Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 475)

– А кто именно изъял ваши вещи?

– Молодой парень в гражданской одежде.

– Рост?

– Довольно высокий.

Следователь бросил на стол три фотографии, среди которых был Смирнов. Осужденный, внимательно посмотрев на снимки, уверенно указал на него:

– Вот он и изъял мои вещи.

Допросив осужденного, следователь выехал в архив, где смог найти уголовное дело Шепелева. На первых же страницах он нашел протокол изъятия, составленный инспектором уголовного розыска Смирновым Э. С., где среди прочих вещей, был изъят нож с номером Б-1368.

Для Смирнова это было катастрофой. Если бы он не внял советам дежурного офицера и в состоянии прострации не вложил бы в руку убитого нумерованный нож, был шанс на спасение от длительного заключения. Он мог рассчитывать на более мягкое наказание, предусматривающее убийство в состоянии аффекта, или, как гласит статья 104 Уголовного кодекса Советской России, умышленное убийство, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего… А теперь о каком аффекте можно было говорить, если он умышленно пытался скрыть более тяжкое преступление?

После допроса и предъявления обличающих улик следователь арестовал Смирнова, водворив его в камеру дежурной части для последующего этапирования в изолятор. Когда следователь покинул здание милиции, Щукин приказал привести к нему арестованного. Как только Смирнова завели в кабинет, руководитель в сердцах воскликнул:

– Добился своего?! Я же тебя предупреждал!

Побледневший и осунувшийся арестованный угрюмо молчал.

– Почему ты от меня скрыл, что нож твой? – спросил его Щукин. – Уж если сунул этот чертов нож, то почему нумерованный?

– Кто знал-то, – пожал плечами Смирнов. – Я был в таком состоянии, что мало соображал. Дежурный Совенко подсказал, а я как робот… Николай Орестович, подумайте сами, если бы я был в адекватном состоянии, разве я вложил бы нож с номером трупу? В столе у меня валяется с десяток ножей, все без номера, а я выбрал именно его.

– Какой-то злой рок, – сокрушенно вздохнул начальник угрозыска. – Действительно, ты, с твоим опытом, никогда бы такого не допустил, если бы действовал осознанно.

– Я и говорю. Если бы не Совенко, я бы никогда не додумался до этого.

– Совенко? – переспросил Щукин. – Его допросили?

– Нет.

– Дай-ка я сейчас его вызову.

С этими словами Щукин набрал номер дежурного и приказал:

– Срочно найди мне Совенко, пусть зайдет ко мне.

Положив трубку, он обратился к Смирнову:

– Эдуард, с этим ножом ты усугубил свое положение. Если бы честно все рассказал, могли бы вменить сто четвертую. А сейчас тебе кто поверит-то? Все будут думать, что ты действовал осознанно, никакого аффекта не было, пытался укрыть более тяжкое преступление.

– Я все это понимаю, – вздохнул арестованный. – Назад ничего уже нельзя вернуть.

Во время этого разговора в кабинет зашел Совенко:

– Вызывали?

– Да, проходи, – пригласил его Щукин. – Расскажи-ка, что ты насоветовал Эдуарду, когда первый прибежал на место преступления?

– Ничего не советовал, – развел руками милиционер. – А что я мог советовать?

– А чтобы сунуть в руку убитому нож.

– Ничего подобного я ему не советовал, – отрицательно покачал головой офицер, кивнув в сторону арестованного.

– Но было же такое! – воскликнул Смирнов. – Как ты это мог забыть?!

– Не было такого, – упрямо повторил дежурный.

– А когда ты зашел в кабинет, возле трупа не заметил ножа? – спросил его Щукин.

– Нет, не было, – мотнул он головой. – Он был без ножа.

– А тебя по этому поводу допрашивали?

– Завтра допросят в прокуратуре. Сегодня вручили повестку.

– Ладно, иди уж, – приказал ему Щукин. – А мог бы помочь своему коллеге.

Совенко непонимающе посмотрел на Щукина:

– А чем я смогу ему помочь?

– Подтвердить, что Эдуард еще по горячке говорил тебе о том, что потерпевший смертельно оскорбил его, ты видел, в каком состоянии находился он, плохо соображал и по твоему совету неосознанно вложил нож в руку трупа. Надо тянуть на убийство в состоянии аффекта.

– Ничего подобного не было, – сквозь зубы проговорил дежурный. – Завтра я это подтвержу на допросе у следователя прокуратуры.

– Все, иди отсюда! – со злостью бросил руководитель. – Вот так рождаются предатели.

– Вот видишь, какой он! – воскликнул Щукин, когда за Совенко закрылась дверь. – Не дай бог, случись война, он первым пойдет прислуживать врагам!

– Да ладно, его понять можно, – махнул рукой Смирнов. – Боится, что привлекут за укрывательство. Он будет стоять на своем, обратное я не смогу доказать.

– Ладно, держись, все будет хорошо, – на прощание напутствовал Щукин. – Чем смогу, помогу, пусть родные обращаются.

17

Мила, узнав, что муж находится в следственном изоляторе, упала на диван и полдня проплакала. Вечером пришла мама, которая уже знала о нагрянувшей беде. Она села рядом на диване и, гладя волосы Милы, говорила слова утешения:

– Ты слишком не убивайся. Эдуарда подержат, подержат, да и выпустят, ведь он защищал честь своей любимой девушки, а за это судят не так строго. Жизнь продолжается, тебе надо защитить диплом, заниматься воспитанием дочери. Людочка, доченька моя, все образуется, надо надеяться и верить.

Мила привстала с дивана, обняла маму и сквозь слезы проронила:

– Эдика посадят, и надолго. Я это чувствую.

К тому времени, когда начался суд над Смирновым, Мила защитила диплом и осталась работать при университете. Наступали девяностые, народ был озабочен добыванием хлеба насущного, поэтому суд над каким-то милиционером не привлек сколь-либо серьезного внимания.

Перед судом адвокат поговорил со своим подзащитным:

– А может быть, нам говорить, что потерпевший выхватил нож со стола, куда ты его ранее положил по опрометчивости?

– Этот вариант не пойдет, – отказался Смирнов. – Есть один свидетель, который утверждает, что ножа возле трупа не было.

– Совенко?

– Да, он.

– Что за урод такой! – в сердцах воскликнул адвокат. – Его надо самого привлекать к ответственности за укрывательство. Если тебя осудят за умышленное убийство, я добьюсь того, чтобы он пошел следом.

– Вряд ли, – махнул рукой Смирнов. – Следователь сделал его железным свидетелем обвинения, суд тоже будет придерживаться этой линии.

Суд длился полмесяца и закончился вердиктом: признать Смирнова Э. С. виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 103 УК РСФСР, и назначить ему наказание в виде десяти лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Для Милы это был удар. Своим чутьем, которое ее никогда не подводило, она поняла, что лишилась человека, с которым познала первую настоящую любовь. Она знала, что прежней счастливой жизни рядом с любимым мужчиной уже никогда не будет, вердикт приговора поделил ее жизнь на «до» и «после». Казалось, что она потеряла интерес к жизни: безучастно ходила на работу, вечером брала дочку из детсада, ужинала и ложилась спать, чтобы завтра повторить в точности то же самое. В промежутках этой монотонной жизни она носила продуктовые и вещевые передачи своему мужу в тюрьму.

В понедельник перед ноябрьскими праздниками ей позвонили:

– Людмила Алексеевна?

– Да.

– Вас беспокоит бывший начальник Эдуарда Николай Орестович Щукин. Слышали про такого?

– Да, Эдик много о вас рассказывал.

– Людмила Алексеевна, Эдуарда на днях этапируют на зону в Иркутскую область. Я был в изоляторе и встретился с ним. Он очень сильно просит организовать с вами свидание. Как вы на это смотрите?