Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 82)

– Давай наливай чай, – приказал старший. – Попробуем пирожные.

За столом оперативница рассказала:

– Поговорила с Чуркиной, а она оправдывается, что не выдержала того, как Михайлова зашла в камеру: с надменным видом брезгливо морщила нос, ее, как человека, вообще не замечала. Ну и взорвалась она негодованием, схватив ее за волосы. «Сорока» хорошо работала на воле, своей нахрапистостью и наглостью добывала любую информацию, а в камере надо вести себя тихо и мирно, к разрабатываемому относиться с лаской и нежностью, лишь бы тот заговорил. Одним словом, я простила ее и продлила сотрудничество еще на полгода. Конечно, она сильно пьет, но что-то на хвосте еще может принести.

– Не переживай, Света, с «Сорокой» решай, как тебе заблагорассудится, – махнул рукой сыщик. – Только будет одна просьба: сейчас меня будут таскать в прокуратуру, поэтому пусть она напишет объяснение, мол, в милицию попала за мелкое хулиганство, в камере повздорила с какой-то женщиной, которая сама спровоцировала драчку, что она только защищалась.

– Ну так и было же! – засмеялась оперативница. – Всю правду и напишет.

– Шпашибо, Швета, – прошамкал сыщик с полным ртом, – пирожные обалденные!

После чаепития, когда Скворцова покинула кабинет оперативников, Власич пересказал старшему группы разговор со следователем и что Михайлова следует освободить.

– Я тоже думаю, что его надо пнуть из камеры, – согласился Протасов. – Душа не лежит к тому, что это он совершил убийство.

Сыщик с готовностью вскочил на ноги и, направляясь к двери, бросил:

– Сейчас я его приведу, поговорим напоследок.

Вскоре Михайлов сидел перед оперативниками: потрепанные волосы, помятый костюм, несвежая рубашка, щетина… Одним словом, от его прежней благообразности не осталось и следа.

– Надо полагать, жена уже все знает, – изрек он, суетливо поглаживая свое колено. – Вы рассказали ей о наших с Симоной отношениях?

– Да она без нас все знает, – хмуро выронил Протасов. – Уже успела посидеть у нас камере, а сейчас накатала жалобу в прокуратуру.

– На вас? – удивленно спросил мужчина. – Она пожаловалась на вас?

– Да, написала заявление, что мы посмели ее задержать.

– За что ее задержали? – огорченно спросил Михайлов.

– За то же самое, что и вас.

– Это абсурд, – помотал головой задержанный. – Со мной все ясно, ведь я состоял в отношениях с убитой женщиной, а жена-то тут при чем?

– Она на нее дышит ядом. Ревнует ее к вам, – ответил Власич.

– А вы подлили масла в огонь, – укоризненно покачал головой Михайлов. – Зачем вы ей все рассказали?

– А как нам надо было поступать? Мы же задержали вас и должны были объяснить причину задержания. Ничего, объяснитесь, она поймет и простит.

– Вы ее не знаете, – тяжело вздохнул мужчина и спросил: – Вы меня хотите арестовать?

– К сожалению, нет. С вас подозрение не снято, мы будем проверять вас дальше, а теперь идите домой.

– Спасибо. – Мужчина вытер ладонью вспотевший лоб. – Я могу прямо сейчас идти домой?

– Да, можете.

Когда мужчина заторопился к выходу, Власич остановил его вопросом:

– Сенцову знаете?

Остановившись как вкопанный, Михайлов обернулся и спросил:

– Какая Сенцова?

– Вера Георгиевна.

– Это та, которая получает у меня товар?

– Да, она.

– Почему вы про нее спрашиваете?

– Ее убили.

Мужчина вздрогнул всем телом и неуверенной походкой вернулся обратно, присев на стул.

– Кто ее убил? – еле выдохнул он.

– Мы это хотели узнать у вас, – ответил Протасов. – Какие у вас были отношения с этой женщиной?

– В смысле? – Михайлов непонимающе посмотрел на оперативника. – Не состояли ли в любовных отношениях?

– Именно это я хочу услышать от вас.

– Нет, конечно! Неужели я похож на героя-любовника, окучивающего женщин налево и направо? На тот момент Симона была у меня единственной, и я действительно ею увлекся очень сильно. А эта Вера… такие женщины не в моем вкусе.

– Ладно, идите и думайте, – указал Протасов. – В случае необходимости мы вас вызовем.

23

Власич пришел домой пораньше, повозился с детьми и сел ужинать. Жена, наливая чай, заметила:

– Толя, ты как-то осунулся весь, аж почернел. Что, не ладится с работой?

– Не почернел, а загорел, – рассмеялся муж. – Видишь, какая стоит погодка – асфальт плавится.

– Толя, никак не могу у тебя спросить – как с той коммерсанткой, которая пропала? Нашлась?

– Нет, Наташа, не нашлась. Более того, убили вторую коммерсантку, которая…

– Еще одну?! – воскликнула она, невольно перебив мужа на полуслове. – Кто она такая?!

– Тоже торговала бытовой химией, только на другом рынке. Утром соседка заглянула к ней в квартиру, а она в прихожей с удавкой на шее.

– Какой ужас! – схватилась за виски жена. – Это одни и те же преступники!

– Женская логика не лишена логики, – засмеялся Власич. – Немногим более суток назад я разговаривал с одной коммерсанткой, которая выдвинула точно такую же версию. Да, Наташенька, мы думаем, что в городе объявилась банда, убивающая и грабящая предпринимателей, вернее, предпринимательниц.

– Тогда следует ждать еще убийств? – тревожно изогнула брови жена. – Господи, когда же закончится это лихое время?!

– Тьфу, тьфу! – постучал по столу муж. – Надеюсь, что мы не дадим этому случиться.

Ночью спалось плохо, Власич долго ворочался в постели и, когда забрезжил рассвет, забылся беспокойным сном, но спать ему было не суждено. Зазвонил телефон, он вскочил с постели и схватил трубку. Это была Хромова, она шепотом сообщила:

– Анатолий, возле двери Ксюши кто-то стоит.

– Кто?! – от неожиданности воскликнул опер. – Выглядывали наружу?

– Нет, боимся.

– Откуда тогда узнали, что там кто-то стоит?

– Ксения услышала стук в ее дверь и разбудила меня. Подошли к нашей двери, приложили уши и услышали, как кто-то копошится возле двери Ксении.

– Когда это было?

– Только что.

– Ждите, я скоро буду.

Власич, набрав дежурного по управлению, назвал адрес и попросил:

– Отправьте туда ночную милицию, там кто-то ломится в дверь к потерпевшей. Я одеваюсь и бегу туда, буду минут через десять. Будьте предельно внимательны, это могут быть преступники, разыскиваемые нами за убийство.

Подбегая к дому Кухтиной, сыщик издалека увидел патрульную машину с проблесковым маяком и облегченно выдохнул: