Виталий Егоров – Раскрыть свое убийство (страница 3)
— А ее зовут Маша? — спросил опер, широко улыбнувшись от того, что старший походя раскусил его сокровенные планы.
— Маша, Маша, Мария Евгеньевна, — хихикнул Козлов и приказал: — Что стоишь? Иди уж допрашивать.
3
Так же, как и Козлов, нырнув под здание, Каприн оказался с лицевой стороны пятиэтажного дома и направился ко второму подъезду. Дверь открыла та самая девушка, которая стояла с матерью возле гаража. Глаза у нее были опухшие от слез, на вид ей можно было дать лет двадцать. При свете лампы оперативник еще раз убедился, что девушка действительно хороша: правильные черты лица, нежно-зеленые глаза, светлые волнистые волосы, ниспадающие до плеч, под толстым домашним халатом, небрежно наброшенным на плечи, незримо ощущался стройный девичий стан.
Волнительно кашлянув в кулак, оперативник поинтересовался:
— Вы Мария Евгеньевна?
— Да, Маша, — удивленно вскинула она голову. — Откуда вы меня знаете?
— Я из милиции, зовут меня Семен Сергеевич Каприн, — представился он. — Значит, к вам можно обращаться по имени?
— Да, да, конечно, зовите просто Машей, — кивнула она и поинтересовалась: — Вы следователь?
— Нет, я с уголовного розыска.
— А разве это не одно и то же? — вопросительно глянула она на оперативника.
— Нет, это разные службы. Вскоре сюда придет следователь прокуратуры, мы работаем с ним в паре.
— Теперь буду знать, — наконец краешком губ улыбнулась девушка. — Тут нас сопроводил дядечка в кожаном пиджаке. Он и есть следователь?
— Нет, это мой начальник, его фамилия Козлов. А следователь сейчас проводит осмотр места происшествия и, как я уже сказал, вскоре явится сюда.
При упоминании о гараже, где был убит ее отец, на глазах у девушки вновь навернулись слезы, и она, вытирая их платком, спросила:
— Вы хотели о чем-то спросить у меня? Об отце?
— Да, я хотел бы допросить тебя и маму, — ответил ей Каприн. — Кстати, где она?
— Она легла, ей плохо. Приезжала скорая, поставили укол…
Девушка потопталась в нерешительности на месте и поинтересовалась:
— А зачем нас допрашивать? Мы что-то сделали не так?
— Да нет же, — махнул рукой Каприн. — Это официальная процедура, когда случается такая трагедия. Мы обязаны всех, кого знал потерпевший при жизни, допросить.
— Ааа, тогда понятно, — протянула она и предложила: — Проходите, пожалуйста, в зал, но только одна просьба: не беспокойте пока маму, все, что она знает о папе, знаю и я и готова ответить на все ваши вопросы.
— Хорошо, не буду беспокоить, — ответил ей оперативник, проходя в зал, где ему предложили сесть на диван, обтянутый бежевым велюром.
Каприн оглядел помещение и отметил про себя, что здесь живет семья с достатком: модная стенка того же бежевого цвета, добротные ковры на стене и на полу, хрусталь, японский телевизор «Шарп», который только стал появляться в городе и был непозволительной роскошью для многих жителей, рядом магнитола той же марки…
«Интересно, где они набрали все это добро? — думал оперативник, прежде чем приступить к допросу молодой хозяйки. — Коммерсанты или работают в торгпредставительстве?»
Девушка пододвинула к Каприну журнальный столик на колесиках, а сама села напротив на плетеное кресло.
Опер открыл папку и вытащил оттуда чистый бланк протокола допроса, расписал шариковую ручку, но потом, передумав, попросил:
— Сначала расскажи, а потом все твое повествование занесем в протокол.
Вдруг из дальней комнаты послышался женский крик:
— Маша, с кем ты разговариваешь?
Девушка вскочила на ноги и, шепнув мимоходом: «Это мама», покинула зал. Вскоре она появилась в сопровождении женщины, которую поддерживала под руку, и познакомила ее с оперативником:
— Моя мама, зовут ее Валентина Васильевна.
Женщина тихо опустилась на кресло и, разглядывая оперативника, спросила:
— Молодой человек, вы из милиции?
— Да, из милиции, — утвердительно кивнул Каприн. — Маше я все объяснил.
— Маше? — удивленно проговорила женщина. — Вы знаете друг друга?
— Мама, это я разрешила называть меня «Машей», — раздраженно бросила дочь. — Я не так стара, чтобы меня называли по имени и отчеству.
— Однако, — осуждающе покачала головой мама и протянула оперативнику руку: — Молодой человек, покажите ваше удостоверение.
Изучив документ, она осведомилась:
— Какие вопросы вас интересуют?
— Все, что связано с личной жизнью потерпевшего, то есть вашего супруга: чем занимался, кто у него были друзья, взаимоотношение в семье, были ли у него враги… В общем, меня интересует все, что помогло бы раскрытию преступления.
Девушка расположилась рядом с мамой на пуфике, и они, дополняя друг друга, стали рассказывать о главе семейства:
— Со своим мужем Евгением Петровичем Шамаевым мы соединились в семидесятом году. Муж тогда работал в авиаотряде, и через три года нашей совместной жизни нам выдали вот эту квартиру…
Хозяйка обвела рукой зал, погладила дочь по спине и продолжила:
— Когда мы переехали сюда, Машеньке было всего два годика. Жили хорошо, муж сначала пилотировал на АН-24, а потом пересел на «Тушку», летал по маршрутам: Владивосток, Хабаровск, Иркутск, и даже в Москву и Краснодар. Когда Маша окончила школу, отец решил уйти с работы, так как там перестали нормально платить зарплату, заставляли работать сверх нормы, в коллективе воцарилась нездоровая обстановка. Итак, когда Маше исполнилось семнадцать лет, отец ушел с работы…
— Не семнадцать, а шестнадцать, — поправила маму дочь. — Я окончила школу в шестнадцать.
— Не столь это важно, — помахал рукой Каприн. — Продолжайте рассказывать, чем занимался муж, когда лишился основной работы.
Женщина стала рассказывать, оперативник, пропустив ее слова мимо ушей, поневоле переключил свое внимание на девушку.
«Как она хороша! — думал он, вглядываясь в ее лицо. — В ней есть что-то такое непостижимое уму, ее фантастическая привлекательность не присуща многим девушкам… На такую можно и жениться. Эх, хороша Маша, да не наша!»
Каприн не был женат и, как было отмечено выше, к любви и к созданию семьи он относился довольно легкомысленно. Но сидящая перед ним девушка выпадала из общего ряда его мимолетных подруг, вся ее манящая внешность подсказывала, что с такими, как она, отношения могут быть только серьезными и настоящими.
Оперативник вздрогнул от громкого оклика женщины:
— Молодой человек, вы меня слушаете?
— Да, да, слушаю. Итак, где, говорите, он работал?
— Да я же уже сказала, — недовольно поворчала она. — Пошел в коммерцию.
— Расскажите, в чем заключалась его коммерция?
— Папа возил аппаратуру… — начала было рассказывать дочь, но мама прервала ее, сделав знак ладонью:
— Маша, не торопи события, дай мне изложить все по порядку. Лучше иди на кухню, приготовь чай для работника милиции.
Сопроводив взглядом дочь, женщина приступила к рассказу:
— У него остались связи во Владивостоке, как раз там его друг, тоже бывший летчик, открыл совместное предприятие «Альянс» по импорту японской и корейской продукции, и Женя начал возить сюда аппаратуру и бытовые приборы. Дела у мужа пошли сразу в гору, качественная иностранная вещь нужна всем. Он арендовал помещение, нанял продавцов и стал торговать…
— Теперь понятно, откуда у вас «Шарпы», — догадался оперативник. — Значит, занимался коммерцией вплоть до вчерашнего дня?
— Да, уже четыре года, как стал коммерсантом, — грустно промолвила женщина и вытерла ладонью навернувшиеся слезы.
— У вас имеется машина?
— Да, иномарка. Муж из Владивостока пригнал в этом году весной.
— Какой марки и модели, какого цвета?
— Вишневая. А вот в марках автомашин я не разбираюсь.