Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 529)

– Худое дело затеяли. А ведь женщина-то была непростая, она правнучка известного в этих краях шамана. Прежде чем пуститься в такую греховность, надо умолять высшие силы, чтобы они не гневались, накормить их досыта, дабы они уняли свое негодование…

Василий подскочил к этому старику и стал толкать его в сторону, приговаривая:

– Иди отсюда, пьянь, тут тебе никто не нальет и стопочки!

Когда рабочие начали рыть могилу, старик словно улетучился – никто не видел, как он ушел.

Вскоре рабочие вырыли яму до надгробной дощатой ниши. Нет, чтобы Василию дождаться, когда рабочие закончат свое дело, он решил поторопить события: приказал рабочим выйти из могилы, схватил с земли топор и, спрыгнув вниз, с размаху ударил им по доске. Тут случилось невероятное: из образовавшейся дырки с шипением стал вырываться воздух, он был ощутим на взгляд – серовато-белесого цвета, и ударил Василия по лицу. Стоявшие вокруг люди бросились врассыпную. Василий тоже выскочил из могилы, попытался улыбнуться вслед убегающим людям, но вдруг почувствовал во всем теле слабость и резко присел на землю. Далее произошло ужасное… – Людмила еще раз отхлебнула воды, пальцы ее мелко подрагивали. Немного помолчав, она вздохнула и продолжила дальше: – Василий на глазах у всех стал опухать. На груди порвалась рубашка, он начал задыхаться, на отекшем лице рот и глаза превратились в почти невидимые щелочки, пальцы в сардельку… Он потерял сознание, а когда очнулся, то ничего не видел, поскольку не мог приоткрыть распухшие веки. Люди с ужасом наблюдали, как за считанные минуты Василий превратился в неузнаваемое существо. Когда его под руки вели в машину, он жестом показал, что ему надо покурить. Кто-то подал ему курево, но он даже не смог взять его в рот, так как губы, разбухнув до невероятных размеров, были плотно сомкнуты. Тогда ему пальцами раздвинули губы и вложили туда сигарету. В больнице Василию поставили капельницу, дали противоаллергические средства. К вечеру ему полегчало, отечность немного спала, и его отпустили домой. Но ночью он снова попал в больницу, поскольку опять стал задыхаться. Пролежал там полмесяца и выписался с диагнозом астмы тяжелой формы. Далее он работать уже не мог, ушел с работы по инвалидности.

– Все, о чем ты мне сейчас поведала, это просто ужас! – тихо проговорил Обручев, впечатленный рассказом оперативницы. – Но этому есть объяснение – трупный яд… Тут никакой мистики, думаю, нет.

– Когда я была в морге, разговаривала с экспертом, он мне объяснил, что существование трупного яда – спорный вопрос. Нет четкого определения, что это такое, но патологоанатомы иногда заражаются им во время вскрытия трупа через порезанную кожу на руке. Когда я описала случай с Василием, эксперт не исключил, что трупный яд может передаваться и воздушно-капельным путем. Тем более в бескислородной, анаэробной среде токсины могут приобрести другие, более опасные свойства.

– Да, да, тут ключевую роль сыграло, наверное, отсутствие кислорода при разложении тела покойной. Например, смертельный ботулизм развивается в анаэробных условиях и может передаваться даже воздушно-капельным путем. Но ботулизм не действует моментально, там присутствует инкубационный период, а тут что-то другое, быстродействующее, но из той же области… Люда, сколько мы с тобой трупов перетаскали, перенюхали – навдыхались этого душка, но не заразились же до сих пор – потому что все они находились в кислородной среде, ботулизма или чего-то другого там не бывает в принципе.

– Все это правильно, но… Василий после того случая искал старика, который подходил к могиле. Но никто не мог объяснить, откуда он. В поселке такого человека нет. Да и выглядел он не по-современному: холщовая рубаха, косматые волосы… Одним словом, Василий думает, что этот старик из потустороннего мира, может быть, сам прадед той самой покойницы.

– Ну, ты скажешь тоже, – пожурил Обручев Людмилу. – Так можно и до чертиков договориться. Короче, так: сегодня вскрытие могилы отменяем, два-три дня плотно поищем Скворцова, а там будет видно. А сейчас я схожу в морг, побеседую с работниками, может, что интересное подскажут насчет разыскиваемого.

– Отлично! – приободрилась Яковлева. – Я всех брошу на поиски этого могильщика!

Мелкие хулиганы, заметно продрогнув, топтались возле «Москвича». В руке у хирурга была хозяйственная сетка с продуктами, молодой держал в руках трехлитровую банку алычового сока.

– Мужики, пройдемте ко мне в кабинет, – издалека крикнул им Обручев, взмахом руки приглашая пройти в управление.

Войдя в кабинет, он тут же объявил:

– Сегодня работа отменяется. Я сейчас отпускаю вас домой, побудьте в семье до вечера, а там явитесь в изолятор. Дежурному доложите, что весь день были на кладбище – рыли могилу. А через два-три дня я вас заберу обратно, и уже по-настоящему пойдем копать. Согласны?

– Конечно! – обрадовались хулиганы. – Дома помыться, побриться, поменять одежду…

– Тогда до свидания!

– А продукты? – вопросительно глянул на оперативника хирург. – На ваши деньги же куплены…

– Оставьте себе, – махнул рукой Обручев и улыбнулся: – Считайте, что от меня «грев» (продуктовая передача в тюрьмах). Вечером возьмите с собой в тюрьму.

– Ой, спасибо! – поблагодарил хирург опера, подбирая с пола сетку, и добавил: – банку сока оставим пока у вас, в изоляторе стеклянную посуду не пропускают.

– Конечно. Затолкайте в тот угол, где вещественные доказательства.

Когда арестованные выходили из кабинета, Обручев остановил хирурга вопросом:

– Сергей, а где ты сейчас работаешь?

– Пока нигде.

– А хочешь, я переговорю со знакомым врачебным начальником насчет работы? Только надо бросить пить…

– Я подумаю.

– Давай, думай. Через два-три дня встретимся, там и скажешь.

По следам банды

1

Прибыв после обеда в бюро судебно-медицинской экспертизы, Обручев решил сначала зайти в морг, поговорить с санитарами. Обычно все вскрытия трупов происходят до обеда, и, если нет ничего экстренного и завала криминальных трупов, после обеда в морге бывают только санитары, которые прибираются и вычищают все к следующему дню, выдают покойников родственникам, совместно с городской похоронной командой занимаются вопросами захоронения бездомных бродяг и неопознанных тел.

Его встретили два санитара: Мишуков Савелий, мужчина довольно презентабельного вида, странным образом оказавшийся в санитарах, и Обутов Семен, который в молодости мотался по зонам, но на старости лет решил успокоиться и пристроиться, по его меркам, на хорошей и сытной работе, дабы не пропасть от голода в нагрянувшее внезапно на двор лихолетье.

– Здорово, мужики! – поприветствовал опер санитаров. – Как дела, чем живете?

– Здравствуйте, Анатолий Евсеевич, – заулыбался Савелий, увидев знакомого милиционера. – За каким трупом? Вчерашняя «мокруха» под домом?

– Да не за трупом. А убийство, про которое ты говоришь, наши уже раскрыли по горячим следам. Меня интересует один человек, который здесь у вас работал.

– И про кого же идет речь? – насторожился Савелий.

– Меня интересует Скворцов. По фотографии лицо знакомое, но я что-то плохо помню его. Сколько он здесь работал?

– Совсем немного, от силы, полгода, – изменившись в лице, буркнул санитар. – Выгнали за пьянку. А что, разыскиваете его?

– Хотели бы с ним побеседовать. Он отсюда ушел на кладбище?

– Да, говорили, что могилы копает.

– А где он жил?

– Не знаю. У него постоянного места жительства не было, жил у кого-то в районе поселка Газовиков. Освободился из колонии и устроился к нам, но совсем не надолго.

– Наведывался сюда, в морг, когда его выгнали с работы?

– Нет, не приходил… – начал говорить Мишуков, но его на полуслове оборвал Обутов:

– Савва, он же приходил сюда недавно, тебя искал. Ты как раз болел тогда, отлеживался дома.

Савелий хмуро взглянул на своего напарника и промолчал.

– И что он хотел? – поинтересовался Обручев.

– Он спросил Савву, я и ответил, что он болеет. Тогда Гоша ушел, сказав, что пойдет к нему домой. Савва, он что, не приходил к тебе?

– Нет, конечно! – со злостью проговорил Мишуков, недобро поглядывая на напарника, и взялся за швабру. – На кой черт он мне!

– И больше не приходил? – посмотрел опер на Обутова, озадаченный резкой сменой настроения Савелия.

– Нет, не приходил.

– Хорошо, я пойду к судебным медикам.

Захлопнув тугую дверь морга, Обручев направился к зданию, где располагалось бюро судебно-медицинской экспертизы и сразу зашел к заместителю заведующего Максиму Михайловичу Горшкову. Они были хорошо знакомы, часто выезжали вместе на места преступлений и, бывало, не раз просиживали в ночной тиши милицейских кабинетов за рюмочкой после очередного удачного раскрытия убийства. Увидев его, судебный медик расплылся в улыбке:

– Анатоль, привет! (Он почти все имена переиначивал на иностранный лад. Николай был для него Николя, Сергей – Серж, Альберт – Альбертино, и так далее.) В честь чего ты в наших краях?

– Михалыч, меня привело к тебе одно щекотливое дело, – здороваясь, ответил Обручев. – Один ваш бывший санитар меня интересует.

– И кто же он?

– Скворцов. Знакомая личность?

– Скворцов, Скворцов… – в задумчивости проговорил судебный медик. – Это тот, которого мы выгнали за кражу?

– То есть как за кражу? – не понял оперативник. – Его же вроде за пьянку уволили.