Виталий Егоров – Раскрыть свое убийство (страница 10)
На Каприна никто не обратил внимания, и он, оглянувшись по сторонам, зашел в зал, где находился гроб с покойным, левый глаз которого был закрыт марлевой повязкой.
У изголовья гроба на стульях сидели Маша с матерью, рядом расположились несколько женщин. Каприн встал возле двери и неотрывно следил за лицом Маши. Вдруг девушка, встрепенувшись, посмотрела в сторону оперативника; их взгляды встретились, он увидел в ее глазах чувство признательности.
«Не осудила, не отторгла взглядом, значит, ждала меня», — подумал оперативник с накатившимся в груди теплом.
Стало время произносить траурную речь. Ведущая, которая сидела рядом с женой покойного, встала и, положив руку на ее плечо, тихо проговорила:
— Валентина, готова говорить?
— Да, — кивнула она и безуспешно попыталась встать, но ноги ее не держали.
Маша и ведущая помогли ей встать на ноги, и во время поминальных слов дочь все время поддерживала ее под локоть.
Когда вдова закончила говорить и, поддерживаемая с обеих сторон дочерью и ведущей, села на свое место, сыщик укорил себя:
«Надо было перед Козловым выдумать другую версию, а не то, что жена могла заказать мужа. Она переживает искренне, такое изобразить невозможно. Извините меня, Валентина Васильевна, был неправ, каюсь».
После этого ведущая дала слово Маше. Она встала и сказала только несколько слов: «Папа, прощай навеки, я тебя любила и буду любить» и, расплакавшись, села обратно.
Далее траурную речь произнесли соседи, бывшие сослуживцы, друзья покойного.
В конце церемонии ведущая обвела зал взглядом и спросила:
— Есть еще желающие?
Тут она обратила внимание на молодежь, которая скучилась возле двери.
— Вы одноклассники Маши? — спросила она. — Давайте, кто-то из вас пусть скажет слово, и на этом будем заканчивать церемонию прощания в квартире.
Послышалось перешептывание между молодыми людьми, и они общим решением делегировали одному из компании исполнить эту траурную миссию.
Парень среднего роста со светлыми волосами стал говорить, Каприн не слушал его, а всецело был погружен в раздумьях о девушке. Он неотрывно следил за ней: в темном платье с глухим воротником-стойкой она была утонченно красива, напоминая гимназистку дореволюционной поры, ее волосы, собранные в пучок, волновали и притягивали, лицо, затронутое глубокой печалью, стало ему еще милее, чем раньше.
Одним словом, он был всерьез болен любовью, и сейчас, зная бесполезность своих устремлений, никто бы не взялся вылечить его от этого недуга.
От грез оперативника отвлек голос ведущей:
— На этом заканчиваем церемонию в квартире, сейчас прощаемся с покойным, желающие могут выехать на кладбище, автобус стоит внизу.
Когда несколько мужчин стали выносить гроб из квартиры, Каприн, улучив момент, подошел к девушке и, взяв ее за руку, тихо проговорил:
— Маша, прими от меня глубокие соболезнования.
Она кивнула в знак благодарности и тотчас отвлеклась, чтобы помочь маме.
Подождав, пока все уедут на кладбище, Каприн, погруженный в свои мысли, тихо побрел в сторону работы. Личный сыск под благовидным предлогом ничего не дал, о чем он позже доложит своему руководителю.
Часть вторая
Любовь и напасть
1
Прошла неделя. За это время Каприн несколько раз разговаривал по телефону с Машей, «уточнял кое-какие детали», интересовался общими вопросами, скорее, не относящимся к делу. Девушка слушала оперативника охотно, по ее голосу он определил, что его звонки ей желанны.
Однажды утром, когда Каприн зашел в отдел милиции, дежурный милиционер через стекло сделал ему знак рукой, чтобы он зашел в помещение дежурной части.
— Что случилось? — поинтересовался оперативник, заглянув в дверь.
— Проходи, проходи, — жестом пригласил его дежурный. — Случилось ЧП, убили женщину. Я уже доложил начальнику, собираем группу.
— Вот те раз! — с сожалением воскликнул опер. — Хотел заниматься другими делами. Точно криминал?
— Точнее не бывает, огнестрельное в голову.
— Огнестрельное?! — воскликнул он. — Все, выезжаю! Как соберешь группу — предупреди, я поеду с напарником!
Прежде чем выйти из дежурной части, Каприн, засомневавшись, повернулся к милиционеру:
— Как определили, что огнестрельное? Кто-то сказал со стороны потерпевшей? Получается, бытовуха?[5] .
— Не, нет, не бытовуха, — помотал головой дежурный. — Первым на место происшествия прибыл Зайцев, он и определил, что ранение огнестрельное. Скорее всего, с целью грабежа.
Саныч, он же Петр Александрович Зайцев был сотрудником патрульно-постовой службы и являлся непревзойденным авторитетом не только среди своих коллег, но и для оперативников. Уже немолодой, он был самым опытным патрульным, который, переняв у уголовного розыска методы личного сыска, на своем маршруте раскрывал не только уличные преступления, но и злодеяния, совершенные в условиях неочевидности где-то в темных закутках людских жилищ. Был случай, когда он поймал преступника с чемоданом вещей убитого им человека. Перед несением службы он обязательно заходил к оперативникам и интересовался, на что обратить особое внимание во время патрулирования.
Поэтому, когда Каприн услышал фамилию Зайцева, понимающе поднял руки вверх:
— Тогда ясно, вопросов нет.
В кабинете находился Сологубов, который увидев старшего, воскликнул:
— Сеня, у нас огнестрел!
— Знаю, Володя, дежурный доложил, так что собирайся, скоро выедем на место происшествия, — распорядился оперативник и только собрался вскипятить чайник, заглянул Зайцев. Увидев его, Каприн поманил его рукой:
— Саныч, заходи, попьем чай, заодно расскажешь, что за мокруха.
— Значит, дело было так, — стал рассказывать патрульный, устало развалившись на кресло. — Вчера вечером заступил на ночное патрулирование. Под утро по рации поступило указание дежурного, что в одной из квартир, расположенной на нашем маршруте патрулирования, труп женщины. Со своим напарником зашли в эту квартиру и застали плачущего мужчину, который кивнул в сторону лежащей на полу женщины, в области головы которой образовалась большая лужа крови. Я подошел поближе, присмотрелся и увидел на лице женщины зияющую дыру, вокруг которой просматривались следы опаления от дымного пороха. Мои догадки, что это дымный порох, подтверждало и то, что в квартире пахло тухлыми яйцами. Как объяснил мужчина, женщина является его супругой. Они встали в шесть утра, чтобы быть первыми при сверке очередности целевого чека на покупку автомашины. Муж оставляет машину на ночь возле своей работы, поскольку у них во дворе ее несколько раз вскрывали, украв вещи и автомагнитолу. Когда он пошел за автомашиной, жена оставалась ждать ее в квартире. Вернувшись во двор своего дома, он несколько раз посигналил, но, не дождавшись жены, поднялся в квартиру и застал ее мертвой.
— А где сейчас муж? — поинтересовался у патрульного Сологубов.
— Остался в квартире.
— Без присмотра? А вдруг он сам убил жену? — высказал опасения оперативник.
Зайцев усмехнулся, мол, не учи ученого, я знаю свое дело, и ответил:
— Я оставил своего напарника охранять место происшествия. Он никуда не отпустит мужа потерпевшей.
— Молодец, Саныч! — похвалил постового Каприн. — Как всегда, ты поступил по инструкции. Значит, ты услышал запах тухлого яйца? Сероводорода?
— Да, был явный запах сероводорода.
— А вот я, когда дней десять назад выезжал на труп, не догадался принюхиваться, — с сожалением проговорил оперативник. — Тогда тоже был дымный порох, так что эти убийства могут быть взаимосвязаны.
— Да стопроцентно! — воскликнул Сологубов. — Вот преступники, как мы и ожидали, пошли на следующее дело. Сейчас-то, надеюсь, мы наступим им на пятку.
— Саныч, не интересовался, чем занимаются супруги? — спросил Каприн.
— Этого я не знаю, — пожал плечами патрульный. — Муж был в таком состоянии, что с ним разговаривать было бесполезно.
Когда был налит чай, заглянул дежурный, который сообщил, что следственно-оперативная группа собрана и надо выехать на место убийства.
— Прости, Саныч, чай попьем в следующий раз, — извинился перед патрульным опер и кивнул Сологубову: — Володя, выезжаем.
Их встретил такой же каменный дом, как у Шамаевых с пятью этажами и шестью подъездами. Зайдя в квартиру, следственно-оперативная группа застала хозяина отрешенно сидящим за столом на кухне. Рядом на кресле расположился милиционер, который при виде оперативников встал и доложил:
— Старший сержант патрульно-постовой службы Гареев. Охраняю место происшествия.
Каприн, поздоровавшись с милиционером за руку, поблагодарил:
— Спасибо за службу, сейчас можешь быть свободен.
Судебный медик, как раз тот самый, который выезжал на труп Шамаева, еще не приступив к осмотру, озадаченно заметил:
— О-оо, история повторяется. Сыщики, вам придется искать одних и тех же.
— А мы знаем, — хмуро ответил Сологубов. — Сразу было ясно, что действует одна и та же банда.
Пока следователь прокуратуры и судебный медик возились с трупом женщины, Каприн решил поговорить с мужем убитой, приказав Сологубову: