Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 78)

– Хорошо, – испуганно ответила она. – А что случилось-то?

– Где сейчас Сенцова?

– Сегодня не пришла на работу. Вот и я сейчас думаю, куда она запропастилась. Звонила несколько раз ей домой – не поднимает трубку.

– Пелагея Никитична, с ней случилась беда. Вы сможете сейчас прийти в управление милиции?

– Ой, что с ней?! – вскрикнула от неожиданности женщина. – Она жива?!

– Подойдите в управление, тут все объясним, – уклонился от ответа сыщик. – Кабинет номер двадцать два.

– Хорошо, бегу, – сипло выдохнула в трубку женщина.

Как только сыщик положил трубку, зазвонил телефон. Это был водитель Михайлова, Власич строго отчитал его:

– Товарищ Заказчиков, почему опаздываем? Ты должен был позвонить мне в шесть, а теперь уже восемь.

– Закрутился с делами, – виновато оправдался тот. – Куда мне подойти?

– В двадцать второй кабинет управления милиции.

– Сейчас выезжаю.

– Давай торопись!

Между тем в камере городского управления милиции разыгралась трагикомедия. Когда Михайлова зашла в камеру, ее встретила неопрятная, явно пьющая женщина, которая восседала на скамье, расположенной вдоль одной из стен и занимавшей почти всю ее длину. Она смерила вновь прибывшую взглядом, полным пренебрежения и осведомилась:

– За что повязали, подруга?

Не удосужив ее ответом, Михайлова прислонилась к стене спиной и, скрестив руки на груди, о чем-то думала.

– Ты, баруха «честная», не строй из себя порядочную! – угрожающе высказалась Марамойка. – И не зыркай на меня своими поросячьими гляделками – враз потушу!

– Я тебе не подруга и не это… не баруха! – резко бросила задержанная. – И перестань меня донимать, я не хочу с тобой разговаривать!

– Ой, ой, ой, какая она недотрога! – ехидно рассмеялась агентесса. – Погоди, как попадешь на зону, коблы тебя моментально сделают ковырялкой —они любят таких пышнотелых!

– Иди ты, шваль подзаборная! – сквозь зубы процедила женщина. – С такими бичихами, как ты, противно даже разговаривать!

– Это ты кого назвала бичихой?! – Марамойка встала и, подойдя к Михайловой, схватила ее за волосы, приговаривая: – За базар надо ответить!

Завязалась потасовка, рослая и физически сильная Михайлова, удерживая агентессу на расстоянии за волосы, свободной рукой стала стучать в дверь. Вскоре в камеру зашел дежурный милиционер, разнял дерущихся женщин и вывел из помещения агентессу, чтобы водворить в другую камеру.

Когда Протасов и Власич, в ожидании Дормидонтовой и Заказчикова пили чай, в кабинет заглянул дежурный милиционер, который сообщил неприятную новость:

– Ваши женщины в камере передрались, я отселил одну из них в другую камеру.

– Зачем?! – возмущенно спросил сыщик. – Передерутся и помирятся – пусть бы посидели дальше!

– Не могу, – категорично помотал головой дежурный. – Если они убьют друг друга, отвечать мне.

– Вот так дела-а-а! – возмущенно протянул сыщик и взялся за телефон, чтобы позвонить Скворцовой.

Когда оперативница подняла трубку, Власич предъявил ей претензии:

– Света, кого ты нам подсунула? Твоя агентесса избила нашу фигурантку. Ты хорошо ее инструктировала перед посадкой?

– Ах, шалава подзаборная, дрянь этакая! – выругалась Скворцова. – Конечно, инструктировала, но она уже спившаяся, от нее толку мало!

– Эх, а я так рассчитывал на нее, – с сожалением произнес опер. – Фигурантку придет выпускать.

– Извини, Толя, так получилось, – виновато вздохнула оперативница. – А Марамойку я все-таки исключу из нашей сети. Я лелеяла надежду, что она, утратив свои качества на воле, будет хорошей внутрикамерницей. Но увы!

– Правильно, надо с ней расстаться, иначе действительно подведет под монастырь, – удрученно заметил опер. – Считай, что уже подвела…

Закончив разговор со Скворцовой, сыщик в расстроенных чувствах развалился в кресле. В голове у него роились обреченные мысли, он хотел проверить жену Михайлова, и только потом решить вопрос о ее задержании на трое суток, а теперь придется отпускать подозреваемую, так и не узнав, что кроется за ее душой.

«Ничего, надо хорошенько проверить ее мужа, – успокоил себя оперативник. – Этот семейный клубок с криминальным привкусом надо распутать, начиная с него».

Вопрос Протасова отвлек его от раздумий:

– И что собираешься с ней делать? Отпускать?

– Да, Алексей, выпустить, – обреченно кивнул сыщик. – Пока не за что ее задерживать.

– Да, надо отпускать, – согласился старший группы. – Пожалуется в прокуратуру, потом не оберешься бед.

– Она так и так пожалуется, – раздраженно махнул рукой Власич. – Плохо, что Скворцова со своей агентессой подвела, теперь сиди и гадай, виновата ли супруга основного фигуранта!

Разговор оперативников прервало прибытие Дормидонтовой, а следом за ней и Заказчикова.

20

Приказав Заказчикову подождать в коридоре, опера пригласили Дормидонтову в кабинет, где Власич ошарашил ее страшной новостью:

– Сенцовой нет в живых. Неизвестные убили ее в своей квартире.

Женщина, ойкнув, опустилась на стул. Растерянно глядя на лица оперативников, через силу выдавила:

– Что случилось?

– Я же говорю, что ее убили, – ответил Власич и предложил: – Расскажите, как прошел день.

Женщина, дрожащими пальцами поправляя волосы, стала рассказывать:

– С утра пришла на рынок, торговала до обеда. В час дня пошла к Вере, чтобы вместе пообедать в забегаловке на территории рынка – мы всегда вместе обедаем. На месте ее не оказалось, торговка из соседнего ряда сообщила, что ее не было с утра. Подумав, что она заболела, я пообедала одна и торговала до вечера.

– Значит, не знали, что с ней случилась беда?

– Откуда?! Думала, что она просто заболела и не пришла на работу. Но чувство тревожное было в груди, да и этот сон…

– Что за сон?

– Как будто нас с Верой преследует маньяк, Вера падает, и маньяк заносит над ней нож… С криком проснулась от страха.

– Оставим сон. Вы слышали, чтобы Сенцовой угрожали?

– Нет, она бы мне рассказала.

– Что вы сами думаете по поводу убийства вашей подруги?

Женщина осторожно осведомилась:

– А не те ли это преступники, которые убили торговку с центрального рынка?

– Вам бы работать в уголовном розыске, – усмехнулся сыщик. – Мы тоже так предполагаем.

– И кто же они такие? – расширив глаза от ужаса, спросила женщина. – Они и меня могут убить?!

– Вы с кем живете в доме?

– С мужем и двумя дочерями.

– Ну, к вам вряд ли они сунутся. Преступники выбирают одиноких.

– Верка-то жила одна… – Дормидонтова, качаясь из стороны в стороны, заохала: – Бедная моя подружка!

Женщина стала плакать, и Власич обратился к Протасову: