Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 41)
– Слишком опасно, – Владлен сразу отбросил эту идею. – Смолин тертый калач, он же в камере сразу вычислил «нашего», на воле он это еще легче сделает. Упустим его – упустим все. Давай так, этот вариант оставим на потом. Если не сможем доказать вину, его же все равно выпустят. Вот тогда и будем проводить эту операцию.
– Хорошо, – Егор тоже понимал, насколько рискованно пытаться провернуть такую комбинацию со Смолиным.
Положив трубку, Владлен в задумчивости выпил уже остывший кофе, хотел вернуться к бумагам, но сразу оставил это занятие, так как его думы были совсем о другом.
Телефонный звонок прервал его мысли. Звонил Геннадий.
– Что, Влад, плохи дела? Николай мне все рассказал. Чувствую, что мне надо срочно выезжать, тебе там очень сложно одному.
– Да что сейчас торопиться, побудь там, сколько тебе отведено времени. Если получится, поработай с матерью Ефремова, с ее подругами, если, конечно, они у нее есть, с соседями. Может, какая-либо информация проскочит… – Владлен задумался, о чем бы еще попросить.
– Может, записать на диктофон этого ублюдка, он же в камере кому-то рассказывает, наверное. Вот это было бы доказательство! – предложил Геннадий.
– Я подумаю об этом, но как? Хорошо, сейчас соберутся опера, посовещаемся.
Владлен встал и прошелся по кабинету. Разговор с Геннадием натолкнул его на идею.
«Надо записать на диктофон его откровения в камере – вот единственное, что мы успеем за три дня!»
А как это сделать?
Владлен вспомнил далекую пору, когда он, молодой опер, совместно со старыми, прожженными сыщиками разрабатывал убийцу со звучной фамилией Семисынов. Вернее, он сначала занимался совсем другими делами – тяжкими телесными повреждениями, полученными одной старушкой то ли в результате криминала, то ли по неосторожности, при падении. Сама старушка, известная в микрорайоне бутлегерша, – потихоньку приторговывала спиртным, не гнушаясь и легкими наркотиками. Неделю назад ее нашли с разбитой головой у себя в доме и увезли в больницу. Она категорически отрицала криминальное происхождение увечья и утверждала, что ударилась головой при падении. Через неделю убежала из больницы, удивив видавших виды врачей – с такими повреждениями не то что бегать по улицам, передвигаться по палате было противопоказано. Видать, потерянная выгода от подпольной торговли не давала ей спокойно полечиться.
В самый разгар беседы с потерпевшей, Владлена по рации срочно вызвал начальник, и он, оставив старушку в покое, помчался в отдел.
У начальника сидели два оперативника из «убойного». Руководитель, предложив Владлену присесть, обратился к одному из оперативников:
– Давай, объясни.
– Димов, почему мы к тебе обратились? Ты работаешь у нас недавно, еще не примелькался среди преступного элемента, тебя в лицо мало кто знает. Поэтому мы хотим тебя ввести в разработку – пойдешь в камеру. Придумаем легенду, что ты украл шапку или что-то в этом роде. Дело очень серьезное, человек подозревается в убийстве, а труп еще не обнаружен. Он полностью отрицает свою вину, а без трупа в суд дело не направишь, как говорится – нет тела, нет дела. Вкратце вот так. Согласен?
Владлен слышал от сослуживцев, что иногда таким способом «обкатывают» молодых оперативников, и с радостью принял предложение старших товарищей поучаствовать в разработке, безусловно, опасного преступника. Он был горд, что ему оказали доверие в проведении столь ответственной оперативной комбинации.
– Я согласен, только бы домой съездить, поменять одежду.
– Да ты не торопись, мы тебя введем в камеру ночью, часикам к четырем, все успеешь, – успокоил его оперативник.
– Ну, все, вопрос решили, – подытожил короткую летучку начальник уголовного розыска. – Теперь идите к себе в кабинет и проведите полный инструктаж.
– Слушай внимательно, ничего не упусти, – начал инструктаж оперативник. – Тебе предстоит познакомиться с этим человеком: Семисынов Георгий Митрофанович, 1948 года рождения, уроженец Курской области, ранее неоднократно судимый, в последний раз отсидел девять лет за убийство.
После освобождения из шестой колонии осел в городе, сожительствует с гражданкой Петрухиной, проживающей в Залоге (район города). В конце сентября, когда они с сожительницей распивали спиртное, к ним присоединились Ерофеев и Смирнов. Вскоре Ерофеев ушел, а Смирнов остался. Больше его никто не видел живым, он пропал без вести. Мы Семисынова задержали, дом обыскали, но ничего не нашли. Он полностью все отрицает, говорит, что Смирнов ночью ушел. Петрухина же говорит, что напилась и спала, ничего не помнит. Семисынов сейчас находится в изоляторе, в камере он один. Мы тебя введем в камеру ночью. Твоя легенда следующая: ты попался на краже, менты тебя взяли…
– А можно я свою легенду скажу? Будет гораздо реальнее, – прервал оперативника Владлен. – Я сейчас как раз занимаюсь делом, где пострадала ночная торговка спиртным. Ее явно побили и ограбили, она это тщательно скрывает. Давайте я буду говорить, что ограбил эту женщину.
– Постой, как зовут ее? – спросил оперативник, удивленный смекалистостью молодого сыщика.
– Агафонова Фекла…
– Акула! – не дал договорить оперативник. – Она же еще наркотой торгует и крадеными вещами. Отлично, расскажи-ка ее историю.
– В начале октября ее нашли дома без сознания, голова была вся разбита. Увезли в больницу, но через неделю она оттуда убежала. Говорит, что упала, а в действительности ее побили и ограбили.
– Да, Акула известная личность в городе, – оперативник задумался. – А что, если Семисынов ее знает?
– Ничего страшного. – Владлен уже в голове прокручивал план беседы с Семисыновым. – Он же из камеры не сможет перепроверить, говорю ли я правду. А эта Акула всем досадила, стерва конченая. Если Семисынов вдруг знает ее, будет только рад, что я ее ограбил.
– Хорошо, этот вариант пойдет. Еще, – продолжил оперативник, – когда ты будешь разговаривать с Семисыновым, скажи, что признался во всем, а поскольку Акула отказалась от заявы, следователь тебя через три дня отпустит под подписку. А завтра днем мы вытащим Семисынова из камеры и в ходе разговора сообщим ему, что через день его этапируем в следственный изолятор. Вот тут-то надо быть предельно внимательным – он может передать через тебя записку или сказать на словах – какую-либо весть своей сожительнице. Постарайся все запомнить. Дальнейшие твои действия по обстоятельствам. Не беспокойся, наши будут рядом, если что, стучи в дверь, кричи. Мы за тебя в ответе, если с тобой что случится, нам не сносить головы.
Владлен понимал опасения коллег. Никакими приказами и инструкциями министерства внутренних дел эта оперативная комбинация не регламентировалась. Это была самодеятельность оперативников, но Владлен осознавал, насколько важны для всех результаты предстоящей операции.
В конце инструктажа оперативник показал Владлену фотографию Семисынова в анфас и профиль.
– Посмотри повнимательнее, никогда его раньше не видел?
На Владлена с фотографии смотрел амбал с широкими, мясистыми щеками, низким лбом, с маленькими, близко посаженными глазами.
«Старик Ломброзо, очевидно, знал свое дело туго», – подумал он, разглядывая фотографию Семисынова.
– Нет, вижу его в первый раз, – ответил он оперативнику.
– Все, теперь езжай домой, поменяй одежду, еще раз порепетируй. В три часа пятьдесят минут встречаемся возле «иваси»[1].
Владлен не спал, он сидел на кухне и в уме репетировал свои действия в камере. Забывшись, иногда проговаривался вслух, отчего проснулась мама.
– Ты что, Владлен, бормочешь? Уже ночь, а ты не спишь?
– Мама, иди спать, у меня ночью тревога, поэтому и не сплю. А так, читаю стихи для участия в самодеятельности. Завтра меня не будет, после тревоги увезут всех на поле, будем там до завтра, поэтому не жди. Я переоденусь в спортивную одежду, будем спортом заниматься.
– Хорошо, сынок, – мама тихонько закрыла дверь спальни.
В три часа тридцать минут Владлен уже стоял возле изолятора. Вскоре подошли оперативники.
– Завтра утром мы вытащим Семисынова, увезем к себе. В это время с тобой переговорит оперативник изолятора, если что интересное произойдет за ночь, сообщи ему. Давай, удачи! – Оперативник три раза сильно хлопнул молодого милиционера по спине. – Не робеть!
В изоляторе был полумрак. Сонный дежурный открыл решетчатую дверь и впустил Владлена в коридор. На противоположных стенах коридора располагались камеры. Подбежала огромная черная собака, обнюхала Владлена, не найдя в нем ничего интересного, удалилась вглубь коридора и легла на коврик. Дежурный открыл камеру и легонько втолкнул Владлена.
– Семисынов, встречай пополнение!
На нарах лежал верзила огромного размера с еще более ужасным, чем на фотографии, лицом.
Владлен, ничего не говоря, лег на соседние нары и закрыл глаза.
– За какие такие грехи тебя определили сюда?
Владлен вздрогнул от вопроса, открыл глаза и сел.
– Грабеж. Бутлегершу хлопнул, вчера вечером менты повязали. Откуда они дознались?
– Кого-кого, говоришь, хлопнул? – Семисынов аж присел, услышав непонятное слово.
– Ночную торгашку водкой.
– А-а, так и скажи. А кто она такая?
– Акула.
– Фекушка с радиоцентра?!
– Да, оттуда. Мне цинканула местная братва, я и пошел на дело. Обижает она пацанов, втридорога дерет, да и бадяжит дурь.