Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 358)
Смирный несколько раз прошелся взглядом по письму, никак не веря его содержанию. Даже в самом дурном сне он не мог предположить, что такое возможно в принципе. Оперативник не раз встречался с несправедливостью на работе, с изменой служебной присяге в корыстных интересах, с разгильдяйством и пьянством своих коллег, с нарушениями кодекса профессиональной этики советского милиционера. Но то, что он сейчас прочитал, выходило за рамки всего этого негатива, присущего любому коллективу; это было настоящее предательство интересов службы скрытым врагом, затесавшимся в рядах правоохранителей.
Возмущенный, он направился к следователю Виноградову и, еле сдерживая себя, чтобы не наговорить резкостей, положил перед ним письмо Истомина. Тот взял бумагу, прочитал, повертел в руках и положил обратно на стол.
— Я устал, — тяжело вздохнул он. — Мне надоело все это, я уезжаю отсюда.
— Надоело быть марионеткой у кукловода Истомина? — жестко спросил его сыщик.
— В том числе, — устало кивнул следователь. — Он самым бесцеремонным образом вмешался в расследование…
— Где пуля? — прервал его на полуслове Смирный. — Дайте мне пулю, я отправлю ее на повторную экспертизу в Москву.
— Нет пули, — с поникшей головой ответил Виноградов.
— Куда она подевалась? — удивленно спросил сыщик.
— Пропала.
— Как пропала?!
— Из области отправили почтой, по пути где-то пропала.
— Вы специально потеряли пулю, вы ответите за это! — не выдержав, крикнул оперативник, покидая кабинет следователя.
Вечером Смирный позвонил Крупенко в КГБ области. Послушав возмущенный рассказ оперативника, комитетчик сообщил ошеломляющую новость:
— Николай Васильевич, вы не знали, что следователь прокуратуры Сергеев и Истомин двоюродные братья?
— Ка-аак! — удивленно протянул Смирный. — Вот откуда ветер дует!
— Да, да, оттуда, — подтвердил Крупенко. — Мы сейчас разрабатываем их, так что никаких самостоятельных действий без нашего ведома не предпринимать.
С тех пор прошло более года. Однажды Смирный и Овсянников за вечерним чаем на рабочем месте вспомнили о пропавших девушках.
— Комитетчики опять что-то замудрили, — усмехнулся Овсянников, обмакивая в чай печенье «Юбилейное». — Вечно у них так — ничего не доводят до конца.
— Видать, разработка ихняя не удалась, — умозаключил Смирнов. — А ведь нам же об этом не станут говорить, сделав умное лицо, будут многозначительно молчать.
— Э-ээ, сейчас КГБ стал как Чебурашка, — махнул рукой Овсянников. — Уши большие, а руки коротки. Толку от них, одной прослушкой далеко не уйдешь!
Действительно, КГБ переживал не лучшие дни. Советский Союз трещал по швам, престиж службы упал ниже низшего, многие профессионалы-комитетчики устремились в коммерческие структуры, некоторые ушли в банды. Впрочем, это касалось всех государственных структур, в том числе и МВД.
Вскоре произойдут события, перевернувшие мир с ног на голову, и все забудут о каких-то двух безвинных душах, ставших жертвами кровавых убийц в погонах.
Видя всю эту картину, неуловимый маньяк-убийца с хищной ухмылкой в очередной раз повторил: — «Щеглы! Куда вам до меня!»
Часть 2
Грибной убийца
Наступил тысяча девятьсот девяносто первый год. Вместе с падением Советского Союза прекратил свое существование и Комитет государственной безопасности. За полгода до этих событий Крупенко, старый волк еще тот, почувствовавший неладное, уволился и переехал жить на свою малую родину в Ивано-Франковск, разбежались и основные разработчики дела прокурорских работников. Теперь оперативные материалы по пропавшим девушкам пылились где-то на полках архива бывшего КГБ, окончательно убив едва теплящуюся надежду Смирного и Овсянникова, что истина когда-то восторжествует, и суд поименно назовет всех участников того кровавого пиршества пятилетней давности.
Истомин продолжал работать в прокуратуре. Теперь его двоюродный брат Сергеев и Демченко по гроб жизни были обязаны своему благодетелю, спасшему их от долгой отсидки в местах не столь отдаленных. Калюжный притаился, и, вздрагивая от каждого звонка и стука в дверь, трудился следователем прокуратуры.
Хозяин дачи Мельчанов был вызван в прокуратуру Энска к следователю, где сделал удивленное лицо и круглые глаза, что, мол, ничего не видел и ничего не знает о пропавших девушках. Осмотр дачи не увенчался успехом, да и следователь сильно не стремился что-то найти, проведя мимоходом поверхностные следственные действия.
Черепков, который находился в тот роковой день на даче у Мельчанова, но незадолго до убийства покинувший ее, через год повесился. Все отнесли самоубийство Черепкова к его чрезмерному пристрастию к горячительному, что, может быть, была и правдой. Поговаривали, что в последнее время он очень сильно страдал по поводу пропажи Руты, догадываясь, кто замешан в ее исчезновении и, возможно, винил в этом себя. Очевидно, он только перед смертью понял, что девушка для него была не пустым местом.
Показания Нефедовой Людмилы о том, что она видела пропавших девушек в автобусе и, что они сели в машину Руслана, следствие по злому ли умыслу, по халатности ли, поставило под сомнение. Нашлись «свидетели», которые якобы видели девушек в ночь на двадцать второе июля в переговорном пункте. Эти утверждения явных лжесвидетелей, изобилующих абсурдностью, устраивали следователя прокуратуры.
Были установлены рабочие Руслана, которые утверждали, что тот подговаривал их подтвердить, что в ночь с двадцать первого на двадцать второе июля он находился с бригадой на разгрузке парохода. Следствие сочло недостоверными эти показания рабочих ввиду того, что те могли перепутать дни и постоянно находились в нетрезвом состоянии.
Родственники пропавших девушек написали жалобы везде, куда только можно, но Генпрокуратура СССР с упорством, достойным лучшего применения, направляла их в местную прокуратуру, отдав расследование такого громкого дела на откуп должностным лицам, которые не были заинтересованы в установлении истины.
Эта пронзительная кровавая драма будет будоражить не одно поколение честных сыщиков и следователей, она была у всех на слуху, теребя души и сердца многих правоохранителей. Все они знали, кто замешан в этом чудовищном убийстве ни в чем не повинных девушек, поражаясь тому, что преступники разгуливают на свободе, состоят при больших должностях, наслаждаются жизнью, получают почести…
Тайна, покрытая мраком, продолжала оставаться таковой, даже не помышляя сбросить с себя покров неразгаданности.
Пошли подвижки по службе и у наших оперативников. Заместитель начальника милиции города Энска Коромыслов ушел на пенсию, вместо него стал Смирный, а должность начальника уголовного занял Овсянников.
Маньяк, который убил Коптеву и тяжело ранил другую женщину, ничем себя больше не проявил, и все стали забывать про него, решив, что он покинул Энск или где-то сидит в тюрьме, если к этому времени не умер естественной или насильственной смертью.
Известные события с пропажей Сатаровой и Вожжиной и, последовавшие за ними отстранения от должностей заинтересованных в установлении истины оперативников, отвлекли Смирного и Овсянникова, этих честных и добросовестных милиционеров от качественного и всеобъемлющего расследования дела маньяка. Но сейчас, когда преступник так долго не давал о себе знать, успокоились и они, иногда с осадком горечи вспоминая раздирающее душу убийство женщины возле детского сада.
Но милиционеры жестоко ошибались. Маньяк успел убить еще одну женщину в соседнем городе, изнасиловал нескольких женщин, которые из-за стыда не обратились в правоохранительные органы. Но самым мерзким и трудно представляемым фактом для любого нормального человека было то, что этот нелюдь в пылу своей необузданности надругался над родной дочерью, когда ей было всего-то восемь лет, а потом посредством ее постоянно удовлетворял свои низменные потребности. Любое живое существо бережно относится к своему потомству, ибо это необходимо для продолжения рода. Природой так продумано. Но только среди людей, этаких «венцов природы», гордо носящих имя «человек», находятся такие выродки, способные поднять руку на свою кровиночку, испоганить ее, обесчестить.
Все описанное выше станет достоянием правоохранителей гораздо позже, спустя годы. Когда маньяк был уже в руках милиции, от подробностей его чудовищных злодеяний стыла кровь в жилах даже у видавших виды оперативников. Но, прежде чем это случится, утечет много воды.
— Сдох, наверное, собака! — ругался Овсянников, когда удавалось выкроить свободное время и поговорить со своим старшим товарищем о неуловимом маньяке.
— Однозначно его в городе нет, — неизменно задумчиво кивал Смирный. — Нутром чуя сущность этих нелюдей, уверен — если бы он был здесь, то обязательно пошел бы на следующее преступление.
Знали бы эти умудренные опытом оперативники, что маньяк уже готовится выйти на очередную смертельную охоту!
1
Осень девяносто первого в Энске выдалась грибной. Люди, не видевшие сей лесной дар уже несколько лет, семьями или в одиночку, на машинах или пешком, устремились на природу. Хорошие грибные места были за речкой Ольховкой, что в трех километрах от города, но там народу было не протолкнуться, поэтому многие предпочитали ездить к синеющим вдали горам — уж оттуда-то никто не возвращался с пустыми руками.