Виталий Хонихоев – Башни Латераны 3 (страница 15)

— Ну? — нетерпеливо спросил капитан.

Штурман убрал фокусирующий камень и взглянул на Беатриче по-другому.

— Гюнтер!

— Дейна права. — сказал он нехотя: — Трёхмачтовик. Идёт на всех парусах, курс — прямо на нас. Главный парус чёрный… нет, не чёрный… тёмно-красный.

— Кто? Береговая Охрана? Купцы? Гильдия?

— Белый треугольник. Глаз посередине. Инквизиция. — Гюнтер потер кристалл: — Я узнаю эти паруса. Корабль Священного Трибунала, капитан. «Молот Веры», если я не ошибаюсь. Или один из его близнецов. «Щит Триады» или «Карающая Длань».

На палубе стало очень тихо. Даже ветер, казалось, притих.

— Ты уверен? — спросил капитан севшим голосом.

— У меня брата эти сожгли, — сказал Гюнтер. — Прямо на палубе, вместе с кораблём. За «пособничество еретикам», во время осады Триполиса. Он им соль вёз. Обычную соль. Я этот парус во сне вижу, капитан. Каждую треклятую ночь.

Лео переглянулся с Беатриче. Та едва заметно кивнула — мол, «я же говорила».

— Как быстро они нас догонят? — спросила она.

Гюнтер снова поднял кристалл, пошевелил губами, что-то высчитывая.

— При таком ветре… часа четыре. Может, пять, если ветер переменится. Они идут быстро, слишком быстро для такой посудины. — Он нервно облизнул губы. — У них маг на борту. Хороший маг. Ветер им в паруса гонит.

— А я говорила, что не стоило с Инквизицией связываться. — пробормотала Беатриче: — особенно с этими фальшивыми монахами…

— С фальшивыми? — капитан обернулся: — дейна Гримани! Не могли бы вы… поделиться своими соображениями?

— Чего там делиться. — Беатриче не сводя взгляда с горизонта достает из кармашка на кожаной перевязи один из своих метательных ножей и проворачивает его между пальцев: — вон у Ножа спросите, он знает.

— Дейн Штилл? — капитан повернулся к нему. Лео вздохнул.

— Знаки Триады. — объясняет он: — слишком яркие, новенькие совсем, не потертые. Монастырские свои знаки не меняют, всю жизнь с ними ходят, какой тебе выдали, с таким и помрешь. Это у них как особый шик — когда медь, потертая так, что изображения не видно. Они же когда молятся — прикасаются к знаку. То, что высеченные словеса на меди стерлись совсем означает что посвященный давно в Ордене. А у нашего старшего святоши знак как бы не новее чем у его бугаев. И… ну по мелочам, мясо он ест, а вчера пост был, день Святого Августина Безкостного. На большом пальце мозоль сбоку… такая от пользования мечом с кольцом бывает, монахи порой берут в руки оружие, но все такое, чтобы крови не пускать, палицы там или булавы… я как-то раз одного с удавкой видел. Но чтобы мечом махать… — он отрицательно качает головой: — хотя какая нам разница… была.

— До того, как этот парус на горизонте появился — никакой. — кивает капитан, соглашаясь с ним: — но теперь, когда выяснилось, что Инквизиция по их душу целый корабль отправила…

— Надо паруса обрасопить, капитан. — говорит штурман: — под углом ходче пойдем. Может выиграем часок-другой. Глядишь маг у них выдохнется, а мы…

— Сам-то в это веришь? — хмурится капитан: — на таких кораблях может несколько магов быть. Кроме того, с последней чистки уже год прошел, у нас днище ракушками обросло, не вытянем. Дейна Гримани, дейн Штилл, насколько вы своему контракту верны? У вас же написано «доставить груз», верно? Будете святош защищать? Они вас обманули.

— Извини, старина. Контракт есть контракт. — качает головой Лео, сразу понявший к чему клонит старый морской волк. Сдать святош и груз Инквизиторам, вымолить себе прощение. Но ни у него, ни у Беатриче с Альвизе такой возможности нет, сдаться в руки Инквизиторам после того, как они в Катакомбах целого Квестора с его людьми убили — это подписать себе смертный приговор с предварительными пытками.

— Нельзя им сдаваться, капитан. — говорит штурман: — никого не отпустят. Я же говорю, брат просто соль вез…

— Демоны вас забери. — вздыхает капитан и поворачивается к Лео с Беатриче: — дейна Беатриче, дейн Штилл, я надеюсь, что ваша репутация заслуженна и правдива. Потому что через четыре часа нас возьмут на абордаж.

— Абордаж⁈ Прекрасно! — на палубе появляется Альвизе, в одной руке он держит початую бутыль с вином: — Беа! Штилл! А вы не хотели плыть!

— Позови-ка мне этих «монахов» из трюма, — говорит капитан своему помощнику: — интересно что он на это скажет…

Глава 9

Глава 9

Из трюма поднялся старший из «монахов», тот самый благообразный в дорогой сутане и с перстнями на пальцах, он прошел на корму судна, окинул взглядом горизонт и хмыкнул.

— Инквизиция. — сказал капитан: — судя по курсу идут на перехват. Мы чего-то не знаем о вашем грузе или вашей миссии, преподобный отец?

— Инквизиция… — повторил монах, его глаза сузились. Про себя Лео отметил, что монах вышел из трюма один, оставив двоих своих спутников внизу. Уверен в себе, подумал он, либо уверен в себе до крайности, либо умен, понимает, что Альвизе и его команда нипочем в лапы Инквизиторам не сдадутся, лучше уж за борт прыгнуть. Но были бы тут какие-нибудь законопослушные — могли бы и скрутить и паруса подобрать, так сказать, проявить сознательность в искоренении ереси. С другой стороны, святоша явно знал с кем связывался, на всем судне законопослушного подданого Короны с огнем не найти… а посудина небольшая, десяток человек экипажа.

— Как по мне так готовиться к абордажу нужно. — говорит Альвизе, небрежно покачивая в руке полупустой кувшин с вином: — шансы у нас есть. Сперва они с инспекцией пожалуют, этих либо в заложники взять, либо прикончить. Пока на нас смотрят — Штилла послать вскарабкаться на их судно с другого борта и всех там вырезать.

— Я плаваю как топор, в одном направлении — вниз. — сухо говорит Лео: — терпеть море не могу.

— Одни недостатки у тебя, Штилл. Вон, посмотри на Гримани — одни достоинства… — Альвизе прикладывается к кувшину с вином.

— Никакого абордажа. — говорит монах в дорогой сутане, выпрямляясь: — груз не должен быть поврежден.

— Не то чтобы я возражала… — говорит Беатриче, легко проворачивая метательный нож между пальцев: — я и сама не сильно хочу опять в кровище перепачкаться с ног до головы… но Инквизиция может не знать о ваших планах. Они нас догоняют.

— Это временно. — говорит «монах» и поворачивается к капитану: — освободите место на палубе, желательно ближе к корме.

— Зачем… — начинает было капитан, но в этот момент в руках у «монаха» появляются два небольших предмета, знакомых Лео по его старой жизни, по учебе в Академии. Черный и белый. Уголек и мел. Ни один студент не выходил из дома без этой пары. Теоретически ты можешь нарисовать магический круг вырезав его на дереве или там начертив на песке, но практически это либо тяжело, либо ненадежно. Рисовать магические круги на земле или траве — проблематично, обычно те, кто не владеет магией Земли и не может утрамбовать площадку до нужного состояния — носили с собой куски парусины, которые растягивали на земле и закрепляли колышками. А уже потом — доставали мел и уголь.

Но на деревянной палубе «Гордости Тарга» можно было рисовать прямо так.

— Преподобный отец Северин — магикус. — объясняет вслух Лео, на случай если кто-то не понял: — давайте отойдем с кормы, дадим ему возможность поработать.

— Магикус? — капитан хмурится, но отступает. Альвизе, Беатриче. Лео и штурман — также делают несколько шагов назад, освобождая место для круга.

Северин опустился на одно колено, и мел в его руках заскользил по доскам палубы — быстро, уверенно, без единой заминки. Лео следил за его движениями с интересом недоучившегося студента. Внешний круг, около двух шагов в диаметре. Внутренний — поменьше, на ладонь от края первого. Между ними — руны, и Лео узнал несколько знакомых символов: спираль движения, три волнистые линии водной стихии, стрела направления. Остальные были ему незнакомы — то ли из высших кругов посвящения, то ли из какой-то закрытой традиции. Компактный круг, походный вариант, искусная наработка, слишком много каналов для Первого Круга… да, пожалуй, и для Второго тоже. Он такое даже в учебниках не видел.

Монах работал молча, сосредоточенно, его губы беззвучно шевелились — то ли молитва, то ли мнемоническая формула для удержания структуры заклинания в памяти. Мел сменился угольком, и поверх белых линий легли чёрные — дополнительный контур, усиливающий и стабилизирующий основную схему. Двойная прорисовка, отметил про себя Лео, это не студенческая поделка. Такое учат на третьем-четвёртом круге посвящения, не раньше. А святоша опасен… если он носит компактные круги нарисованные на шелковой подкладке его сутаны, он вполне способен на одно-два мощных заклинания в бою без предварительной подготовки…

Корабль качнуло на волне, но рука Северина не дрогнула. Он закончил последний символ, выпрямился в центре круга и вытянул руки в стороны, ладонями вниз.

— Не рекомендую смотреть прямо на круг, — бросил он через плечо: — берегите глаза.

Лео прищурился, но отводить взгляд не стал.

Северин заговорил — не на торговом наречии и не на церковной латыни, а на чём-то более древнем, гортанном, с шипящими согласными и долгими гласными. Слова падали тяжело, как камни в воду, и с каждым словом линии на палубе начинали светиться — сначала едва заметно, потом всё ярче, пока весь круг не вспыхнул холодным голубоватым сиянием.