Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 408)

«Здраствуй, Владислав Семеныч! Пишет Вам Пугачев Владимир. Вы знаете наверно я получил двадцать пять лет колонии. Сийчас нахожусь Новосибирской области колонии. Живу хорошо, занимаюсь народной медециной, даже хозяин со своей женой лечаться у миня. Поправляю кости и лечу травами. Миня здес все уважают.

Самое главное. Я нашол свою сестру. Зделал запрос в детдом, оттуда пришол ответ. После детдома она осталась там Иркутске, замужем имеет двоих дочерей, работает на заводе.

Я папрасил сестру, чтобы она сходила на кладбище и положила букет цветов от миня и дала бутылку водки смотрителю, что она и зделала, правда точное место могилы она не смогла найти. Сестру зовут Люба, она у миня была со старшей дочерью, долго плакала, до сих пор думала, что она одна на свете.

Мне постоянно снится река Адыча. Если бы не она, я никогда бы не вспомнил про маму и не знал бы о существовании сестры. Эта Адыча шепнула мне голосом мамы во время пурги. Святая она эта река, не пожелала смерти мне, неразумному, а дала возможност покаяться.

Владислав Семеныч, спасибо Вам большое, я успокоился, доживу свой век здес колонии, но знаю что у миня есть родные и знаю где похоронена мама. Дай вам бог здоровья и счастя! Прощай. В. Пугачев».

Владлен шел по коридору министерства. Легкая грусть овладела им после прочитанного. Но она постепенно улетучивалась от осознания того, как дивно, словно по волшебству, соединились родные души, столь жестоко разбросанные перипетиями судьбы.

Виталий Михайлович Егоров

Призрак убитой

© Егоров В. М., 2020

© Оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2020

Пролог

Полковник милиции в отставке Григорий Алексеевич Живин не спеша завтракал в своем частном доме, расположенном далеко за городом, и читал газеты, которые жена принесла ему еще прошлым вечером. Обычно, даже если времени не хватало, он все равно сразу мельком просматривал свежие издания и оставлял основательное чтение до лучших времен. Вчера неотложные дела помешали установившейся привычке. Живин смог добраться до постели только к ночи, едва разобравшись в мудреном устройстве своей забарахлившей иномарки. Теперь, за поздним завтраком, он с наслаждением предался любимому занятию, перелистывал хрустящие, пахнущие свежестью газетные страницы.

Живину торопиться было некуда. Он отслужил в милиции больше тридцати лет, в молодости и в зрелом возрасте работал в уголовном розыске и других оперативных службах, последнее десятилетие был на руководящих должностях, а два года назад ушел на заслуженный отдых. Лежать дома без дела было не в его натуре, и он тут же устроился в юридический отдел крупной фирмы, специализирующейся на поставках бытовой химии и всевозможных хозяйственных товаров. Теперь жизнь Григория Алексеевича текла размеренно и спокойно, без суеты и беспокойных ночей.

Однажды он для себя отметил, что долгие годы службы пролетели, как одно мгновение. В его сознании это было словно вчера, когда он, молодой сотрудник милиции, со своей женой и новорожденным сыном приехал из Иркутска в Якутск, где бессменно отработал почти десять лет в городском управлении уголовного розыска.

– Таня, представить себе не могу, как пролетели годы, – сказал Живин своей супруге. – Как один день!

– Значит, хорошо живем, – отвечала ему она. – Когда жизнь в удовольствие, она и течет незаметно. Вот у кого не заладилась, тем кажется, что они в своих страданиях живут целую вечность.

Живин утвердительно покивал в ответ жене, с которой они в любви и согласии прожили не один десяток лет.

Григорий Алексеевич прочитал несколько газет, взялся за последнюю и поморщился. Он не любил желтую прессу за злоязычность и постоянное копание в грязном белье всяческих знаменитостей. Досадуя, что жена опять купила эту вот ненавистную ему газетенку, он принялся быстро перелистывать страницы, и взгляд его вдруг упал на заголовок в рубрике «Страшные истории Якутии»: «На сопке Любви видели призрак».

Сердце отставного полковника милиции тревожно забилось, и он начал читать заметку неизвестного автора:

«Якутск изобилует территориями, где происходят необъяснимые паранормальные явления. Здесь порой можно лицезреть нечто страшное, жуткое.

Одно из подобных мест – так называемая сопка Любви, расположенная на северо-западной окраине города. Откуда взялось это говорящее название сопки, никто толком объяснить не может. Свое имя, скорее всего, она заслужила в семидесятые-восьмидесятые годы прошлого столетия, когда люди стали массово обзаводиться личным автотранспортом и выезжать парочками на природу. Ведь на телеге или на санях не отправишься на сопку для любовных утех. Наши деды успешно занимались этим делом, не выезжая из города.

В конце восьмидесятых на сопке Любви была изнасилована и убита молодая женщина. Знатоки страшных и гиблых мест города утверждают, что постоянно видят ее в окрестностях сопки и, что примечательно, только в зимнее время. Она в легком белом платьице одиноко голосует проезжающему транспорту, вызывая страх и трепет у водителей и пассажиров».

Живин нервно усмехнулся, встал и прошелся по комнате, не выпуская газету из рук.

«А ведь эти убийства мы же и раскрывали, – думал старый милиционер, пытаясь унять волнение, накатившее на него. – Почти тридцать лет назад. Более четверти века прошло. Это невообразимо. Надо же, как летит время! О призраке в городе заговорили сразу после убийств двух женщин, совершенных с промежутком в полгода. Чей же именно призрак имеют в виду люди, который из двух? Конечно, все это чепуха, выдумка, но слухи упорные, не ослабевают десятилетиями. А вдруг?..»

Опытный милиционер, разумеется, не верил во всякие привидения и призраки, но в последние годы в силу своего возраста он все больше проникался приметами и поверьями. С подобным мировоззрением и возможность существования нечистой силы представлялась не такой уж и фантастической.

Живин отложил газету в сторону, вышел во двор, сел на старенькую скамейку возле завалинки. Воспоминания унесли его к давним событиям, произошедшим в окрестностях сопки Любви.

Часть первая

Глава 1

Григорий Живин, тридцать два года, майор милиции, старший группы уголовного розыска Якутского городского управления внутренних дел по розыску преступников и граждан, пропавших без вести, имел двух верных друзей. Оба они являлись его подчиненными, капитанами милиции. Тимофею Лапину было тогда тридцать лет, Самсону Кириллову – двадцать восемь.

Это была поистине настоящая мужская дружба, которой они оставались верны уже долгие годы, хотя вместе отработали не более пяти лет. Позже судьба разбросала их по разным милицейским подразделениям. В то время друзья не только работали единой командой, но порой и отдыхали вместе после тяжелых дней и бессонных ночей, проведенных в поисках преступников.

Однажды, отмечая День советской милиции в каком-то непрезентабельном ресторане, расположенном на окраине города, Кириллов не рассчитал своих сил, немного перебрал и весь вечер заплетающимся языком повторял один и тот же тост: «За нас, за танкистов!» В тот вечер действительно выяснилось, что все трое друзей, каждый в свое время, отслужили в танковых войсках. С тех пор у неразлучной троицы появилось коллективное прозвище – три танкиста. Друзья не обижались на шутку, наоборот, гордились своим новым титулом.

Первым на пенсию вышел Лапин, вскоре наступила очередь Кириллова. Через два года подал в отставку и сам Живин. Находясь на заслуженном отдыхе, старые опера не утратили связи, нет-нет да и встречались, чтобы поговорить по душам, вспомнить былые будни, за приятной беседой пропустить пару-тройку рюмочек настоящего коньяка, который всегда томился в подполье у Живина в ожидании дружественной встречи.

Летом 1988 года в Якутске пропала молодая девушка по фамилии Процко. Звали ее красивым именем Олеся.

Она приехала с Украины на заработки, временно поселилась у родственников. Девушку приняли на хорошую работу, получала она довольно приличные деньги и в общем-то была довольна своей жизнью.

Однажды Олеся вместе с другими сослуживцами была приглашена на вечеринку по случаю дня рождения начальницы отдела кадров. Именинница жила в каменном многоквартирном доме, стоявшем в центре Якутска, звали ее Натальей Поликарповной. Была она женщиной строгих правил. Все, в том числе и сам директор, ее побаивались. Именно она практически и руководила предприятием, расставляла на ключевые посты своих людей.

Неизвестно почему, но Олеся пришлась по нраву этой строгой даме, и та назначила ее, молодого специалиста, на должность, о которой сотрудники, отслужившие несколько лет, только мечтали. То обстоятельство, что Наталья Поликарповна пригласила в гости новенькую, проработавшую без году неделю, говорило о многом. Люди, не приглашенные на вечер, тихо шептались об этом в кабинетах. Мол, никак у хозяйки появилась новая фаворитка.

На дне рождения было многолюдно. Еда соответствовала статусу виновницы торжества: паровая стерлядка, молочный поросенок, запеченный в духовке, холодец с языком, колбасы твердых сортов, невесть откуда взявшиеся ананасы и виноград, шоколадный торт. Несмотря на горбачевский сухой закон, стол ломился от изысканных вин и коньяков.