Виталий Хонихоев – Новая жизнь 8 (страница 26)
— Нет! — кричит она: — я не такая! Я …
— Представляешь, если бы тебя сейчас увидели твои родители — подхватываю я: — ты лежишь, раздвинув ноги на потеху своим одноклассникам, которые сейчас запишут видео и наснимают фоточек и завтра их увидит вся страна, нет, весь мир! Все увидят какая ты на самом деле, отличница и примерная дочь известного и уважаемого человека! Все поймут, что ты на самом деле дешевая шлюха, которая…
— Нет! — вырывается из Натсуми и она откидывается назад, стянутая судорогой, я тут же подхватываю ее на руки, она вырывается из рук, но я держу крепко, следя чтобы не ударилась головой. Она бьется и вырывается, соленые брызги заливают лицо Шизуки, которая держит ее ноги, у меня происходит просто дьявольский стояк от самой ситуации, но сейчас не время, сейчас надо Натсуми спасать от последствий ее же оргазма.
Наконец она затихает. Встает и что-то ворчит про себя Шизука, отряхиваясь и вытирая лицо ладонью.
— Что? — не слышу я.
— Второй раз уже — говорит Шизука: — она мне … на лицо. Дождется, я ей на лицо тоже кончу.
— Кхм. — не знаю, что и сказать? Кончи, Шизука? Или там — а давай сперва у Натсуми спросим, как она к этой идее относится? С другой стороны, у Шизуки не спрашивали ничего, кончили на лицо и все тут. Дискриминация. Непорядок.
— Спасибо — говорит Натсуми, все еще тяжело дыша: — да, я чертова эксгибиционистка. Оказывается меня такое вставляет. Мне страшно.
— От чего страшно то?
— От того, что меня такое заводит. Что дальше? Буду ходить по вечерам голой, в длинном пальто в парке и распахивать его перед незнакомыми школьниками? На самом деле найду пятерых волосатых мужиков? И правда стану легкодоступной подстилкой? — Натсуми закрывает глаза: — мне страшно. Куда моя жизнь катится…
— Интересный факт — говорю я: — пока На-тян считала, что умирает, все было в порядке. А как только поняла, что не умирает — так начались угрызения совести.
— Тебе легко говорить, ты — бесстыжий и ты парень. Я — девушка. Вот твои родители что скажут, если … вернее вот что сказали на твою выходку в «Кола Джап»? Наверное, твой папа еще сказал, что «молодец сынок!», да?
— Было такое — чешу я в затылке, отпуская на свободу ее грудь, которую я сжимал на всякий случай.
— А вот если бы твоя младшая сестренка такой номер выкинула бы — ей бы влетело. Мальчикам можно, девочкам нельзя. — говорит Натсуми: — вот такое противоречие.
— Дискриминация по гендеру, угу — киваю я: — но ты не переживай. Во-первых, зная твои фетиши мы поможем тебе с ними справится без ущерба твоей репутации. У нас же клуб экзорцистов… верно? Мы все с прибабахом, и все друг друга поддерживаем, какими бы странными не были наши предпочтения. Вот ты же Наоми-тян не осуждаешь? Даже помогаешь ей… и мы все к тебе так же относимся. Ты главное не бойся, расскажи нам все, что тебя заводит и мы постараемся осуществить все что возможно. И конечно же это все — останется между нами. Что происходит в Клубе Экзорцистов — остается в Клубе Экзорцистов.
— Мне надо переодеться — подает голос Шизука: — я вся мокрая.
— В ванной есть запасная пижама — говорит Натсуми: — и полотенца. Я давно у Мидори дома свою запасную одежду держу.
— Угу. — Шизука начинает вставать с дивана, но Натсуми оказывается быстрее. Она поднимает руку вверх и в ее ладони я узнаю пластиковый пульт в форме сердечка. У Шизуки расширяются зрачки и она пятится назад, но Натсуми уже нажимает кнопку!
— Ааа…ууу…. Н-не надо! П-п-п-пожалуйста! — Шизука складывается пополам и падает обратно на диван. Натсуми поворачивает голову ко мне.
— Она все равно уже мокрая — пожимает она плечами: — ты говорил что она прячет свою сексуальность… дашь мне проверить? Раз уж все что происходит в Клубе — остается в Клубе?
— Я-я-я-я тебя убьюююююю! — угрожает Шизука с дивана: — т-т-ты!
— Да, я. Знай свое место, девочка… — Натсуми выпрямляется и откидывает гриву черных волос назад: — я только что кончила тебе в лицо и намерена это продолжить…
— Какие вы все многогранные — говорю я: — пульт отдай, она помрет сейчас…
— Не помрет — отмахивается Натсуми: — она крепкая… а у нас еще ночь впереди.
Глава 15
— Жаль. — говорит Натсуми и кладет свою ногу на стол. Нога у нее красивая, ухоженные ноготочки на пальчиках, гладкая кожа… край шелкового халата сползает с коленки и падает вниз тяжелой волной желто-красных цветов.
— Но, наверное, это было неизбежно. Люди не всегда подходят друг другу. Вот и мы с тобой — не подходим. — пожимает она плечами и подносит ко рту чашечку кофе. За окном уже светает, а мы с ней так и не легли спать. Как и каждый раз, когда пропускаешь ночной сон, утренний свет кажется чем-то нереальным, словно ты все-таки уснул и сейчас видишь какой-то странный сон. Словно бы мы с Натсуми сидим на кухне в домике Мидори-сан и пьем кофе. А на диване, укутавшись в теплый шотландский плед с красно-черными линиями — спит Шизука, открыв рот и похрапывая во сне. Милота.
— Да с чего ты взяла что мы друг другу не подходим? — спрашиваю я: — у нас все прекрасно получается!
— Конечно. Чтобы сблизится нам надо присутствие как минимум еще одного человека. И вообще это все извращение. — отвечает Натсуми: — не собираюсь всем этим больше заниматься. У меня руки устали. И спина. У меня так мышцы сто лет не болели.
— Все можно преодолеть — было бы желание — отвечаю я, закидывая руки за голову: — но заставлять тебя не буду.
— Вот и отлично. Предлагаю забыть все произошедшее как дурной сон и снова вернуться туда, где мы с тобой просто друзья — кивает Натсуми: — раз уж по-другому у нас не очень получается.
— Я конечно был бы против, но раз ты считаешь что так будет лучше…
— Так будет лучше — уверяет меня APEX PREDATOR: — поверь мне. Кроме того, ты все еще не выполнил мою просьбу… я понимаю, что здорово упала в цене после вчерашнего дня, но все же… ты дал слово.
— Ээ… о чем это ты?
— Общество Высшей Истины — отвечает мне Натсуми: — Зрячий жив, здоров и вполне неплохо себя чувствует. Разве так должны чувствовать себя те, чьи имена начертал в своей скрижали сам Кента? Ведь нет. Они должны чувствовать холодное дыхание смерти у себя за плечом… вот как я. Я — чувствую.
— Прекрати так думать. Бьянка уже в Токио вылетела, новую лабораторию собирает… она что-нибудь придумает, мы же тебе говорили…
— Нуу… а может у нее не получится. Или ее автомобиль собьет и она все забудет? Станет обычной девушкой с улицы, которая слово «моногидрат» произнести не может? Или она решит тебя ревновать после сегодняшней ночи и даст мне цианистый калий? Не, пока я не прожила до семидесяти лет, я по-прежнему буду считать, что умираю. Как там — если каждый день просыпаться с мыслью, что сегодня твой последний день, то однажды вы окажетесь правы.
— Вот бы побывать у тебя в голове… ужасное должно быть место — говорю я, глядя в серьезные глаза Натсуми: — ты себе такое придумываешь, что даже я удивляюсь. А уж меня удивить тараканами в голове трудно.
— … вообще-то прошлой ночью ты где только у меня не был — уголки ее рта поднимаются в улыбке: — и это ненормально! Тебе мало было меня изнасиловать, ты еще притащил подружку и изнасиловал меня ею!
— Вот тут у нас воспоминания о прошлой ночи не сходятся. Сейчас подниму Ши-тян и спрошу у нее, кто кого насиловал и сколько раз… она девушка дотошная, у нее все записано… — угрожаю я. Поднимать Шизуку никто не собирается, это у нас легкая пикировка с утра идет. Правда с моей стороны неуклюжая, потому что спать хочу. Домашние оргии без предварительных тренировок — тяжелый и утомительный труд, господа. То есть, конечно же я не отказываюсь участвовать в этих языческих мистериях, но тяжело, да. Надо работать над выносливостью и силой, схожу к Нобу-сенпаю в зал, спрошу совета. И вообще в зал надо регулярно ходить, а у меня семь пятниц на неделе…
— В любом случае, о чем ты говоришь, женщина? Общество Высшей Истины во всех газетах и телепередачах! Вскрылись факты давления и вымогательства имущества, а также сексуального рабства внутри секты, я уж про «резню в Сейтеки» не говорю! Неет, эти ребята вычеркнуты из жизни общества. Прикроют их вот-вот. Так что я свою часть выполнил. А у тебя то «сможешь делать со мной что хочешь до конца жизни», а то «давай останемся друзьями». Мне вот твое обнаженное тело пригодилось бы. Я бы тебя на стенку повесил и любовался. Ах, да, еще иногда подходил бы и пользовался… вместе с друзьями и подружками…
— Т-ты! — возмущается Натсуми и слегка краснеет: — прекрати такое говорить! А то я опять заведусь… придется Шизуку будить… а ей выспаться надо.
— И когда моя скромная одноклассница стала обязательным атрибутом любой оргии? — задумываюсь я: — как кто собрался Содом и Гоморру устраивать, так надо Шизуку будить. Это у нас вроде — release the Kraken! Или там — unleash the Dogs of War!
— Красная нить моих рассуждений тут проходит там, где я тебе говорю, что свои обязательства исполнил и даже если ты так не считаешь, то что-то сделать в ближайшее время я не смогу. Потому что за мной не только полиция приглядывает, но и толпа дилетантов с велосипедными цепями в карманах. Мне сейчас тише воды и ниже травы надо быть. Обычная школьная жизнь, скучная до ломоты в зубах. Учеба, дом, клубная деятельность, где мы склеиваем картонные модельки и рисуем плакаты для фестиваля, поездки всем классом на море или куда там наша классная руководительница вместе с Наоми решат. Ах, да, еще прогулки до торгового центра чтобы продуктов купить. Моя жизнь из себя должна представлять самую что ни на есть скучное и неприглядное существование — чтобы даже желания на нее второй раз глянуть не возникало. — я беру чашку с остывшим кофе и вздыхаю.