть выбор? У темноты — он есть? Или же если ты спускаешься в подвал с фонарем в руках, то темнота рассеивается вне зависимости от того, хочет она или нет? А если темнота не хочет, чтобы было темно? Если пока ты не спустилась в подвал не было никакой темноты? И я сейчас даже не говорю про относительность света и тьмы и не про парадокс наблюдателя, Светлая. Я говорю про выбор — у темноты есть выбор? А у Света? Если ты зажгла фонарь или раздвинула шторы утром — у света есть выбор? Может он не хочет освещать твою комнату? Не понимаешь, о чем я? — Темная прищуривается: — у света нет выбора, Светлая. Он светит. У тьмы нет выбора, он рассеивается. Но у меня… у меня есть выбор. Я могу не разговаривать с тобой, а решить все вопросы старым, добрым насилием. Так, как мы, старичье делали еще со времен Каракшатры. Так как я обычно решаю все свои вопросы. А могу — поговорить с тобой. Потому что и я не Тьма и ты не Свет, Светлая. Это просто слова.

— Теологический диспут вместо битвы? Или вместе с битвой? — Цзю Мэй аккуратно опускается на траву: — я не проиграю тебе ни в том, ни в другом, Темная. Свет — это свет. Порядок, прогресс, счастье. Тьма — это хаос, страдания и разруха. Ты защищаешь свою позицию, говоря о том, что отсутствие выбора — есть зло. Но если у человека нет возможности сделать зло, разве это не благо?

— Когда ты держишь зверя на привязи, не давая ему напасть, делает ли это зверя добродетельным? — Темная садится напротив, усаживается, поджав под себя ноги: — и кто тут добродетелен? Ошейник и цепь? Ну и само по себе определение понятия «благо»… о, ты не слышала про Магнуса Редькина и Саваофа Бааловича? Конечно, не слышала, о чем я… Так вот, говорят, что для достижения абсолютного могущества граничным условием заклинания является абсолютное добро то есть «чтобы чудо не причиняло никому вреда. Никакому разумному существу. Ни на Земле, ни в иной части Вселенной.» А такого чуда никто, даже сам Саваоф Баалович, представить себе не мог. Вот у человека появились деньги, слава, женщины, таланты открылись — благо? Да, для него. Но для его соседа — ужас. Может даже для его жены кошмар, для детей. И опять-таки ты же помнишь историю про старика, который пас своих коней на северной границе? То что сейчас благо, вполне может быть злом в дальней перспективе. Так что давай начнем с того, что понятие «благо» — очень относительное и очень на короткое время. То есть… фактически его и нет. Везде есть и Свет и Тьма, во всем есть добро и зло, инь и ян, женское и мужское начало и вся соль в гармонии. Для Небес нужен и Свет и Тьма, Светлая и я — всего лишь исполняю свою роль. Для вас, Светлых, нет ничего более нужного чем я. Я — это оправдание ваших усилий, ваших страданий, самого вашего существования. Без меня вы все просто чудаки со способностями, которые носятся по свету и играют в игрушки. Со мной — вы Воины Света. Знаешь кто нужен воину больше, чем оружие и товарищи, больше, чем почести и слава, больше, чем ждущая дома жена и дети? Ему нужен Враг.

— У тебя язык как у змеи. — качает головой Цзю Мэй: — и твои слова словно сладкий яд втекают в уши, вливаясь в голову и отравляя сердце. Но ты же сама говорила, что у Тьмы нет выбора… ты пытаешься оправдаться?

— О, нет. Я сделала свой выбор. У Света или у Тьмы — есть свои роли, есть свои правила. Я отказываюсь играть по этим дурацким правилам, Владыка Третьей Звезды. Я делаю то, чего я хочу. И сейчас я хочу дойти по этой дороге из желтого кирпича сперва до Небесного Дворца Матушки Доу Мо и поговорить с ней с глазу на глаз, а потом — встретиться с Нефритовым Императором… потому что у меня есть смутное подозрения что я знаю кто это. И если это так… то все встанет на место. У меня нет желания повергнуть этот мир в пучину хаоса или там революцию совершить… я просто очень любопытна.

— И все-таки у Тьмы нет выбора. — кивает Цзю Мэй: — ты же понимаешь, что если ты проделаешь весь этот путь, то мир неминуемо скатится в хаос. Воля Небес — это воля Нефритового Императора. А он не хочет с тобой встречаться. Пойти против Воли Небес — это одно. Но пойти против Воли Небес и сломить эту волю — это будет концом нашего мира таким, каким мы его знаем. Вот что я тебе скажу, Темная, откажись от этой идеи. Поверни назад. На тебе багряные одежды Адской Невесты, на шее мерцает Атрибут, ты уже подчинила себе один из Трех Миров. И если ты откажешься от своего похода, то я…