Виталий Гладкий – Скрижаль Тота. Хорт – сын викинга [сборник] (страница 4)
– Ах, вам нужна причина! Вы… вы трус!
– Это меняет дело… – Мужчина неторопливо поднялся и взял свой меч, который стоял, прислоненный к стене. – Придется вам втолковать, что негоже оскорблять незнакомых людей без должных на то оснований. Я готов.
– Где ваш оруженосец?
– А это имеет значение? У меня его нет.
– Тогда возьмите кого-нибудь! Так положено. Вон здесь столько людей…
Посетители таверны тут же сделали вид, что их не касается ссора двух господ. Им вовсе не хотелось оказаться свидетелями на судебном разбирательстве. Которое обязательно случится, если кого-нибудь из поединщиков призовет к себе Господь. А противники с виду были грозными, значит, дело и впрямь могло закончиться кровопролитием.
– Мессир, вы не возражаете, если я заменю вам оруженосца? – неожиданно сказал папаша Гаро. – Должен сказать, мне пришлось повоевать, и я обязуюсь не уронить вашу честь.
– Превосходно! – воскликнул мужчина.
Он более пристально всмотрелся в хозяина постоялого двора и отметил, что его излишняя полнота скрывала крепкие мышцы, да и двигался он не как гусыня, а словно огромный кот – мягко и легко.
Оказавшись на заднем дворе таверны, скандалист потребовал:
– Ваше имя, милейший! Я хочу знать, кого отправлю к праотцам!
– Ну, это еще нужно сделать… Однако ради вашего удовольствия могу представиться – я Себальд из Херсфельда.
– Вы монах? – невольно удивился Геррик из Вайсенбурга.
Херсфельдский монастырь был широко известен в Священной Римской империи. Его монахи отличались образованностью и ученостью.
– Был им, – честно ответил Себальд. – Но жизнь иногда преподносит такие сюрпризы… Мессир, не пора ли нам заняться делом? А то мне недосуг тратить свое драгоценное время на пустые разговоры.
– До первой крови? – деловито спросил папаша Гаро.
– А это как получится, – криво ухмыльнулся Геррик.
– И то верно, – одобрительно кивнул Себальд. – Лично я буду сражаться до первой крови. У нас нет непримиримых разногласий.
– Я бы так не сказал… Начнем? – Геррик обнажил оружие со сноровкой, которая предполагала недюжинную выучку.
– Начнем… – Себальд достал свой меч из ножен, и лицо его соперника вытянулось от удивления.
У Геррика из Вайсенбурга был каролингский меч с широким клинком, достаточно мощное и опасное оружие. Но им можно было только рубить. Что касается меча Себальда, то лезвие его оружия было более длинным, толстым и узким, а дол – узким и глубоким. Клинок был заметно сужен к острию, рукоять длинная, а крестовина широкая, обеспечивающая лучшую защиту для руки.
Это был франкский меч, да вот только выковали его явно кузнецы Востока из удивительно прочного голубоватого металла с рисунком. Такое оружие стоило баснословно дорого, что уже вызывало невольное уважение к его обладателю.
Они скрестили клинки, и пошла беспощадная рубка, в которой должен был определиться хозяин комнаты на постоялом дворе папаши Гаро. На поединщиках не было доспехов, они не имели щитов, поэтому любая неосторожность могла привести к трагическому исходу. Это противники понимали, тем не менее, дрались ожесточенно, словно были кровными врагами.
Помощники дуэлянтов тоже вооружились: слуга Геррика держал в руках боевой топор, а хозяин постоялого двора – немыслимых размеров секач[8] для разделки бычьих туш. В ловких и сильных руках этот кухонный инструмент мог быть страшным оружием. Папаша Гаро был способен одним ударом перерубить этим секачом самую толстую мясную кость.
Обычно оруженосцы не вмешивались в ход дуэли, но иногда случались и казусы. Не все слуги рыцарей обладали завидным хладнокровием. В таких случаях дрались и оруженосцы.
Однако слуга Геррика из Вайсенбурга явно не горел желанием рисковать своей шеей. Папаша Гаро, чтобы не искушать его, несколько раз молниеносно махнул своим секачом, который издал при этом противный, леденящий душу свист. Этого «показательного выступления» оказалось для оруженосца вполне достаточно. Оба помощника дуэлянтов так и остались неравнодушными зрителями захватывающего поединка.
Он продолжался недолго. Все-таки более длинный франкский меч Себальда был лучше приспособлен к дуэльной схватке, нежели каролингский меч Геррика. Все произошло молниеносно.
В какой-то момент, поймав оружие Геррика на крестовину, Себальд резким и очень сильным движением вырвал меч из его рук. Он не хотел доводить дело до смертоубийства; Геррик ему даже понравился своим напором. К тому же Себальду очень не хотелось привлекать к себе излишнее внимание.
В следующее мгновение, приставив клинок к горлу противника, Себальд пробасил:
– Сдавайтесь, сударь! Иначе мне придется вас прикончить!
– Все, все, сдаюсь…
Потирая шею, на которой проступило несколько капелек крови от острия меча Себальда, Геррик сказал, мужественно наступив на горло своей спеси:
– Прошу прощения, мессир.
– Пустяки, – небрежно отмахнулся Себальд. – Вы превосходно дрались. Но мне повезло больше. Мин хаусхерр! – обратился он к папаше Гаро. – Я думаю, вы найдете для этого господина свободную комнату. Мне ваш слуга сказал, что есть такая. Но в ней почивает какой-то купчина. Гоните его взашей! А это за вашу благородную услугу. Вы были отличным оруженосцем! Держите! – И очередной золотой безант перекочевал в широкую пухлую ладонь хозяина постоялого двора.
Старый прохиндей просиял и решительно направился внутрь своего заведения с намерением сделать все возможное, чтобы благородные господа остались им довольны.
На этом инцидент был исчерпан. Вскоре Себальд и Геррик сидели за одним столом и отдавали должное пиву папаши Гаро. Так иногда случается, что недавние враги становятся пусть и не друзьями, но добрыми товарищами.
Digressio[9] I. Писец богов
Раннее утро выдалось прохладным и ясным. На ступенях великолепного храма, построенного у самого берега кормилицы Та-Кемет[10] – реки Приносящей Ил[11], стоял огромного роста мужчина в белом одеянии, богато расшитом золотыми нитями. Его голова была покрыта немесом – одним из символов власти правителей страны. Он представлял собой сделанный из ткани полосатый (синий с золотом) платок, сплетенный в узел сзади и спускающийся на плечи.
Поверх немеса был надет урей – золотой обруч с изображением кобры. Узковатый обруч давил на голову, что не очень нравилось великану, судя по выражению его лица, когда он изредка прикасался к голове неестественно длинными гибкими пальцами. Но приходилось терпеть – эта принадлежность головного убора была обязательной. А ему предстояла встреча со жрецами высшего посвящения, которые уже ждали своего высокородного Учителя в стенах Храма Истины.
Потрясающих размеров и красоты храм был построен по указанию последнего правителя Та-Кемет – Гора-Сокола, который хотел оставить в наследство людям великие знания богов. Прежние божественные правители – Птах, Ра, Шу, Геб, Осирис и Сет – больше занимались выяснением отношений друг с другом и многочисленными войнами с дикими племенами, которых привлекали благодатные берега Приносящей Ил.
Река была единственным источником влаги в засушливой Та-Кемет, где очень редко выпадали дожди. Длинная лента могучей реки обеспечивала связь всех областей страны между собой и с берегами Уадж-ур[12]. Регулярные разливы реки, начиная с лета и до средины осени, приносили много плодородного ила с гор. Легкая для обработки почва, ежегодно удобряемая нильским илом, была главным богатством Та-Кемет, основой основ жизни людей, населявших берега реки.
На орошаемых землях выращивали ячмень, из которого варили пиво, полбу (из нее пекли хлеб), лен и кунжут. В заводях стеной стояли густые заросли лотоса и папируса, корни которого употребляли в пищу, а из стеблей делали всевозможные предметы – от лодок и циновок до писчего материала, вывозимого и в другие страны. А в самой речной долине произрастали финиковые и кокосовые пальмы, акации, сикоморы, виноградные лозы и разные фруктовые деревья. Приносящая Ил была богата рыбой, а в речных зарослях птиц водилось великое множество.
В соседних с Та-Кемет областях бродили стада диких быков, коз, овец, которые были одомашнены еще во время правления Птаха. Мясо животных, а также молочные продукты внесли приятное разнообразие в пищевые пристрастия жителей страны.
Мужчина снова поморщился и едва подавил в себе желание снять урей. При этом он подумал: «Бедняга Гор! Ему пришлось столетиями носить маску Сокола! Он не мог показать свое лицо даже жрецам. Да и я, признаться, несколько опешил, когда Гор, признав меня царем Та-Кемет, вручил мне, уже будучи на смертном одре, кадуцей, в котором сосредоточена магическая сила, и наконец избавился от своего проклятья – никому не показывать свой истинный облик, от которого у любого земного человека мог помутиться разум…»
Он крепче стиснул в руке Жезл из золотистого электрума[13] – кадуцей. Он состоял из двух змей, обвившихся вокруг центрального стержня и раскрывших пасти на творца всего сущего, главного бога Ра в виде Солнца с крыльями. Кадуцей открывал его владельцу пути в три мира: мир богов, мир людей и мир мертвых.
Что касается масок, то они стали главной принадлежностью всех первых божественных правителей Та-Кемет. Их устройство было очень сложным. Они подпитывали богов неземной энергией, лечили от болезней, помогали дышать. Благодаря маскам боги могли жить столетиями, оставаясь молодыми и сильными. Но в итоге им все равно довелось сойти в Аменти – подземный мир.