Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 74)

– А в чем дело? – испуганно блеснули глаза директора. – Что-то случилось? Нашли Симону?

– В какой-то степени – да, – кивнул сыщик. – Заводите и поехали.

– Что это значит: «В какой-то степени»? – непонимающе пожал плечами Михайлов. – Ее нашли? Она жива?

– Вам лучше знать, – хмыкнул Власич и сердито бросил: – Так едем или нет? Или мне садиться за руль?

– Ладно, поехали, – прерывисто вздохнул мужчина, заводя мотор. – Что там такое случилось, что с раннего утра таскают в прокуратуру?

Войтенко еще не было на работе, сыщик завел Михайлова в кабинет, любезно предоставленный ему дежурным следователем, и стал разговаривать с подозреваемым.

– Радомир Максимович, почему вы мне тогда сказали неправду? – спросил сыщик. – Не солидно это с вашей стороны, мы с вами не в бирюльки играем, а ищем пропавшую женщину.

– Вы о чем? – Мужчина покраснел, сыщик заметил, что кончики его пальцев мелко дрожат. – Где я солгал?

– Да не стройте из себя примерного семьянина, – ухмыльнулся оперативник. – Вы с Симоной состояли в близкой связи, и скрыли это от следствия.

Мужчина стал пунцовым и, ничего не говоря, достал носовой платок, приложил ко лбу, вытирая выступившие вдруг капельки пота.

– Откуда вы это взяли? – наконец заговорил он. – С Симоной у нас ничего такого не было.

– Было! – резко крикнул Власич, от чего допрашиваемый вздрогнул и выронил платок. – В декабре ночью вы посетили ее! Слушайте, гражданин Михайлов, отрицать это бесполезно, вас опознали соседи!

Сыщик решил использовать свой излюбленный прием – взять на пушку, и ему это удалось. Михайлов поднял с пола платок, помял в пальцах и, терзаемый какими-то внутренними муками, стал рассказывать:

– Да, мы встречались с Симоной. Но поверьте, я скрыл этот факт не потому, что хотел ввести вас в заблуждение, а исключительно ради того, чтобы об этом не узнали моя жена и Свиридов. Впервые у нас это случилось полтора года назад – мы с Симоной уединились у меня на работе в комнате отдыха. Потом еще были встречи, иногда выезжали на машине на лоно природы, но это было редко, от силы три-четыре раза, а в основном все происходило у меня на работе. При людях мы старались не показывать свое отношение друг к другу, я всеми силами пытался соблюдать конспирацию, ведь если об этом узнают жена или Свиридов, то не миновать больших проблем. В декабре я действительно был у Симоны дома. В этот день я гулял в ресторане со своими деловыми партнерами. После вечера я, купив в ресторане букет цветов, пришел к Симоне, где меня, наверное, и видели соседи. Это был единственный случай, когда я посетил ее дома. Побыв у нее часа полтора, я ушел домой, так как жена начала бы беспокоиться. Перед уходом я пригласил Симону на наш корпоратив, где случился скандал с женой, о чем я ранее все рассказал вам начистоту. После нового года Симона уехала в Иркутск, и мы больше с ней не встречались, поскольку она как-то охладела ко мне, да и я сильно не искал встречи с ней. Да, она приходила на базу, заходила ко мне в кабинет, мы разговаривали на разные темы, но тех чувств, которые возникли между нами в начале нашего знакомства, уже не было. Вот и все, больше мне добавить нечего. Извините, что первый раз я рассказал вам не всю правду.

– Значит, Радомир Максимович, после нового года вы с гражданкой Кухтиной не встречались? – спросил опер.

– Встречались, но только по линии трудовой, коммерческой деятельности. Любовных встреч не было.

– Вы понимаете, что поставили себя в сложную ситуацию. Своими ложными показаниями вы усугубили свое положение. Как вам теперь верить? Где гарантия, что вы не причастны к исчезновению гражданки Кухтиной?

– Ну как мне доказать, что я ее не убивал?! – воскликнул Михайлов с отчаянием.

– Своим деятельным раскаянием и помощью следствию.

Сыщик оглянулся и увидел Войтенко, который и произнес эти слова. Оказывается, он тихо зашел в кабинет и услышал последний фрагмент разговора сыщика с подозреваемым.

Михайлов непонимающе посмотрел на зашедшего мужчину в штатском, сыщик объяснил:

– Это следователь прокуратуры Владимир Иванович Войтенко, он будет вести ваше дело.

– Какое дело?! – от неожиданности вскрикнул Михайлов. – Против меня завели уголовное дело?!

– Да, убийство гражданки Кухтиной с последующим сокрытием трупа, – кивнул Власич. – Пока не поздно, надо выдать место захоронения тела и рассказать мотивы преступления – это учтется в суде.

Михайлов, ничего не говоря, схватился за голову и впал в оцепенение.

Сыщик, потеребив его за плечо, спросил:

– Вам дать чистый лист бумаги, или сначала все расскажете? Так и быть, пойдем навстречу и оформим явку с повинной.

Подозреваемый встрепенулся и отрицательно помотал головой:

– Мне не о чем писать, не в чем признаваться. Если хотите, то можете арестовать, но это будет ужасная ошибка с вашей стороны.

Войтенко, попросив сыщика уступить ему место, сел за стол напротив Михайлова и спросил:

– Радомир Максимович, я буду вас допрашивать. Вы готовы?

– Делайте что хотите, – отрешенно выронил мужчина. – Только жене не говорите о наших амурных связях с Симоной.

В это время в кабинет зашел дежурный следователь Степашин и, собирая папку с бланками, выругался:

– К черту это убийство! Только хотел сдать дежурство и идти домой – ан нет, выезжай на мокруху! Теперь домой попаду только к обеду!

Войтенко повернулся к дежурному и спросил:

– Что случилось, Степа?

– Да убийство! Какую-то бабу мочканули.

– Удачного раскрытия, – напутствовал его Войтенко. – Немножко не повезло тебе с дежурством.

– Немножко?! – криво усмехнулся дежурный следователь, покидая кабинет. – На все сто!

Когда Войтенко стал допрашивать подозреваемого, сыщик сел за соседний стол и набрал номер телефона дежурной части. Услышав в трубке голос дежурного сержанта Мелехина, он спросил:

– Юра, что за убийство у тебя произошло?

– Да убили какую-то женщину, – зевнул в трубку милиционер. – Надо же, за полчаса до смены!

– Каковы обстоятельства убийства? И почему сразу убийство, а не несчастный случай?

– Да убийство, – досадливо вздохнул дежурный. – Утром женщина увидела приоткрытую дверь соседки, заглянула в квартиру и увидела на полу в прихожей хозяйку с завязанными за спину руками и удавкой на шее.

– Кто от нас поехал на место происшествия?

– Протасов собирает группу, сейчас выезжаем. А ты-то сам где?

– В прокуратуре. Меня освободили на три дня от всех других дел, занимаюсь пропажей женщины.

– Поня-я-ятно, – протянул дежурный милиционер. – Надеюсь, Протасов быстро раскроет преступление.

Тщетно попытавшись дозвониться до Протасова, который, очевидно, был озабочен сбором группы для выезда на убийство, Власич оставил свои попытки найти его и присоединился к допросу бывшего любовника пропавшей женщины.

– Значит, отрицаете свою вину? – спросил следователь. – Вам надо крепко подумать, прежде чем отвергать очевидное.

– Не убивал, – устало помотал головой подозреваемый. – Моя вина только в том, что какое-то время был увлечен Симоной, но в последнее время мы расстались. Вот скажите мне, товарищ следователь: какой резон мне ее убивать?

– Как «какой»?! – удивленно вскинул голову Войтенко. – Во-первых, деньги. У нее была кругленькая сумма, которая исчезла. Во-вторых: вы боялись разоблачения перед женой, если она узнает про ваши отношения с другой женщиной. В-третьих…

Следователь на миг задумался и коротко махнул рукой:

– …это оставим на потом. Итак, у вас были веские основания убить гражданку Кухтину. Отрицать не имеет смысла, лучше чистосердечно признаться во всем, указать место сокрытия трупа, раскаяться в совершенном преступлении.

– Да не убивал я ее! – с надрывом возопил Михайлов. – Это какая-то фантасмагория, в жизни не представлял, что окажусь в таком положении!

Войтенко достал чистый бланк протокола и, заполняя его, между делом объявил:

– Радомир Максимович, я вас задерживаю согласно статьи сто двадцать два уголовно-процессуального кодекса РСФСР на трое суток, в течение которых вам будет предъявлено обвинение в убийстве гражданки Кухтиной. В камере хорошенько подумайте, оцените свое положение, и сделайте первые шаги к очищению совести и души.

– Тело-то надо выдать дочери, пусть похоронит по-человечески, – надавил на сознательность задержанного сыщик. – Каким же образом вы ее умертвили? Осталось хоть что-то, чтобы похоронить?

– Не убивал я ее, – в очередной раз повторил Михайлов. – Время покажет, кто из нас был прав.

– Время-то покажет, – усмехнулся сыщик. – Но к тому времени, когда освободитесь из колонии, вам будет уже за шестьдесят, считай, вся жизнь прожита насмарку.

Прежде чем выйти из кабинета в сопровождении сыщика, задержанный попросил следователя:

– Не говорите жене про мои отношения с Симоной, объясните, что просто подозреваете меня в убийстве гражданки из-за денег.

– Ну, это как получится, – развел руками Войтенко. – В конце концов она все равно все узнает.

– Да вы жену боитесь больше, чем тюремного заключения, – неодобрительно покачал головой Власич. – А зря: с женой можете договориться, уладить проблему, а с законом – нет.

Поместив Михайлова в изолятор, сыщик нашел своего агента «Вьюна», того самого, который посидел с Гришаевым, и проинструктировал: