Виталий Хонихоев – Башни Латераны (страница 24)

Он развернул чертеж на столе:

— Вырыли дополнительный ров перед главными воротами. Глубиной в два человеческих роста, шириной в пять шагов. Заполнили водой. Чтобы перейти, врагу придется строить мосты под огнем наших лучников.

— На подступах к стенам, — продолжал Циммерман, водя пальцем по чертежу, — разместили магические руны обрушения. Когда враг наступит на них, земля провалится. Ловушки.

— Создаем тайные вылазные туннели, — добавил Грунвальд. — Три штуки. Они выходят за пределы стен, в разных местах. Можем использовать для ночных рейдов, для эвакуации, если понадобится.

— И подготовили контрминные галереи, — закончил Циммерман. — Если враг попытается сделать подкоп под стены — мы услышим. И обрушим их туннель прежде, чем они доберутся до фундамента.

Барон внимательно изучал чертежи:

— Хорошая работа. Сколько времени нужно, чтобы закончить?

Циммерман поморщился:

— В идеале — недели три-четыре. Но у нас нет столько времени.

— Два дня, — напомнил Мессер.

— Тогда… — Циммерман быстро считал, — основные работы закончим за три дня. Ров уже вырыт, башни усилены, ловушки расставлены. Останутся только туннели, но их можем достроить уже во время осады.

— Процентов на шестьдесят успеем, — басом добавил Грунвальд.

Барон кивнул: — Делайте что можете. Каждая мелочь важна. — Он повернулся к Дитриху:

— Командир, доложите о состоянии укреплений.

Шварценберг выпрямился: — Стены в хорошем состоянии, милорд. Камень толстый, крепкий. Строили еще деды наших дедов, на совесть. Четыре угловых башни, на каждой по две баллисты. Итого восемь осадных орудий. — Он сделал паузу: — Проблема в том, что стены старые. Восемьдесят лет. Строились против врагов тех времен. Современные требушеты мощнее. Если Арнульф притащит хорошие осадные машины — пробьют. Не сразу, но пробьют.

— Сколько времени выдержим? — спросил барон.

— Зависит от интенсивности обстрела, — ответил Дитрих. — Если бить по одному месту постоянно — неделю, может две. Если распылять огонь по всей стене — месяц, может больше.

Курт Ронингер кивнул:

— Главное — не дать им сосредоточиться на одном участке. Вылазки, рейды, тревожить их постоянно.

— Именно, — согласился Дитрих. — Городская стража — двести человек. Хорошо обучены, дисциплинированы. Ополчение — пятьсот-шестьсот. Обучение идет, но времени мало.

— Дайте нам неделю, — попросил Дитрих, — хотя бы неделю, и из ополчения выйдет что-то путное.

— У нас нет недели, — напомнил барон. — Два дня.

— Тогда научим основам, — вздохнул Дитрих. — Как держать пику, как стоять в строю, как не убежать при виде врага.

Бранибор Каменски глухо стукнул здоровенным кулаком по столу: — «Железные Волки» возьмут восточный участок. Там стена слабее, как говорит инженер. Мы — тяжелая пехота. Держать стены — наша работа.

Капитан Мессер поморщился, как от зубной боли: — Терпеть не могу осады. «Алые Клинки» не годятся для стен. Мы конница. Но можем делать вылазки, бить по обозам, уничтожать осадные машины, пока их везут.

— Встанем, где скажут. — пожал плечами Курт Ронингем: — но предпочтительнее главные ворота и северную башню. Это самые важные точки. Если враг прорвется через ворота — город пал.

Барон кивал, слушая. Потом поднял руку:

— Господа, я принял решение. Общее командование обороной передаю командиру Курту Ронингеру. Городская стража и ополчение переходят под его начало.

Дитрих вздрогнул, но промолчал.

— Командир Ронингер, — продолжал барон, — у вас самый большой опыт осад. Вы видели, как города падают и как выстаивают. Вам решать, где ставить людей, когда делать вылазки, как распределять силы.

Курт медленно кивнул: — Принимаю, милорд. Но у меня условие.

— Говорите.

— Все приказы исполняются без споров. Если я скажу сжечь дома за стеной — сжигают. Если скажу повесить мародера — вешают. Если скажу отправить женщин и детей в подвалы — отправляют. В осаде нет времени на обсуждения. Есть приказ — есть исполнение.

Барон посмотрел ему в глаза:

— Согласен. Но помните: это мой город. Эти люди — моя ответственность. Не превращайте Вардосу в лагерь для военнопленных.

— Не превращу, — пообещал Курт. — Но и баловать не буду.

Барон кивнул:

— Тогда решено.

Дитрих сжал челюсти, но кивнул. Он понимал: в осаде нужен профессионал, а не городской стражник, пусть и опытный.

Барон откинулся на спинку стула:

— Осталось еще кое-что. Дитрих, ты докладывал о странных происшествиях в городе?

Командир стражи кивнул:

— Да, милорд. Последние дни участились кражи. Мелкие — еда, одежда. Но нашли странные символы на стенах домов. Рисованные углем или краской.

— Какие символы? — спросил Морау.

— Круги, кресты, какие-то руны, — ответил Дитрих. — Наши писари не смогли опознать. Может, это метки агентов Арнульфа. Может, просто хулиганы.

— Арестовали кого-нибудь? — спросил барон.

— Несколько подозрительных, — кивнул Дитрих. — Допрашивали. Двое не выдержали, умерли. Остальные ничего не знают. Или очень хорошо обучены молчать.

Отец Бенедикт нахмурился:

— А слухи о… некромантии? Это правда?

Дитрих неловко кашлянул:

— На старом кладбище действительно разрыли могилу. Свежую. Нашли лопату рядом. Труп пропал. — он отвел взгляд в сторону, стараясь не смотреть на Генриха. На пару секунд повисло тяжелое молчание.

Генрих медленно поднялся, его лицо было искажено яростью и болью: — Найдите… найдите того, кто это сделал. — Голос его был тихим, но страшным. — И сожгите. Медленно. Я сам подам факел.

Отец Бенедикт встал, его лицо было суровым:

— Некромантия — тягчайшая ересь. Мерзость перед Богом. Церковь требует костра для того, кто осмелился осквернить покой мертвых.

Магистр Морау нахмурился:

— Отец Бенедикт, прежде чем кричать о кострах, давайте разберемся. Я лично осмотрел то место. Никаких магических кругов. Никаких следов ритуалов. Никаких жертвоприношений.

— Но труп пропал! — возразил священник.

— Мог кто-то украсть для опытов, — спокойно ответил Морау. — Студенты иногда так делают. Незаконно, конечно, но случается. Для анатомических исследований.

Генрих вскочил, опрокинув стул:

— МОЯ ДОЧЬ НЕ МАТЕРИАЛ ДЛЯ ОПЫТОВ!

— Генрих, сядь, — твердо сказал барон. — Пожалуйста.

Торговец дрожал, но опустился обратно на стул. Прикрыл лицо руками.

Курт Ронингер, который до этого молчал, вдруг спокойно произнес:

— А если это действительно некромантия?

Все повернулись к нему.