Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 218)

– Отлично все складывается! – радостно воскликнул оперативник, хлопнув в ладони. – А то на душе было немного тягостно, что не сможем ему доказать совершенное преступление. А старик действительно вредный, сейчас будет катать жалобы везде и всюду – успевай только отписываться.

– Он вредный, а мы вреднее, – рассмеялась Черных. – Если честно, когда у тебя только зарождалось подозрение в отношении него, я не поверила, что ветеран войны может пойти на такое преступление. А теперь я полностью уверена в его виновности.

– Это хорошо, – удовлетворенно кивнул сыщик. – Если следователь уверен на сто процентов, то дело обязательно дойдет до суда. Марина, тебе не кажется, что убийство какое-то странное? Такое ощущение, как будто бы убийство ради убийства.

– Мне тоже так показалось, – пожала плечами следователь. – Ничего из дома не украдено, потерпевшая не имела врагов… Словно какое-то ритуальное убийство – как овцу на заклание.

– А ветеран ли войны этот тип? – задался вопросом сыщик. – Настоящие фронтовики так не кичатся своим героическим прошлым.

– Я везде запрошу, – заверила его следователь. – Узнаем, где и как воевал этот Левчук.

Прежде чем Соколов вышел из кабинета следователя, Черных, подумав о чем-то, поинтересовалась:

– Кстати, Сергей, что там в чемодане у этого Левчука?

– Пока еще не смотрел. Сейчас приеду на работу, вскрою замок и изучу содержание этого загадочного сундука.

Замок на чемодане оказался старинным, но довольно крепким. Сыщик, безуспешно примерив все ключи, валяющиеся в ящиках стола, не стал себя утруждать и поддел проушину замка фомкой[22], когда-то изъятой у квартирных воров.

В чемодане он обнаружил военный билет на имя Левчука. Перелистывая документ, сыщик вслух читал боевой путь фронтовика:

– Воевал в составе Воронежского, а затем Первого Украинского фронтов, участвовал в освобождении Киева, за что был награжден орденом Красной Звезды, участвовал в Берлинской операции, восьмого мая сорок пятого награжден медалью «За отвагу», в декабре сорок пятого медалью «За взятие Берлина». Серьезный товарищ! Интересно, почему он пошел на такое страшное преступление? Что его толкнуло к этому?

Далее оперативник нашел и сам орден, который был бережно завернут во фланелевую ткань. Других наград в чемодане не было, удостоверений о награждении сыщик не обнаружил. Там же находились: механическая заводная электробритва «Спутник», машинка для стрижки волос, радиоприемник «Спидола» и много ненужного барахла.

На дне чемодана валялась затертая картонная папка для бумаг на тесемках. Открыв папку, Соколов достал несколько листов бумаги, бегло изучил их и свистнул от удивления:

– Фьють! Обращение к вождям!

Это были, очевидно, копии писем, написанные в разное время фронтовиком Левчуком к Сталину, Хрущеву и Брежневу. Устроившись поудобней, сыщик взял в руки первое обращение, адресованное Сталину, и стал читать послание автора, изложенное на простенькой серой бумаге четким каллиграфическим почерком. Прежде чем приступить к чтению, у сыщика в голове невольно промелькнула мысль:

«Почему у всех людей старшего поколения почерк такой красивый? Неужели мы деградировали и стали писать каракулями?»

Итак, сыщик стал читать письмо к вождю народов:

Дорогому отцу,

генералиссимусу Великой Победы

Иосифу Виссарионовичу Сталину.

Обращается к Вам фронтовик, участвовавший во многих победных сражениях под Вашим умелым руководством и закончивший войну в логове врага в Берлине. За доблесть и храбрость награжден многочисленными наградами, в том числе орденом Красной Звезды за взятие Киева.

Мне очень неудобно, что я отвлекаю Вас от государственных дел, но обстоятельства вынуждают меня искать у Вас защиту. Как воин Великих Побед, Вы поймете меня и встанете на защиту рядового солдата, пролившего кровь за Родину на полях сражений.

Суть дела такова: 23 июля 1948 года в деревне Кривошеево Псковской области в пруду утонула гражданка Савватеева Марфа, 38 лет от роду. В этом обвинили меня, мол, это я утопил ее. Меня арестовали, у следствия нет никаких доказательств моей причастности к преступлению, кроме показаний полоумного сторожа мельницы, которые изобилуют многочисленными противоречиями.

Товарищ Сталин!

Разберитесь, пожалуйста, с моим делом, встаньте на защиту простого гражданина и воина.

Спасите меня, Вашего верного сына!

«Та-а-ак, утонула в воде, – тихо протянул про себя оперативник. – Это случайное совпадение или закономерность? Сталин, по-моему, спас-таки автора письма. Давай-ка прочитаем письмо к кукурузнику»[23].

Первому секретарю ЦК КПСС Н. С. Хрущеву

Уважаемый Никита Сергеевич!

Пишет вам боец-фронтовик, рядовой солдат Первого Украинского фронта В. Левчук.

Воевал на полях Великой Отечественной войны, защищая Родину от немецко-фашистских орд. За храбрость и самоотверженность награжден орденом Красной Звезды и медалью «За отвагу», многими другими наградами.

Я считаю вас своим однополчанином, поскольку все блестящие победы нашего фронта связаны с Вашим именем, Вашим талантом, как великого полководца.

Я всегда знал, что Родина относится с благодарностью к своим сынам, пролившим за нее кровь. Но есть некоторые товарищи из правоохранительных органов, которые пытаются обесчестить и унизить меня, боевого фронтовика, прошедшего весь ад огненной войны.

Обращаюсь к Вам по следующему обстоятельству: в августе 1958 года во время купания на пляже Таганрога утонула гражданка Сашко Клавдия, 35 лет. В этом заподозрили меня, предъявив обвинение в умышленном убийстве. Я не отрицаю, что Сашко является моей знакомой. Капризная по своей натуре женщина, она вознамерилась искупаться ночью и позвала меня с собой на пляж. Во время купания она утонула, я даже не заметил, как это случилось. Сейчас следователь почему-то решил, что совершено преступление, и арестовал меня.

Уважаемый Никита Сергеевич!

Прошу вмешаться в это дело и защитить меня, боевого фронтовика, от незаконных действий следственных органов.

Спасите простого воина, рядового солдата Великой Отечественной войны!

«Да что это такое! – удивленно воскликнул про себя Соколов. – Опять вода, опять утопленница! Очевидно, Хрущев вновь вытащил его из тюрьмы. Не слишком ли много смертей на воде вокруг этого Левчука? Посмотрим-ка, что он пишет Брежневу. Чует мое сердце, что речь пойдет о следующей утопленнице».

Генеральному секретарю ЦК КПСС

Брежневу Л. И.

Дорогой Леонид Ильич!

Пишет Вам фронтовик, участник боевых действий в составе Первого Украинского фронта Василий Левчук. Я освобождал город Киев, участвовал во взятии Берлина, награжден медалями и орденом Красной Звезды. В нашей стране для фронтовиков почет и уважение, а все благодаря Вам, поскольку Вы сами прошли войну и как никто другой знаете все чаяния и надежды однополчан, которые, не жалея себя, сражались плечом к плечу с Вами во имя того, чтобы процветала наша Великая Родина.

Но есть некоторые люди из органов, которые не признают это и всеми ухищрениями пытаются принизить нашу роль в победе над фашизмом. Эта несправедливость непосредственно коснулась меня.

Суть дела такова: в июле 1975 года на курорте в Трускавце во время принятия минеральной ванны захлебнулась водой гражданка Евгения Сухорученко, 56 лет. Это был несчастный случай, но руководство курорта, чтобы снять с себя вину, обвинило меня в предумышленном убийстве. По их навету против меня возбуждено уголовное дело за убийство вышеуказанной гражданки, меня арестовали и содержат в ужасных условиях.

Уважаемый Леонид Ильич, я уважаю Вас как фронтовика и настоящего воина, пролившего свою кровь на полях сражений Великой Отечественной войны, и надеюсь, что Вы сможете спасти меня от несправедливого преследования. Моя жизнь в опасности, если Вы не поможете мне, я, скорее всего, умру в застенках тюрьмы, так и не добившись справедливости и не встретив очередную годовщину Великой Победы.

Помогите мне, дорогой Леонид Ильич!

Соколов быстро сложил бумаги в пакет и заспешил в прокуратуру.

Черных была на месте. Он, положив веером перед ней все три обращения, взволнованно выдохнул:

– По-моему, наш старичок – маньяк. Все его преступления связаны с утоплением жертв! Что за такое предпочтение у человека?!

Следователь удивленно стала читать обращения Левчука к первым лицам страны. Закончив с письмами, она некоторое время посидела в изумленной задумчивости от прочитанного и, встрепенувшись, сообщила:

– Я уже подготовила запросы в Министерство обороны и по месту рождения подозреваемого. Дополнительно запрошу и по этим трем случаям, где наш Левчук подозревался в убийствах, но каким-то образом избегал наказания.

– Этот старик не так уж и прост, – усмехнулся сыщик. – Он знает, какие болевые точки нажать, как льстить великим правителям, притягивая их на свою сторону фронтовой общностью. Настоящие фронтовики не такие, чует мое сердце, что он не тот, за кого выдает себя.

– Да, неприятно и мерзко на душе, – с сожалением вздохнула следователь. – Будем ждать ответов на запросы, может быть, они прольют свет в этом загадочном деле.

– Должны пролить, – обнадеживающе кивнул оперативник. – Надо найти хотя бы одного родственника подозреваемого и подробно расспросить его, что собой представляет этот человек. Он говорит о каких-то своих родственниках?