Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 195)

«Формально могут натянуть на статью, – думал Тимур, наблюдая за действиями следователя, который с преисполненным важности видом заполнял какой-то протокол. – За грубое задержание, которое переиначат в побои, а также за самоуправство при уничтожении спирта без соблюдения соответствующей процедуры. Со спиртом более-менее понятно: самоуправство налицо. А вот с грубым задержанием… А что, надо было с ними миндальничать, когда имелась информация о целом арсенале оружия? А вдруг они начали бы отстреливаться или бросили бы гранату? Вот тогда точно посадили бы за халатность, если, конечно, выжил бы в этой бойне…»

Он с ухмылкой вспомнил курьезный случай, приключившийся с сотрудниками тогда еще Комитета государственной безопасности. Чекисты получили оперативную информацию, что некто Свиридов хранит у себя дома немецкий пистолет – «парабеллум». Поздно вечером трое сотрудников постучались к Свиридову и попросились зайти в затрапезного вида квартиру. В жилище происходила пьянка с участием нескольких человек, чекисты стали разуваться. Когда они сняли ботинки и предъявили свои удостоверения, кто-то крикнул: «Бей ментов!» Кагэбэшники стали объяснять, что они не милиционеры, а из другого ведомства, но разгоряченным алкоголем мужикам, очевидно, было все равно, кого бить в морду. Они напали на сотрудников и, вытолкав двоих без обуви в коридор, закрыли дверь и стали избивать третьего. Очутившиеся в коридоре кагэбэшники, счастливым образом избежавшие растерзания, в одних носках по снегу добежали до управления милиции, благо оно находилось недалеко. Прибывшие на место происшествия два оперативника уголовного розыска преподали чекистам урок, как надо брать квартиру, где могут находиться вооруженные преступники. Они с ходу вынесли дверь и устроили такую трепку беснующейся над несчастным заложником группе, что те сразу присмирели и легли на пол. Оружие действительно нашлось под стареньким диваном, правда, не «парабеллум», а неисправный пистолет «вальтер». Утром весь оперативный состав уголовного розыска хохотал над незадачливыми чекистами, особо уморительным в рассказах очевидцев был момент, когда те так трогательно снимали обувь в притоне, где не то что босиком, в ботинках надо было ходить и смотреть под ноги, чтобы не наступить на неподобающие вещи.

Голос Карлушина вернул Тимура в реальность:

– Итак, начнем. Что вы делали двадцать второго октября сего года?

– Я не помню, что я делал вчера, а вы спрашиваете у меня о событиях почти месячной давности. А давайте я задам вопрос: что вы делали месяц назад? Что, вспомнили?

– Хватит дурачиться, – нахмурил брови Карлушин. – С кем были у Краснова и по какой причине явились к нему?

«Ничего пока не буду говорить, – решил про себя Тимур. – Надо узнать, что с моими ребятами: уже задержали их или еще нет? Надо выработать общую позицию и только после этого давать показания. А ребята надежные, никто не наговорит на себя. – Неожиданно его посетила мысль, услышанная когда-то: лучше отсидеть полгода в изоляторе и выйти с чистой совестью, чем шесть лет в колонии с запятнанной репутацией».

– На ваши вопросы пока отвечать не собираюсь, – демонстративно отвернулся он от следователя. – Не теряйте время зря, оформите арест и отправляйте в изолятор, хоть высплюсь от души.

Раскрасневшийся от негодования Карлушин приказал руоповцам-конвоирам:

– Увести! Не забудьте надеть наручники!

Тимур только улыбнулся, глядя, как борцы с организованной преступностью неумело и суетливо застегивали на его руках наручники.

2

Дежурный изолятора завел Тимура в пустую камеру и тихо шепнул:

– Держись, ночью пропустим Киреева, он хочет с тобой переговорить.

Тимур только кивнул головой, понимая, уж коли за него взялась «контора», может прослушиваться все и вся.

Его терзали тревожные чувства, он не знал, где находятся остальные три оперативника, которые были с ним у Краснова: задержаны ли они или еще находятся на свободе, что собирается Карлушин с ними делать? Успокаивало одно: Киреев уже работает, и ночная встреча с ним должна прояснить многие вопросы.

«Как хорошо, что Василия не было с нами во время проверки Краснова, мне на воле ох как нужен сейчас толковый оперативник, надежный друг, – вздохнул он. – Если бы обоих арестовали, было бы туговато».

Ночью в камеру заглянул заместитель начальника изолятора по оперативной работе и жестом пригласил выйти. Тимур понял, что тот также остерегается «прослушки». В кабинете у замначальника Тимур увидел Киреева, который шагнул ему навстречу, крепко обнял и негромко сказал:

– Тут можно говорить свободно, кабинет «чистый».

– Давай, Василий, рассказывай, что знаешь. Я тут в полном неведении. Где ребята?

– Слушай меня внимательно, – начал Киреев. – Неизвестно, когда еще свидимся. Наши следаки возмущены твоим арестом и задержанием оперативников отдела…

«Нашими» Киреев назвал следователей прокуратуры, с которыми Тимур и его подчиненные сутками крутились вместе, раскрывая самые глухие преступления, в большинстве своем, убийства. Это была прекрасная плеяда следователей прокуратуры. Они являлись настоящими профессионалами своего дела, без остатка преданными службе, и, как никто другой, понимали, что сыщики ходят по краю лезвия и малейшее отступление в ту или иную сторону чревато самыми печальными последствиями. А Карлушин же специализировался по должностным преступлениям и всевозможным заказным делам, в самой прокуратуре и в милиции его, с одной стороны, никто не уважал, а с другой – остерегались, поскольку Карлушин имел крепкие связи в министерстве безопасности.

– Так вот, следователи прокуратуры мне потихоньку шепнули, что тебя арестовывают по делу коммерсантов с Залога. Короче, это месть министерства безопасности за Уларова…

– Ах, вот оно что! – удивленно воскликнул Тимур. – У прокурора Немова сидел гэбэшник и изображал, что не при делах. Теперь-то понятно, откуда растут ноги этой подставы!

Дело было так. Летом сотрудник министерства безопасности Уларов ушел в запой на несколько дней. В ходе беспробудного пьянства познакомился с двумя молодыми, но уже отсидевшими парнями, Потратовым Олегом и Карху Игорем, которых пригласил к себе домой. После нескольких дней пьянки эти молодые люди, воспользовавшись тем, что Уларов уснул, покатались на его «Жигулях» и врезались в столб, разбив переднюю часть машины и аккумулятор. Очнувшись утром, Уларов увидел разбитую машину, нашел тех парней и потребовал, чтобы те украли у соседей аккумулятор. Потратов и Карху, недолго думая, пошли на дело, но попались во время совершения преступления. В милиции они подтвердили, что действовали по указанию Уларова.

Утром после планерки Овчинникова вызвал к себе заместитель начальника уголовного розыска УВД Воронов, и между ними произошел следующий разговор:

– Тимур, представляется случай хлопнуть за подстрекательство к совершению преступления гэбэшника. Надо готовиться, этим займется ваш отдел.

– А на кой черт мне сдался этот гэбэшник? – удивился Тимур, что поручают несвойственное ему дело. – С убийствами не можем управиться, а тут…

– Да ты послушай меня! – перебил его Воронов. – Надо наказать этого гэбэшника, Уларов его фамилия. Слишком высокого о себе мнения, строит из себя правильного, а оказывается, что сам-то гнилой. Подбивает молодежь на преступление.

– Да ну его! – отказался от сомнительной затеи Тимур. – Политическим делом подванивает. Идти против министерства безопасности – все равно что против ветра плевать. Обратно прилетит.

– Не бойся, все продумано до мелочей. Мы задержали молодых парней во время кражи аккумулятора. Они дают показания, что их надоумил на это Уларов. Сегодня утром мне позвонил этот самый Уларов, он откуда-то узнал, что парни попались на краже, и ему хватило наглости попросить надавить на них, чтобы они заплатили за ремонт машины. У этих парней, конечно же, денег не оказалось, поэтому я из кассы взял необходимую сумму на оперативные расходы. Во время передачи этих денег задержим Уларова с поличным. Вот и все!

– Нехорошо как-то получается, – продолжал упорствовать Тимур. – Уларов обратился к нам, чтобы мы надавили на парней, а мы его прихлопнем. Как-то мелковато для нас. Пусть этим делом займется прокуратура, это же их прерогатива. От силы Уларова выгонят с работы, не тянет тут на уголовное дело. Доказать, что он организовал преступление, будет очень сложно.

– Вот и соберем материал и передадим в прокуратуру, пусть возбуждают уголовное дело за подстрекательство или увольняют с работы с «волчьим паспортом», – настаивал Воронов.

– Ладно, когда начнем? – наконец сдался Тимур. – Где этот «чекист с горячей головой и холодным сердцем?»

– Прямо сейчас начнем. Он скоро подойдет, парни в соседнем кабинете. Когда возьмет деньги, возле выхода вы его остановите и оформите их изъятие.

Делать нечего, приказ надо было исполнять. Тимур сделал все, как сказал Воронов. Уларова задержали, деньги изъяли, собранный материал направили в прокуратуру республики. Там не усмотрели в его действиях состава преступления (или не захотели связываться с могущественным ведомством), и материал был переправлен в министерство безопасности, где провели свое служебное расследование. Уларову объявили строгий выговор с занесением в личное дело.