Виталий Гладкий – Скрижаль Тота. Хорт – сын викинга [сборник] (страница 114)

Вдоль улиц располагались длинные дома – своего рода воинские казармы. В каждом секторе располагалось по восемь таких зданий, стоявших под прямым углом по отношению друг к другу. Четыре дома образовывали квадрат с двором посредине. Между двумя такими квадратами находился узкий проулок. Возле каждых ворот высились грозные сторожевые башни из дикого камня. В любое время года из бойниц башен выглядывали дозорные – стрелки. Ворота открывались редко, в основном те, что находились со стороны залива. От пристани, где разгружались драккары и кнорры, по каменистой дороге, в крепость постоянно тащили бочки, мешки и корзины с различным скарбом.

Возле внутреннего вала там и сям виднелись сараи, в которых располагалась разная живность – куры, овцы, быки, – предназначенная для пиршеств. Однако не похоже было, что обитатели крепости занимаются крестьянским трудом. Скорее, животных захватывали во время набегов, а кормили и ухаживали за ними рабы. В каждом дворе, образованном длинными домами, находилась камора, в которой хранились съестные припасы и запасное оружие. А еще там стояли небольшие жертвенники – уж каким именно богам, неизвестно.

На вершине внешнего вала внимательный наблюдатель заметил бы странные сооружения из толстых древесных брусьев, возле которых лежали кучи камней. Это были камнеметы. Они несколько отличались по принципу действия от катапульт-онагров древности – в худшую сторону, так как вместо упругости скрученных канатов, благодаря которым производилось метание камней, в них была использована сила тяжести. Над коротким концом бревна, укрепленным на деревянном станке, располагался тяжелый груз, а на его длинном конце в кожаной праще помещался камень. Падающий груз резко опускал короткое плечо бревна к земле, длинный конец с пращой описывал дугу, ударялся о стопорную балку, и камень падал на головы тех, кто осаждал крепость.

Почти все дома стояли на каменном фундаменте (благо камней на берегу хватало) и были построены по принципу, который господствовал в большинстве поселений скандинавов: каркас стен сооружали из бревен и жердей, а внутрь набивали торф. Стены получались толстыми, зимой долго сохраняли тепло, а жарким летом внутри помещений царила прохлада. Двускатные крыши домов, которые опирались на ряд столбов, были покрыты дерном, который весело зеленел под летним солнцем, по весне покрываясь цветочным ковром. В домах стояли печи без дымоходов, но еду большей частью готовили на очагах, расположенных во дворе.

Были в крепости и дома гораздо меньших размеров (в них жили военачальники), а возле ворот стояли небольшие будки – для стражи. Кроме того, у южных ворот находилась кузница, откуда слышался веселый перезвон молотков. Уж кто-кто, а кузнец в любом укреплении викингов был первой необходимостью. Отковать новый меч, топор или нож, починить панцирь или кольчугу, сделать металлические детали для мачты драккара или любого другого судна, наконец, просто изготовить гвозди для строительства домов – все это мог сделать только опытный кузнец, который ценился на вес золота. Нередко в кузницах работали даже пленники-кузнецы, которые с течением времени уравнивались в правах с викингами.

С вершины холма хорошо просматривалась и бухта, которая служила гаванью. Там стояли суда разных назначений и размеров, в основном военные. Одних драккаров насчитывалось около пятидесяти. А еще там находились боевые корабли меньших размеров, нежели драккары, – снеккары, рассчитанные на сорок человек команды, и пузатые торговые кнорры. Добротные причалы мастера-плотники построили из досок и бревен, по берегам гавани стояли длинные складские помещения и неказистые лачуги, в которых жили трэли – рабы. Их пускали в крепость только по необходимости, а на ночь отправляли на берег, запирали в лачугах и ставили охрану.

Погрузка-разгрузка, мелкий ремонт суден, обустройство дорог, заготовка камней для камнеметов, чистка отхожих мест – все эти работы, часто грязные и очень тяжелые, лежали на плечах трэлей. Кроме того, рабы ухаживали за маленькими огородиками на тех клочках земли, где не было камней. На грядках росли разные овощи, которые были хорошим подспорьем в однообразном питании защитников крепости.

Твердь называлась Йомсборг. Она служила разбойничьим гнездом жестоких и коварных йомсвикингов, которых боялись даже соплеменники. Нажива и разгульная свободная жизнь заменяли им все: семью, женщин, детей, совесть и даже честь – она была у них весьма своеобразной. Законы для йомсвикингов были не писаны – у них имелись свои. Об их бесстрашии и о том, как они могут держать слово, слагали саги, но что только не выдумают досужие сказители или скальды – поэты. Чего стоит лишь одно морское сражение – в фьорде Хьёрунгаваг. Только не та история о битве, изрядно приукрашенная, про которую всем рассказывали йомсвикинги, особенно под хмельком, а истинная.

Ярл Хакон Могучий одно время считался вассалом конунга данов Харальда Синезубого. Но после того как ярл отрекся от христианства, Харальд снарядил поход на норгов и сжег много дворов. Затем конунг повернул домой, а Хакон велел своим людям снова селиться по всей стране и больше не платить податей данам. Вскоре Харальд умер, и конунгом данов стал Свейн Вилобородый, который водил дружбу с йомсвикингами.

На большом пиру в память о Харальде, сильно захмелев, йомсвикинги дали обет пойти походом на Норвегию и убить ярла Хакона. Сигвальд Струт Харальдссон, ярл йомсвикингов и преемник Палнатоки, основателя братства и тверди Йомсборг, решил идти в поход сразу по окончании пира – чтобы боевой пыл морских разбойников не угас прежде времени, как это иногда случалось, особенно на похмелье. В поход пошли брат ярла Торкелль Длинный[214], сыновья Аки с Боргундархольма[215] – Буи Толстый и его брат Сигурд, а также знаменитый военачальник Вагн Окессон[216]. Свейн Вилобородый дал им в помощь несколько десятков драккаров, но флот ярла Хакона все равно превосходил йомсвикингов количеством кораблей.

Благодаря попутному ветру йомсвикинги быстро добрались до мест обитания норгов и по своей привычке начали грабить поселения на побережье, поднимаясь все выше на север. О предстоящем сражении они даже не думали.

Тем временем ярл Хакон собирал войска, а на помощь ему с севера шел его сын Эйрик Хлатир. В сагах рассказывается, что битва была жестокой и каждая из сторон сражалась храбро и отчаянно. Поначалу йомсвикинги стали теснить противника и левый фланг войск Хакона поддался. Но вскоре ему на помощь пришел Эйрик, и уже йомсвикинги стали отступать. После этого пришел в смятение правый фланг флотилии норгов, где яростно атаковал Буи, и Эйрику пришлось помогать уже там.

Перелом в битве произошел после того, как внезапно изменилась погода – поднялся сильный ветер, море забушевало, и пошел град. Сигвальд развернул корабли и вышел из боя. За ним последовали и его брат Торкелль Длинный.

Сорок драккаров йомсвикингов в одночасье оказались противостоящими ста двадцати кораблям Хакона. Драккар Буи атаковали сразу три вражеских корабля, в том числе и драккар Эйрика. Но и при этих сложных обстоятельствах Буи Толстый начал теснить корабли Эйрика. Тогда на помощь сыну пришел сам ярл Хакон, и участь Буи была предрешена. (К слову, самого Хакона спасли только доспехи; он сбросил изрубленную кольчугу и больше в битву не вступал.)

Буи Толстый, тяжело раненный в голову, выбросил все награбленное золото в воды залива, зарубил Торстейна Долговязого, военачальника норгов, и прыгнул за борт. Вагн Окессон, военачальник другого крыла, теснил корабли ярла Свейна, сына Хакона, и после предательства Сигвальда с его братцем Торкеллем Длинным тоже не отступил, но попал в плен. Уже будучи в плену, он зарубил Торкелля Глину, приближенного ярла Хакона, который выступал в роли одного из палачей пленников, его же секирой. Из команд сорока драккаров йомсвикингов пленных оказалось всего тридцать человек, в том числе Вагн и Сигурд, брат Буи Толстого. Говорят, будто пораженный силой и храбростью Вагна Окессона, Эйрик Хлатир пощадил его вместе с некоторыми другими йомсвикингами.

Что касается Сигурда, которого прозвали Оборотнем, то саги о нем умалчивают. Известно лишь то, что он был красив и носил длинные волосы. Когда к нему подошел палач, он закинул их вперед, подставил шею и попросил: «Только не замарайте волосы кровью». И в этот момент солнце неожиданно закрыла тьма, а когда она рассеялась, Сигурда на месте не оказалось. Он бесследно исчез. Поэтому Эйрик, напуганный таким оборотом дела, и решил помиловать остальных йомсвикингов, в том числе и Вагна Окессона, хотя многие норги возроптали – они не хотели прощать ему смерть Торкелля Глины.

Кстати, в одной из саг приводилась причина внезапного изменения погоды во время битвы. Будто бы ярл Хакон, понимая, что сражение в заливе Хьёрунгаваг складывается не в его пользу, вышел на берег и принес жертву своей покровительнице Торгерд, невесте Хельги. Причем в качестве жертвы богиня потребовала младшего сына ярла. После этого жертвоприношения на севере вдруг стали собираться тучи и начался шторм. Йомсвикинги метали стрелы и копья, но их относило в сторону. Тогда испуганный ярл Сигвальд сказал, что не давал обет биться с троллями, и отступил.