Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 317)

— Попробую, — улыбнулся глазами Семен. — Ко мне приезжали супруги из города — помогло.

«Глазами улыбаются только добрые люди, — подумал опер, — так не сфальшивишь».

— Соглашайся, — подсказал другу Андросов. — У Семена в роду все целители, их прародитель Кэрэмэн — сын самой Кыйаары.

— Помню, читал письмо твоего отца, — тихо проговорил опер. — Хорошо, попытаюсь уговорить Марину.

— А ты уговори, — настаивал Андросов. — Лишним не будет, а в Москву всегда успеете смотаться.

— Ладно, придем, — наконец решился Кравцов. — Постараюсь ее убедить.

— Убедишь, знаю, — приободрил его друг. — Ты же у нас мастер по убеждению преступников, что лучше признаться, чем быть в отказе.

— Но то преступники, а тут жена… — проговорил сыщик, думая о чем-то своем.

Кравцов не смог бы объяснить кому бы то ни было свой поступок, почему он решился на подобный шаг, когда он обратился по такому чувствительному вопросу к почти незнакомому ему человеку, называющему себя целителем, но сидящий перед ним пожилой человек со смиренным и простым лицом вызывал в нем доверие.

Посидев не более часа за поминальным столом, решили разойтись. Прежде чем расстаться, Семен, крепко сжимая руку Кравцова, изрек:

— Не бойтесь, ничего плохого вам не сделаю. Успокой жену, объясни ей, что все будет хорошо, и после восьми можете подойти — к этому времени я настроюсь и буду готов.

2

Кравцов пришел домой и, чтобы снять обувь, устало опустился на диванчик в прихожей, но так и остался сидеть на месте, снедаемый противоречивыми и тревожными думами от предстоящего посещения целителя:

«Как воспримет Марина мое предложение идти к Семену? Согласится или откажется наотрез? Надо ее любой ценой убедить, что ожидать худшего от этого визита не следует, а лучшее может и наступить. А что лучшее для нас с Мариной? Детский смех в доме — вот это счастье, которого мы с ней ждем и надеемся на чудо, которого, может быть, и нет на белом свете».

Из кухни выглянула Марина и, увидев мужа в необычном для него душевном состоянии, встревоженно поинтересовалась:

— Витя, что-то случилось на работе?

— И да, и нет, — уклончиво ответил он и предложил: — Марина, пойдем на кухню и сядем за стол. Я хочу с тобой поговорить про наши семейные дела.

— А какие у нас семейные дела?.. — растерянно проговорила она и с дрожью в голосе осведомилась: — Витя, что с тобой, почему ты такой серьезный?

— Марина садись, сейчас все расскажу, — ответил ей муж.

Когда Кравцов рассказал жене о событиях последних дней и в конце озвучил предложение Семена об их исцелении, Марина долго сидела молча, думая о чем-то своем. Муж ее не торопил, понимая, что именно сейчас для них, возможно, наступил судьбоносный момент, и тут спешка может только навредить благому делу. Наконец, после мучительного раздумья, она спросила:

— Витя, а общение с этим целителем не выйдет нам боком? Говорят, что некоторые знахари таким образом передают свои болезни и проблемы обратившемуся к нему человеку.

— Марина, я об этом тоже слышал, но Семен хороший человек. Я все-таки работаю в уголовном розыске и немного разбираюсь в людях, знаю, кто предо мной сидит. Вот скажи мне, Марина, разве человек, улыбающийся глазами, может иметь темную душу? Нет, скажу я тебе, улыбка глазами исходит от сердца, а улыбающийся во весь рот может за спиной держать и фигу, и нож.

— Это, конечно, понятно, глаза — зеркало души, — кивнула она в знак согласия. — Но мы же хотели съездить в Москву.

— Одно другому не мешает. Если не поможет Семен, то обязательно весной поедем в Москву. Я заранее договорюсь с начальником, чтобы меня включили в график отпусков на май месяц.

— Ладно, идем к твоему целителю, — наконец согласилась она. — Я слышала от подруг, что один травник* (человек, занимающийся сбором и лечением целебной травой) излечил женщину от бесплодия.

— Ну, тем более, — облегченно вздохнул Кравцов и крепко обнял свою любимую. — У нас обязательно родится малыш!

— Или малышка, — засмеялась она в ответ.

— Лучше оба и сразу! — восторженно воскликнул он.

В номере Семен был один. Очевидно, водитель из этических соображений на время покинул гостиницу, и пара могла не стесняясь открыться перед целителем, свободно раскрывая интимную сторону своей супружеской жизни. Семен, выслушав их, задал несколько уточняющих вопросов, а затем, повернувшись на север, тихо произнес какое-то заклинание. После этого он, нашептывая слова, провел вращательные движения рукой в области живота Марины, при этом чуть-чуть не касаясь ее тела, а потом такую же процедуру проделал и с ее мужем, не забыв пройтись и по его причинному месту.

— Ну вот и все, вам дается семь дней для того, чтобы сотворить своего ребенка, — сказал он, закончив с процедурой. — Если в течение недели зачатие не произойдет, а вы об этом узнаете через полтора месяца, то после нового года приезжайте ко мне домой — повторим в более благоприятных условиях, тем более там духи будут мне поближе и их помощь будет ощутимей. Еще я отправлю Марине смесь трав для того, чтобы плод развивался нормальным и здоровым.

— Спасибо, Семен, — сказал Кравцов, доставая портмоне. — Сколько денег тебе дать?

— Ничего не надо, — воспротивился мужчина. — Это я должен тебя и Сашу поблагодарить за то, что смог похоронить дочку. Будет только одна просьба — я вряд ли больше приеду в город, поэтому, если найдутся остальные ее части, то проследите, чтобы их захоронили в этой же могиле.

— Сделаем, как ты просишь, — ответил сыщик. — Приложим все усилия, чтобы найти и похоронить.

Супруги пришли домой окрыленными, и эта ночь для них выдалась необычайно яркой и незабываемой…

Прошла неделя. Марина внимательно и с беспокойством прислушивалась к своему организму, но, естественно, никаких признаков того, что произошло оплодотворение, она не смогла бы пока почувствовать. Не менее сильно беспокоился и ее супруг, с удвоенной силой окружая свою половину любовью и заботой, насколько это возможно при его нескончаемой работе.

Однажды, это было в середине декабря, Кравцову приснился сон: он с Мариной шагают по чистому полю, и при ярком свете солнца навстречу им идет женщина в халадае, а на руках у нее младенец. Сыщик каким-то чутьем понимает, что это Кыйаара, и держит она их ребенка. Сердце переполняется радостью, он легонько толкает Марину в сторону шаманки и… просыпается. Сожалея о том, что не смог досмотреть прекрасный сон, он поворачивается к жене и шепчет на ушко:

— У нас будет ребенок.

Марина, улыбнувшись с закрытыми глазами, прижала его руку к себе.

За завтраком Кравцов рассказал Марине о ночных грезах. Жена ахнула и в ответ призналась о своем сновидении:

— Как будто сижу дома. Вдруг откуда-то появляешься ты с грудным ребенком в руках. Я спрашиваю, чей этот ребенок, а ты смеешься и говоришь: «Глупышка, это же наш ребенок!» Не помня себя от счастья, беру ребенка и кормлю его грудью.

— Ой, Марина, что-то будет, — мечтательно улыбнулся он. — Неспроста нам снятся эти сны.

— Да, я надеюсь на лучшее и верю в эти сны, — ответила она с надеждой в голосе. — Они вещие, это я чувствую.

— Марина, когда пройдет полтора месяца с того момента, когда мы были у Семена? — спросил муж. — Он ведь говорил, что по истечении такого срока мы узнаем о твоей беременности.

— Третьего января девяностого года. Я все считаю дни и с дрожью в сердце жду эту дату.

— Осталось девятнадцать дней, — проговорил он и обнял жену. — Марина, у нас будет ребенок, ты верь этому.

На улице давил мороз, термометры показывали ниже пятидесяти градусов. Был обычный пятничный день, сыщики занимались текущими делами, разбирались с накопившимися за последнее время документами, прибирались в своих сейфах и, в общем, ничто не предвещало беды.

Ближе к полудню в кабинет ворвался дежурный оперативник и ошалело вскрикнул:

— Побег из суда! Срочно всем собраться у Сорокина!

В кабинете у руководителя находились два оперативника из следственного изолятора.

Поздоровавшись со всеми, Кравцов поинтересовался:

— Кто убежал-то?

— Твой маньяк, — ответил Сорокин.

— Криворучко?! — невольно вскрикнул опер.

— А кто ж еще? — усмехнулся начальник. — Убежал из суда.

— Как он оказался в суде?! Ему еще до суда рано, дело не закончено…

Сорокин кивнул оперу из следственного изолятора:

— Расскажи, как он сделал ноги.

— Случилась нелепейшая ситуация, — стал рассказывать тюремный опер. — Сегодня с утра был назначен суд за хулиганство некоего Меринова, ранее не судимого. Он сидел в одной камере с этим Криворучко. Когда конвоир окликнул этого Меринова: «С вещами на выход!», вместо него из камеры вышел Криворучко и представился Мериновым. На всем этапе проверки никто из работников изолятора не обратил внимания на явное несходство внешних данных арестованных. Криворучко привезли в суд и, как Меринова, осудили к условному сроку наказания, освободили из зала суда. Только потом в следственном изоляторе спохватились, что в суд повезли другого арестованного, но было уже поздно — Криворучко давно уже след простыл.

— Просто фантастика, — укоризненно покачал головой Кравцов. — Если бы это случилось не с нами, никогда бы не поверил, что такое возможно.

— Мы сами в шоке, — развел руками опер из изолятора. — Такого никогда у нас еще не было.

— Криворучко махнул вашим ручкой, — съехидничал Сорокин, бросив на тюремного опера осуждающий взгляд. — Сейчас вашему начальнику всыпят по первое число.