Виталий Гладкий – Скрижаль Тота. Хорт – сын викинга [сборник] (страница 45)
«Гор, как мне не хватает тебя, о великий! – сокрушенно думал Тот, направляясь в „Дом жизни“. – Я не могу, не имею права оставить людям „Скрижаль“! Пока не могу. Люди еще не достигли того уровня развития, который необходим для усвоения понятий, изложенных в этом труде. Отдать им „Скрижаль“ – это все равно что вручить младенцу острую бритву. Он может не только сам пораниться, но и порезать свою мать. Подскажи, о, Гор, что мне делать?!»
Его мысленный исступленный вопль, конечно же, остался без ответа. Боги редко приходят на помощь людям, даже если те обладают божественным началом.
Небожители дали человечеству все, что необходимо для выживания, а уж там как получится. Остановятся в своем развитии – отсечь негодных, как сухую ветку в яблоневом саду. Пойдут дальше – не нужно им мешать, потому что только опыт и труд предполагают продвижение вперед, становление человека как личности, за которую не стыдно.
Ну а ежели люди попытаются прыгнуть выше головы, изображая из себя богов, которым все подвластно, то пусть тогда пеняют сами на себя. Закон мироздания предполагает упорядоченность, подчинение меньшего большему, низшего высшему, и ставить все с ног на голову боги не позволят. Иначе разгневанная Нут, Владычица Небес, обрушится на беспечного Геба, Владыку Земли, позволившего безумцам попытку стать вровень с небожителями, а то и выше, и Хаос, который может случиться, если боги не будут знать свою Шаи, покажется после этой битвы детской шалостью.
Земля станет безжизненной – в лучшем случае, а в худшем – Нут уничтожит Геба полностью и развеет его прах в необъятном космическом пространстве…
На этот раз правителя Та-Кемет встретил главный из жрецов Кхер Хеб, которые выполняли обязанности храмовых писцов и были хранителями священных книг. Они отвечали за копирование и сохранность свитков храмовой библиотеки.
Для жрецов важную роль играла чистота – не только души, но и тела. Все служители «Дома жизни» обязаны были совершать четыре омовения в сутки – утром, в полдень, вечером и в полночь. Тот-Джехути поморщился – жрец благоухал ароматами, как дворцовая танцовщица. Он был неравнодушным к различным снадобьям, которые делали его моложе; по крайней мере, так утверждал пользующий его лекарь. После каждого омовения жрец умащивал себя очень дорогими омолаживающими маслами, которые доставляли из страны Офир.
Путь туда знали только купцы-пулисати. Но они не выдавали его даже под пытками. Страна Офир была баснословно богата. Там было много золота и драгоценных камней, росли очень ценные красные деревья. Как гласила молва, крупные золотые самородки в стране Офир добывали прямо из ручьев, где они валялись вместе с камнями.
Жрец провел Тота в особую светлую комнату, где его уже ждал лучший из писцов Та-Кемет, который никогда не делал ошибок в тексте. Жреца-писца звали Ментуи. Он был уже немолод, но рука его по-прежнему твердо держала тростниковую палочку для письма, расщепленную на конце в виде кисточки.
Писцы были элитой Та-Кемет. Именно они управляли жизнью страны. Писцы вели учет в храмах и армии, ведали различными службами при дворе правителя, руководили ремесленниками и художниками при возведении и декорировании памятников архитектуры, рассчитывали налоги и уровень урожая. К ним обращались неграмотные жители Та-Кемет для составления прошений, договоров и прочих документов. Писцы были освобождены от налогов и службы в армии.
Писцы составляли в Та-Кемет отдельную касту, поскольку зачастую их дети шли по стопам родителей. При дворе правителя находилась школа для обучения этой профессии, куда стремились попасть даже отпрыски из очень состоятельных семей. Быть писцом считалось престижным и выгодным занятием. Состоявшиеся писцы могли продолжать обучение, чтобы получить специальность архитектора, врача, юриста, жреца или чиновника. Для особо одаренных писцов были открыты врата «Дома жизни».
В процессиях, посвященных богам Та-Кемет, писцы шли третьими. На голове у них была корона из перьев, а в руках они держали папирусный свиток, линейку, чернила и палочку для письма.
Ментуи был далеко не беден, но на службе носил простую льняную юбку. И никаких украшений. Только на шее у него висел дорогой пенал из резной слоновой кости, в котором он хранил краски и тростниковые палочки, готовые к употреблению.
Ментуи прослыл большим аккуратистом. Все приспособления и материалы для работы были разложены в надлежащем порядке – слева от писца: черная и красная краски в брусочках, которые делали из растительного клея, смешанного с древесным углем или охрой; черепаховые баночки для воды, чтобы растворять краски; тростниковые палочки для письма; скребок, чтобы соскабливать неверно написанное (Метуи им практически не пользовался); свитки папируса, выделанные особым способом – для длительного хранения; личная печать писца, которой он опечатывал особо важные документы.
Удобно расположившись в кресле с мягкой обивкой, Тот-Джехути, прикрыв глаза, начал диктовать текст одной из глав «Изречений выхода в День» – оправдательную речь перед Осирисом, судьей загробного мира:
– Слава тебе, бог великий, владыка обоюдной правды! Я пришел к тебе, господин мой. Ты привел меня, чтобы созерцать твою красоту. Я знаю тебя, я знаю имя твое, я знаю имена сорока двух богов, находящихся с тобой в чертоге обоюдной правды, которые живут, подстерегая злых и питаясь их кровью в день отчета перед лицом Благого. Вот я пришел к тебе, владыка правды; я принес правду, я отогнал ложь. Я не творил несправедливого относительно людей. Я не делал зла. Не делал того, что для богов мерзость. Я не убивал. Не уменьшал хлебов в храмах, не убавлял пищи богов, не исторгал заупокойных даров у покойников. Я не уменьшал меры зерна, не убавлял меры длины, не нарушал меры полей, не увеличивал весовых гирь, не подделывал стрелки весов. Я чист, я чист, я чист, я чист!
Ментуи старался сдержать нервную дрожь. Работать с самим божественным Тотом-Джехути, конечно, большая честь, но и ответственность не меньшая. А уж то, что правитель Та-Кемет надиктовал, и вообще вызывало душевный трепет. Слова правителя падали на бедную голову Ментуи, словно капли расплавленного металла. Он обладал прекрасной памятью, и то, что записал ранее, жгло его изнутри. Какие истины, какие откровения!
Оказывается, что при всей своей учености он многое не знал. Тот-Джехути обращался прямо к Первым богам, так как был с ними почти ровней, и это накладывало отпечаток на его речи.
Заупокойные тексты были известны и ранее, но в устах Тота они приобретали совсем иное звучание – божественное. Обычно такие заклинания жрецы читали для усопшего правителя Та-Кемет, что должно было обеспечить ему безбедную загробную жизнь. Они были достаточно заурядными, обыденными и не несли магического смысла.
Но тексты, которые диктовал Тот, буквально дышали древней магией Первых богов. Правитель заклинал свое сердце не свидетельствовать против него на посмертном суде! Не выйди эти слова из уст божественного правителя Та-Кемет, их можно было бы считать кощунством.
Тот продолжал говорить – медленно, размеренно – так, чтобы успевал писец:
– Пусть мое имя будет дано мне в Пар-Уэр – Великом Доме, и пусть я помню мое имя в Пар-Наср – Доме Огня, в ночь, когда там подсчитываются годы и объявляется число месяцев.
– Я обитаю с Божественным, и я занимаю свое место с восточной стороны неба.
– Если какой-нибудь бог придет после меня, я смогу объявить его имя немедля.
– Пусть мое сердце будет со мной в Доме Сердец, и пусть оно покоится во мне.
– Или я не смогу есть пироги Осириса на восточной стороне Озера Цветов и не буду иметь ни ладьи, в которой плыть вниз по реке, ни ладьи, чтобы плыть вверх по реке к тебе, и не смогу взойти на ладью с тобой вместе.
– Пусть мои уста будут со мной, чтобы я мог ими там говорить.
– Пусть мои ноги будут со мной, чтобы я мог ходить ими там.
– Пусть мои руки будут со мной, чтобы я мог ими повергнуть врага там.
– Пусть две створки ворот Неба откроются для меня.
– Пусть же Геб, Эрпат богов, откроет свои челюсти для меня.
– Пусть он откроет два моих глаза, которые слепы из-за бинтов.
– Пусть он заставит меня поднимать мои ноги во время ходьбы, которые связаны вместе.
– Пусть Анубис сделает мои бедра сильными.
– Пусть богиня Сохмет поднимет меня и приподнимет.
– Пусть я взойду на небеса, да будет исполнено в Ограде Души-двойника бога то, что я повелеваю.
– Я знаю, как пользоваться моим сердцем.
– Я господин моих рук и предплечий.
– Я господин моих ног.
– Я обладаю властью делать то, что пожелает сделать Ка – моя Душа-двойник.
– Моя Эб – душа-сердце – не будет удерживаться пленником в моем теле у врат Аменти, когда я буду входить туда и пойду вперед с миром.
Глава 12. Приключение на Эгнатиевой дороге
Эгнатиева дорога была заполнена людьми, большей частью крестьянами и прочей беднотой, в том числе коробейниками со своим нехитрым товаром для повседневных житейских нужд и мелкими ремесленниками, мастерами на все руки: могли подковать лошадь, починить упряжь или обувку, отремонтировать повозку, соорудить кухонный очаг или установить жаровню. У простых ромеев не было печей, они обогревались жаровнями с углями; зимой, в сезон весенних ледяных ветров, бедняки мерзли, даже имея кров, а бездомные порой гибли на чердаках, в подворотнях и портиках.