Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 308)

— Еще раз скажи-ка: когда ты видел Оксану в последний раз? — переспросил его Кравцов.

— В середине августа.

— Расскажи, как это было.

— Ночью я подъехал к ресторану «Север», чтобы подобрать пассажиров. В это время из ресторана вышли Оксана со своей подругой в сопровождении официанта. Окликнул девушек, они подошли ко мне, и я предложил им поехать ко мне и продолжить вечер. Оксана сказала, что их пригласил к себе официант, и они даже не знают, как отвязаться от него. Тогда я сказал, чтобы они быстро сели в машину, и мы уехали. Втроем переночевали у меня, а утром отвез девушек к дому Оксаны. Больше их не видел. Ах да! Одна из девушек, а какая именно, я не знаю, у меня в квартире выронила брошь. Через день или два я, заступив на линию, был в ресторанах «Север» и «Спутник», где девушки обычно бывают, чтобы вернуть вещь, но так и не нашел их.

— Что они рассказывали о себе? — спросил его Андросов. — Какие-то проблемы, планы в жизни?..

— Да ничего особенного… — призадумался мужчина. — Оксана рассказывала, что на них наехал Кочур, потребовал, чтобы они работали под его «крышей»* (покровительство). Спрашивала, как им поступить в данном случае.

— Кочур! — воскликнул Андросов. — Этот гаденыш везде наследил!

— И что ты посоветовал? — спросил его Кравцов.

— Кочур же рэкет, — озадаченно проговорил таксист. — Что я могу тут посоветовать?

— Рэкет — мрэкет — крэкет, что за дурацкое слово такое позаимствовали? — недовольно поворчал Андросов. — Вымогательство — вот квалификация этого преступления согласно Уголовного кодекса РСФСР.

Слово «рэкет» только входил в обиход пока еще советского человека. В крупнейших городах страны, в Москве, например, это слово звучало гораздо чаще, провинции и окраины в этом отношении немного запаздывали, но вскоре все почувствуют холодное дыхание организованной преступности, в первую очередь специализирующейся на рэкете. Двадцатого июля восемьдесят восьмого года в «Литературной газете» вышла статья Юрия Щекочихина и главного сыщика страны Александра Гурова «Лев готовится к прыжку». Из этой публикации общество неожиданно для себя узнало, что в Советском Союзе есть самая настоящая мафия, которая уже подмяла под себя если не все, то почти все и готовится к новому рывку.

— Вам лучше знать, — отметил Гурген. — Но Кочур сейчас стоит плотно, в его бригаде есть и наши, и ваши бывшие коллеги.

— Ну и что? — зловеще усмехнулся Андросов. — Если будет нужно, еще раз его торцанем* (избить).

— Попробуйте, но учтите — у него подпорка хорошая. Мамаша в горисполкоме, связи в вашей конторе и в прокуратуре. Голыми руками его не возьмешь.

— С Кочуром все ясно, но что ты можешь сказать в свое оправдание? — спросил его Кравцов. — Бесследно исчезли две девушки, позже одну нашли разрубленной топором, и ты первый из подозреваемых.

— Кого это разрубили?! — испуганно вскрикнул таксист. — Оксанку?!

— Нет, подругу. А Оксана твоя пропала без вести.

Гурген, вытирая носовым платком мгновенно вспотевший лоб, тягостно покачал головой:

— Тут нет моей вины. За что их убивать? Девчонки хорошие, веселые, всегда идут на контакт… Почему так жестоко?

— А Кочур мог их убить? — спросил Андросов.

— Кочур и его ребята могут убить любого, но чтобы разрубить на части… Нет, они бы не стали мараться с этим, а спокойно вывезли и закопали их в лесу. Хотя, черт его знает, они же отмороженные…

— Значит, Гурген, отрицаешь свою причастность к убийству Чемезовой и Трифоновой? — спросил его Кравцов.

— Конечно, отрицаю! — помотал головой мужчина. — Как я могу убить сразу двух девушек?

— А одну бы смог убить? — хитро улыбнулся сыщик.

— Да я неправильно выразился! — отчаянно помахал руками таксист. — Ни одну, ни двух я не в состоянии убивать, тем более порубить их топором. Я не такой человек, я девчонок пальцем не трогаю!

— И чем же ты их трогаешь? — вновь улыбнулся сыщик.

— Товарищ милиционер, вы меня совсем запутали, сейчас почем зря наговорю на статью, — простонал таксист. — Как говорит мой земляк, известный всем артист Фрунзик Мкртчян, я русский язык нехорошо знаю.

— Юморной ты парень! — прыснул со смеху Андросов. — За что тебя, наверное, и обожают женщины.

— Есть такое, — натянуто улыбнулся мужчина, блеснув красивым рядом зубов.

Кравцов бросил на стол фотографию Чемезовой:

— Посмотри, в этом свитере она была?

Разглядывая фотографию, Гурген тихо выронил:

— Да, в этом.

— А рейтузы у нее были белые, — задумчиво проговорил сыщик, на что мужчина удивленно воскликнул:

— Откуда вам про это известно?!

— В такой одежде она пропала.

Таксист потрясенно покачал головой.

— Хорошо, Гурген, покажи свою машину и квартиру, дай нам убедиться, что ты не причастен к преступлению, — предложил Кравцов. — Если посчитаем, что ты не замешан в этом деле, то отпустим. Кстати, ты женат?

— Да, — понуро ответил таксист.

— Где она?

— На родине, в Армении.

— Бедная жена, — рассмеялся Андросов. — Думает, что муж в поте лица зарабатывает на Севере, а он тут в поте лица ублажает девочек.

— Зачем так говорите? — обиженно произнес Гурген. — Я же мужчина, я же не могу без женщин…

— А мы что, не мужчины?! — в сердцах воскликнул Кравцов. — Один тоже кричал, что мужчина и обязан иметь любовниц!

— Вы о ком? — в замешательстве поинтересовался таксист. — У Оксаны есть любовник?

— Это к делу не относится, — сердито бросил опер. — У Оксаны есть муж и, между прочим, они не разведены еще.

Проверив Гургена и изъяв у него выроненную одной из девушек брошь, сыщики отпустили таксиста и за вечерней чашкой чая поговорили о дальнейших планах:

— Гурген не при делах, остается прощупать Кочура, — задумчиво проговорил старший. — Тут надо подумать, на чем его подловить.

— Как говорит Гурген, Кочура голыми руками не возьмешь, — отметил Андросов. — Придется одевать ежовые перчатки.

— Ты, оказывается, тоже русский язык нехорошо знаешь! — расхохотался старший. — Не перчатки, а рукавицы, и не одевать, а надевать!

Смущенно отмахнувшись, сыщик предложил:

— Витя, пойдем по домам, а то я сегодня сильно устал, ведь ты же со своей шаманкой не дал мне выспаться.

— А шаманка-то оказалась права, — заметил Кравцов. — Установили же личность трупа.

— Права, права, еще бы подсказала, кто убийца, — зевнул сыщик. — Идем до дому, до хаты!

4

Утром, услышав рассказ Кравцова, Сорокин распорядился:

— Шаманка шаманкой, но вы сильно не уповайте на нее, а начинайте разрабатывать группировку Кочура. Под любым соусом его надо посадить за любое преступление, а там дело пойдет веселее.

— Будет тяжело посадить, — покачал головой сыщик. — У нас нет конкретной информации о его противоправных деяниях.

— Если бы было легко, я бы не держал здесь целый штат оперов, — насупился руководитель. — Найдите любую зацепку, докопайтесь в конце концов до незначительной мелочи, но этого мерзавца определите мне в изолятор.

— Будем стараться, — вздохнул сыщик. — Докопаться можно и до столба.

Вернувшись в кабинет, Кравцов собрал свою группу вокруг стола.

— Сорокин приказал любой ценой засадить Кочура в изолятор и далее с ним работать по убийству Трифоновой и Чемезовой, — передал он сыщикам указание руководства. — У кого какие предложения, как прищучить этого бандита?

— Можно спровоцировать на мелкое хулиганство и закрыть на пятнадцать суток, — предложил Шуляк. — В суде я договорюсь.

— Дело хорошее, — кивнул старший, — но его бы засадить по уголовной статье, чтобы он не выскочил через пятнадцать дней.

— Надо выявить коммерсантов, на которых он наезжает, — предложил Семенов. — Взять у них заявления и посадить за вымогательство.