Виталий Гладкий – Легионер (страница 48)
Через какое-то время опасения превратились в самый настоящий испуг - Рей сильно испугался, что изгваздает простыню - и он неимоверным усилием воли вырвал себя из сонного омута, напоенного любовной негой.
- Ты… ты что делаешь!? - хрипло каркнул Рей, дико вытаращив глаза.
На нем сверху сидела обнаженная Зойка и совершала движения, смысл которых не сразу дошел до сознания Рея, заторможенного сном.
Его насиловали! Ситуация была из разряда невероятных, и тем не менее Рей вдруг осознал, что все идет, как надо, и что ему чертовски приятно.
- Не дергайся… дурачок. Все хорошо, - ласково сказала Зойка и, склонившись к его лицу, впилась в губы Рея неистовым страстным поцелуем.
«Мать твою!… - думал совсем обалдевший Рей. - Никогда бы не поверил… Вот зараза! Это же надо… так».
Это была его последняя более-менее связная мысль. Все дальнейшее превратилось в сплошное безумие. У него давно не было женщины, и теперь Рей торопился наверстывать упущенное - как припавший к роднику с холодной водой путник, истомленный сильной жаждой…
Когда все закончилось, и обессиленный Рей откинулся на подушки, первой его мыслью была следующая: «Как хорошо, что диван не скрипит…» Иначе они разбудили бы не только обитателей «Вороньей слободки», но и всех жильцов дома.
- Если бы я знала, что ты такой… - Зойка коротко вздохнула, почти простонала. - Если бы знала. Господи, как было хорошо!
- Какая же ты, все-таки, стерва, - вяло откликнулся Рей.
- Ага, я такая, - радостно подтвердила Зойка. - Неужели тебе не понравилось?
- Тебе сказать правду или соврать?
- Можешь соврать, но все равно скажи, что тебе со мной было очень хорошо… выше крыши.
- Тогда я лучше промолчу на этот счет. Ты и без моих излияний все знаешь.
- Угу… - Зойка довольно потянулась, как сытая кошка на завалинке.
- Так-то он так, но мне как-то непривычно…
- Что непривычно?
- Чувствовать себя изнасилованным.
- Дурашка. Прекрати этот детский лепет. Ты не был в женской шкуре, и ничего не понимаешь. Я вот, например, мечтаю, чтобы меня насиловали раза четыре днем и плюс ночью два-три раза.
- Ты что, нимфоманка?
- Нет. Я простая здоровая молодая баба с нормальными женскими инстинктами.
- Да уж, инстинкты у тебя…
- Будешь бухтеть не по делу, выгоню прямо среди ночи вместе с твоим другом-недомерком.
С этими словами Зойка тесно прижалась к нему, и он вновь почувствовал сильное желание. Рей с садистским упоением ответил на ее поцелуй и грубо перевернул Зойку на спину…
Уснули они лишь перед самым рассветом, когда уже начало сереть. Но сон Рея был чуток и недолог. Близкая опасность вдруг прогнала сон напрочь. Еще не успев открыть глаза, Рей уже знал, что от Зойки нужно немедленно уходить.
И словно в подтверждение его мыслей, в дверь постучали.
- Кто бы это мог быть? - спросила сама себя встревоженная Зойка, облачаясь в халат.
Она тоже проснулась мгновенно. Наверное, сказывалась привычка сторожить своих залетных хахалей - чтобы они не смайнали среди ночи.
- Момент… - сказал Рей, одеваясь с быстротой бывалого солдата. - Пеха вставай! - пнул он ногой безмятежно похрапывающего товарища по несчастью, который за ночь так ни разу и не проснулся.
Пеха, в отличие от Рея, которого раздела Зойка, спал в одежде, а потому был готов к действиям за считанные секунды. На улице уже рассвело, но он все равно выскочил на балкон с намерением покинуть квартиру Зойки знакомым путем.
- Не пори горячку! - прикрикнул на него Рей. - Если нас засекли, то дом уже окружен.
- Кто там? - наигранно сонным голосом спросила Зойка и громко зевнула.
- Мы, - ответил голос из-за двери.
- Кто это - мы?
- Ты шо, зовсем того? Своих не узнаешь.
- Дед Микита? - Зойка и Рей с удивлением переглянулись - Что ему нужно в такую рань? - тихо спросила Зойка.
Рей пожал плечами, а сам мысленно выругал себя крепким словом. Похоже, за спиной деда стоят молодцы в камуфляже… Это же каким нужно быть идиотом, чтобы полезть в пасть тигру!? Вот и отдохнули…
- Открывай! - снова бухнул кулаком в дверь дед Микита. - Бо сорвется. Ишь какие кренделя мочит. Стой спокойно, хвойда, кому говорю!
Зойка удивленно округлила глаза, а Рей в недоумении развел руками. Что творится по ту сторону двери?
- Давай, - сделал над собой усилие, сказал Рей. - Куда денешься…
Зойка послушно повернула ключ в замочной скважине, а Рей тем временем схватил Пеху за рукав и затащил его за ширму, где был Зойкин «дамский» уголок.
Дверь отворилась, и дед Микита втащил в комнату упирающуюся… Чучареллу! Он так крепко прихватил ее за шкирку, что старуха уже начала синеть от недостатка воздуха.
- Дед, ты что делаешь!? - воскликнула ошеломленная и в то же время успокоенная Зойка, которая не без внутренней дрожи ждала несколько иного поворота событий. - Отпусти ее, иначе она копыта откинет прямо здесь.
- Хлопец, выходи! - позвал дед Микита, не обращая внимания на слова Зойки. - Та не ховайся, усе знают, что ты тута.
Не отодвигая ширмы, чтобы не засветить Пеху, Рей покинул свое убежище и присоединился к участникам очередного спектакля среди жильцов «Вороньей слободки».
- Ты и вправду оставь бабулю в покое, - сказал Рей, лихорадочно соображая, чтобы значило столь раннее вторжение деда Микиты в комнату Зойки. - Иначе ей кранты.
Рей, как и остальные соседи, хорошо знал, что если у Зойки квартирует очередной сожитель, то лучше ее по утрам не трогать. И уж тем более никто даже не пытался потревожить Зойкин сон спозаранку.
Однажды Зойку по какой-то пустяковой причине (кажется, это была очередная кухонная разборка) разбудил ни свет, ни заря Хайлов. После этого он ходил с синяком на скуле две недели.
Хорошо еще, что старый электрический утюг, который летел ему в голову, просвистел в миллиметре над макушкой, задев по физиономии лишь шнуром с вилкой…
- Во! - воскликнул дед и подтолкнул Чучареллу к дивану. - Предательница!
- Ты это о чем, дед? - поинтересовался Рей.
- Дак она хотела тебя в ментуру сдать. Полночи под Зойкиной дверью проторчала, усё подслушивала. А тады начала звонить. Добрэ, шо у меня седни бессонница…
Телефон в коммуналке был один на всех. Конечно, времена теперь были другие, и «Воронью слободку» могли телефонизировать в два счета и без всякой очереди, но народ в ней собрался и бедный и чересчур прижимистый. Так что на прокладку телефонного кабеля и установку личных телефонов раскошелиться никто не пожелал.
Впрочем, Рей подозревал, что его соседи сделали это с другим, более коварным, умыслом. Единственный телефон в «Вороньей слободке» служил катализатором ссор, без которых ее обитатели уже не мыслили свое существование. Каждодневные склоки являлись для всех чем-то вроде наркотика, моральной подзарядки.
Закоперщицей в таких делах была Чучарелла. Она зорко наблюдала за соседями, и едва кому-нибудь из них требовалось срочно позвонить, как старуха мгновенно срывалась с места с завидной для ее лет прытью, и, очутившись возле телефона первой, начинала трезвонить всем своим приятельницам, которых насчитывалось, как минимум, полгорода.
Естественно, свара становилась неминуемой.
- … Я, значится, ухи насторожил, - продолжал Микита, - бо ейную подлюжью натуру давно знаю, и слышу, шо она бубнит в трубку «Милиция, милиция!» и твое, хлопец, имя называет. Ну, думаю, бисова душа! Своих закладывает. Тут я уже не выдержал. Убил бы, будь моя воля!
- Спасибо, дед, - растроганно сказал Рей. - За мной не заржавеет. Что же ты так, Филипповна? - повернулся он к дивану, где, массируя горло, пыталась отдышаться испуганная Чучарелла. - Нехорошо…
- Я это… Ну, не подумала… - проскрипела в ответ старуха.
- Ой, брешет… - Дед Микита хотел сплюнуть со злости, но, покосившись на Зойку, воздержался. - Не верь ей, сынку. У нее язык как помело.
- А я и не верю, - сказал Рей, недобро глядя на Чучареллу сузившимися глазами.
- Прости меня, Бога ради, старую дуру! - вдруг бухнулась на колени испуганная старуха. - Бес попутал. В телевизоре о тебе говорили… что ты убивец. Вот я и решила… позвонить. Прости…
- Подумаешь, москаля убил… - Дед фыркнул. - Их ще багато. Молодец, хлопец. Нэхай не лезут, куды их не просят. Совсем обнаглели - газ не дают, за бензин денег не сложат, флот из Крыма не уходит… - Микита по устоявшейся привычке к каждодневным полемическим баталиям полез в политику.
Он принимал Рея за своего, так как считал его чистопородным латышом. Микита совершенно не сомневался, что дед Рея тоже бегал по лесам и сражался с комуняками.
«Надо уходить», - подумал Рей, завидев в дверном проеме и головы Змеулов. На лице Валента можно было прочесть целую гамму чувств, но превалировала боязнь.