Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 300)

— Посмотри — ногти рук пострижены аккуратно. У нее такие были? Она делала маникюр?

— Раньше делала, а сейчас не знаю.

— Размер ног?

— Она носила тридцать шестой размер.

Опер пригляделся к ступням и проговорил:

— Примерно такой и есть.

Время было ближе к полуночи, поэтому Кравцов, отпуская Веснина домой, предупредил:

— В эти дни я тебя еще раз вызову, имей это в виду.

— Да, да, я всегда к вашим услугам, — пробормотал потрясенный мужчина.

В кабинете находился Андросов, он доложил:

— Алексей и Юрий ушли по домам, а я привожу дела в порядок и жду тебя. Удалось добыть какую-нибудь информацию?

— Есть немножко, — обрадовал его старший. — По-моему, мы выходим на потерпевшую…

Кравцов достал из карманов фотографию, заколку и рейтузы и бросил их на стол.

— …вот вещи, обнаруженные в квартире у Чемезовой.

Андросов кончиками пальцев взял рейтузы и, отложив их в сторону, взялся за заколку.

— Идентично с той, что мы нашли в лесу, — проговорил он, внимательно разглядывая вещицу. — Только цвет другой.

— Голубой перламутр, — подсказал старший. — У нее была целая коллекция этих заколок.

Удовлетворенно хмыкнув, опер взял фотографию и удивленно воскликнул:

— Так она же в том самом свитере, надетом на маньяке!

— Похоже на то, — проговорил Кравцов. — Завтра предъявим на опознание Петровой.

Еще раз приглядевшись к фотографии, Андросов сокрушенно покачал головой:

— Симпатичная девушка была при жизни. Что не жилось-то?

— А ее никто и не спрашивал, хочет она жить или нет, — усмехнулся Кравцов. — Ужасная смерть от топора.

— Вообще-то да, — кивнул опер, — попала она в какую-то страшную переделку.

— Завтра надо размножить фотографию и походить по ресторанам города, — распорядился старший. — Может быть, кто-то видел ее там.

— Надо и судебному медику отдать снимок — пусть попробует идентифицировать, — подсказал Андросов.

— Это надо сделать в первую очередь, — согласился Кравцов. — Завтра вызову маму Чемезовой и попрошу у нее фотографии дочери, снятые с разных ракурсов.

— Ну что, план на завтра намечен, поэтому идем по домам? — предложил Андросов, с хрустом потянувшись. — Следующий день обещает быть интересным.

— Да, идем и, как говорится, утро вечера мудренее! — живо отозвался старший.

Жена уже спала. Кравцов, даже не притронувшись к приготовленному на столе ужину, юркнул в постель и, крепко обняв любимую, шепнул ей на ушко:

— Марина, у нас все будет хорошо.

7

Утром Кравцов разговаривал с Бессоновой:

— Наталья Ивановна, у вашей дочери была заколка-автомат голубого цвета в перламутре? Веснин говорит, что на свадьбу ей подарили целый набор этих заколок.

— Да, были заколки, а какого именно цвета, я не помню, — ответила она и настороженно осведомилась: — Почему спрашиваете об этом?

— Нами обнаружен труп неизвестной женщины, и мы хотели бы уточнить у вас кое-какие детали, — ответил опер.

Женщина, услышав ужасную весть, с побледневшим лицом вскрикнула:

— Это Оксана?! Это моя дочь?!

— Пока не знаем, поэтому решили поговорить с вами.

— А где она сейчас, эта женщина? Может быть, это не Оксана? — с потаенной надеждой спросила она, голос ее дрожал.

Видя состояние женщины, опер налил ей стакан воды и спросил:

— Вы готовы поехать со мной в морг и поглядеть на эту женщину?

Бессонова с окаменевшим лицом судорожно кивнула головой.

Прежде чем выехать в морг, оперативник, закрывая на замок свой кабинет, поинтересовался:

— Наталья Ивановна, у вас имеются фотографии Оксаны? Мне нужны разные: сбоку, спереди, сзади, в разном возрасте. Это нужно для идентификации трупа.

— А зачем идентифицировать? — через силу выдавила она, поджидая опера в коридоре. — Я ее сразу узнаю. Как я могу не узнать родную дочь?

— Узнать ее сейчас сложно, — ответил сыщик, силясь прокрутить ключ, который в последнее время стал заедать. — Какие у нее были особые приметы?

— Особые приметы… — задумалась женщина. — У нее шрам от аппендицита.

— Наталья Ивановна, у нее нету туловища.

Женщина резко дернулась и, как показалось, на миг потеряла ориентацию в пространстве, поскольку двинулась в противоположную сторону. Опер, оставив ключ в замочной скважине, взял ее под локоть и повел по коридору к выходу из Управления милиции.

В машине Бессонова стала протяжно рыдать, опер не стал ее успокаивать, справедливо полагая, что вместе со слезами она выплеснет наружу тягость, и у нее восстановится хоть какое-то душевное равновесие.

Выбрав из домашнего альбома шесть фотографий Оксаны, Кравцов попросил:

— Наталья Ивановна, выпейте сейчас и возьмите с собой, пожалуйста, валерианки и поедем в морг.

В морге, когда сыщик подвел Бессонову к рефрижератору-холодильнику, успокоившуюся было женщину вновь стали душить рыдания. Взяв ее под руку, Кравцов открыл дверь. Холодильник был битком набит телами усопших, но оперативник облегченно вздохнул, когда увидел, что части тела неизвестной женщины складированы возле входа.

«Слава Богу, нашли быстро, — подумал он, — а то пришлось бы всех перебирать!»

Действительно, для того, чтобы дактилоскопировать или сфотографировать какого-нибудь убитого, иногда операм самим приходилось вытаскивать из холодильника несколько трупов, чтобы добраться до нужного.

Продолжая придерживать женщину, сыщик указал пальцем на останки:

— Вот они, обнаруженные части тела. Узнаете в них вашу дочь?

Тут у женщины подогнулись ноги, она закатила глаза и, если бы ее не придерживал опер, готова была упасть на пол. Захлопнув дверь холодильника, Кравцов попросил присутствующего рядом санитара, чтобы тот подал стул. Подставив под женщину табуретку, санитар сбегал в комнатку и принес флакон с жидкостью.

— Нашатырный спирт, держу на всякий случай, — объяснил санитар и поднес сосуд под нос Бессоновой.

Вдохнув пары нашатыря, она содрогнулась и слабым голосом спросила:

— Это Оксана?

— Не знаем, — мотнул головой оперативник. — Постарайтесь успокоиться и посмотреть еще раз.

— Хорошо, — тихо произнесла она. — Только буду сидеть, ноги не держат.

Двери холодильника были закрыты, Кравцов попросил санитара: