Виталий Гладкий – Скрижаль Тота. Хорт – сын викинга [сборник] (страница 9)

– Да, вкус потрясающий, – согласился он и звучно отрыгнул.

– Это вино из виноградников Кортон-Шарлемань, которые посадил сам император Карл Великий, – не без гордости сказал херр Альдульф. – Но что нужно вам, мессиры?

Он явно увиливал от ответа на вопрос Себальда. Тот не стал настаивать на откровениях скупщика краденого; его тайны ему были неинтересны.

– Мне нужен футляр со старинной рукописью, который передал вам некий негодный сорванец по прозвищу Визель. Он украл эту очень ценную для меня вещь из моей сумки на постоялом дворе «Экс-ля-Шапель».

Утверждать, что херр Альдульф, на котором лица не было, побледнел еще больше, значило ничего не сказать. Он помертвел и стал синим, как утопленник. Обхватив голову руками, он коротко простонал, а затем молвил глухим голосом:

– Я так и знал… Я так и знал, что проклятая рукопись принесет мне неисчислимые беды. Клянусь Девой Марией, я больше никогда не свяжусь с этим маленьким пройдохой! От него одни неприятности.

– Что за рукопись? – заинтересованно спросил Геррик.

Он понятия не имел, какая ценность была спрятана внутри футляра. А Себальду очень не хотелось, чтобы рыцарь из Вайсенбурга был посвящен в его тайну. Поэтому он сделал предостерегающий жест скупщику краденого, но тот ничего не понял и нехотя ответил:

– В ней говорится о священной книге Гермеса Трисмегиста[22], начертанной на огромном изумруде. Она была обнаружена на могиле Гермеса книжником Аполлонием Тианским и оказалась в империи ромеев. Последним «Изумрудную скрижаль»[23], так называется книга, видел некий Александр из Абонотиха, ученик Аполлония. Затем книга исчезла. Ее не могут найти до сих пор.

Себальд был поражен. Скупщик краденого несомненно обладал обширными познаниями, предполагающими большую грамотность! Что характерно только для монашеской братии. Но откуда ему известно, о чем говорится в рукописи? Ведь ее текст представлял собой тайнопись.

Херр Альдульф словно подслушал мысли рыцаря. Он кисло улыбнулся и продолжил:

– Знаки, начертанные в рукописи, – литорея[24]. Но для меня это не слишком большая трудность. Мне доводилось разбираться в текстах куда более мудреных…

«Зачем?» – едва не спросил Себальд. Но промолчал, сообразив, по какой причине херр Альдульф интересуется тайнописью.

В последнее время знать Священной Римской империи увлеклась собирательством старинных артефактов и платила за них большие деньги. И такой скопидом и сребролюбец, как херр Альдульф конечно же, не мог пройти мимо столь многообещающего источника обогащения. Ведь воры несомненно приносили ему много любопытных вещиц, имеющих большую историческую ценность. И для их верной оценки требовалось хорошо разбираться в древностях, для чего нужно было копаться в старинных рукописях и книгах.

– Значит, футляр у вас, милейший… – задумчиво сказал Геррик, бросив быстрый взгляд на Себальда.

Он был не столь грамотен, как его приятель, бывший инок, но обладал здравым умом и сразу сообразил, что для Себальда представляет большую ценность не сам футляр, а его содержимое. Что наводило на весьма интересные размышления…

– Да, у меня, – ответил херр Альдульф. – И в знак признательности вам, мессиры, что вы спасли меня от верной смерти, я возвращаю футляр и рукопись в полной целости и сохранности. Обождите меня немного…

С этими словами он снял с шеи большой ключ со сложной бородкой, спрятанный под одеждой, не без некоторого колебания отомкнул замок двери, которая вела в подвал, и быстро шмыгнул туда, не забыв закрыться изнутри. Рыцари с пониманием переглянулись. Похоже, в подвале находился тайник, расположением которого столь рьяно интересовались черноризцы.

Заполучив футляр, Себальд первым делом поторопился его открыть. Скрывать, что главная ценность – это рукопись, уже не имело смысла. Она находилась на месте. Геррик даже присвистнул от удивления, увидев, что пергамент черного цвета, а начертанные на нем знаки – золотые.

– Должен сказать, благородные мессиры, что те монахи… – Херр Альдульф ткнул пальцем в потолок (при этом побледнев и вздрогнув), – как раз и хотели отобрать у меня футляр. Этот маленький гаденыш Визель продал меня с потрохами! Пусть только появится в моем доме… – Тут лицо скупщика краденого приобрело зловещее выражение; можно было не сомневаться, что юного воришку ждала страшная кара.

– Что ж, я весьма вам благодарен, – любезно сказал Себальд. – Позвольте откланяться, херр Альдульф.

– Погодите! Я хочу предложить вам выгодную сделку.

– Я не интересуюсь крадеными вещами! – резко ответил Себальд.

– Помилуй Бог! – картинно всплеснул руками скупщик краденого. – Как можно так думать?! Футляр – это моя ошибка. Человеку, даже самых благородных кровей, свойственно ошибаться. Просто я хотел сказать, что в вашей рукописи не хватает концовки. И она как раз находится у меня.

– Что-о?! – Себальд круто развернулся и уставился на хозяина дома округлившимися от дикого удивления глазами. – Как… Когда, где?!

Смысл его вопроса скупщик краденого понял и без объяснений.

– Однажды мне довелось побывать по делам в Херсфельде… – молвил он солидно.

При этих его словах Себальд вздрогнул и подобрался, как перед прыжком.

– Аббат тамошнего монастыря, – продолжал херр Альдульф, – любезно предоставил мне возможность ознакомиться с монастырской библиотекой. Там я и нашел среди разного хлама свиток черного пергамента, явно старинного, с золотой литореей… А я давно интересуюсь разными древностями. Нет, нет, мессиры, я не опустился до примитивной кражи! Я просто купил никчемную, с точки зрения святых отцов, рукопись у монаха-библиотекаря… простите… кгм!.. за два кувшина королевского вина.

– Брат Фароберт… – процедил сквозь зубы Себальд. – Большой любитель хороших вин… Сукин сын! Где рукопись?

– Мессир, уж извините меня, но я не могу просто взять ее и подарить вам. Предлагаю купить.

Себальд зловеще осклабился.

– А вы не боитесь, что мы продолжим наш дальнейший разговор в стиле тех черноризцев, которые прижигали вас лучиной? – спросил он изменившимся голосом.

Лицо скупщика краденого снова покрылось бледностью, но твердости духа ему было не занимать.

– Ни в коей мере, – молвил он осторожно. – Вы благородные мессиры – и этим все сказано. Я человек небогатый, немолодой, и каждый пфенниг для меня – это неделя жизни. На рынке все так дорого…

– Ладно, сторгуемся! Где рукопись? – нетерпеливо спросил Себальд.

– Она недалеко. Но прежде мне хотелось бы получить денежки…

– Дьявол! – выругался рыцарь. – Это уже хамство!

– А может, дружище, мы и впрямь его поджарим? – небрежно бросил Геррик, поигрывая кинжалом. – Или крови немного пустим…

– Да бес с ним! – рявкнул Себальд. – Сколько вы хотите, херр Альдульф? Только не стоит устраивать торги! Цена должна быть приемлемой.

– Конечно, конечно! – обрадованно ответил скупщик краденого, который после слов Геррика вдруг понял, что с рыцарями шутки плохи; но от своего все равно не отступился. – Всего десять безантов! – выпалил он и на всякий случай сделал два шага назад.

Себальд промолчал, но его вид сильно расстроил херра Альдульфа. Лицо рыцаря пошло красными пятнами, а рука легла на рукоять меча.

– Ладно – пять! – поторопился скупщик краденого сбить цену. – И только потому, что я обязан вам жизнью.

– С которой ты, проклятый мошенник, скоро распрощаешься! – грубо сказал Геррик. – За клочок побитой молью телячьей шкуры, пусть и покрашенной в черный цвет, – пять безантов?! Да за эти деньги вполне можно купить молодого мула! Одного безанта в месяц вполне хватает, чтобы прокормить семью из пяти человек. В своем ли ты уме, старый одинокий пень?!

– Но ведь в моей части рукописи есть то, чего не хватает в вашей, мессир, – глядя на Себальда, вкрадчиво сказал скупщик краденого. – Если их объединить, то можно узнать, где находится тайник с «Изумрудной скрижалью».

Довод с потрясающей точностью попал в цель, словно стрела, выпущенная английским лучником-йоменом. Не говоря больше ни слова, Себальд достал свой кошелек, отсчитал три безанта, вложил их в потную от большого волнения ладонь херра Альдульфа и коротко бросил:

– Это – все! Неси рукопись.

– Премного благодарен, мессир! – повеселел скупщик краденого, полез за пазуху и вытащил откуда пергаментный рулончик, перевязанный красной лентой. – Это то, что вам нужно.

Себальд быстро развернул черный пергаментный лист с золотыми письменами, соединил обе половинки рукописи, небрежно разрезанной острым ножом, и, убедившись, что они полностью совпадают, сказал, обращаясь к Геррику:

– Уходим! Здесь нам делать больше нечего.

Рыцари вышли во двор, и вскоре цокот лошадиных копыт возвестил, что они убрались восвояси. Херр Альдульф довольно ухмыльнулся, попробовал монеты на зуб, и, убедившись, что они сделаны из чистого золота, поднялся наверх, в комнату, где происходило сражение.

– Хаго! Где ты там? Вылезай, маленький паршивец! – сказал он, обращаясь к стене, завешенной гобеленом, на котором была изображена сценка охоты на вепря.

Край ковра поднялся, и из узкого проема, спрятанного за ним, вышел давешний юный воришка, которого прозывали Визель. На самом деле имя мальчика было Хаго, но его знали очень немногие. Он держал в руках заряженный арбалет. В гобелене была прорезано отверстие, через которое Хаго мог держать на прицеле всех, кто находился в комнате.