Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 192)

Нужную страницу Тимур нашел так же быстро:

«То, что Хейг вознамерился вдруг рассказать полицейским о том, как он уничтожил в кислоте тело Дюран-Декон, показалось поначалу совершенно необъяснимым. В принципе, сами детективы были весьма далеки от того, чтобы обвинять Хейга в чем-либо подобном. Но преступник очень скоро объяснил мотивы своей откровенности: он не боялся обвинения в убийстве на том основании, что старинная норма английской правовой системы требовала непременного предъявления в качестве объекта преступного посягательства тела погибшего человека. Другими словами, обвинение в убийстве не могло быть доказано до тех пор, пока обвиняющая сторона не предъявляла обнаруженного ею трупа. Эта правовая норма, известная как corpus delicti (буквально – „наличие тела“), служила порой, особенно в Средние века, серьезной препоной для отправления правосудия. По состоянию на 1949 год она не считалась формально отмененной, и Хейг, по-видимому, был чрезвычайно доволен тем, что сумел загнать полицейских в логический тупик. „Как вы докажете совершение мною убийства, – разглагольствовал он на допросе 28 февраля 1949 года, – если тела Дюран-Декон не существует? Оно полностью растворено кислотой!“

О разработке методики растворения человеческих тел Хейг рассказал примерно следующее. Во время его последнего тюремного заключения один из сокамерников поведал ему о принципе corpus delicti. Хейг загорелся идеей идеального убийства, т. е. такого убийства, при осуществлении которого доказать виновность будет невозможно в принципе. Как можно было уничтожить тело, не оставив никаких следов органики? Либо сжечь, либо растворить без остатка. Первый путь помешанный на чистоте Джон Хейг отверг сразу же как негигиеничный, а также весьма трудоемкий. Чтобы изучить второй способ, он записался в тюрьме в помощники мастера по лужению. Поскольку при лужении и пайке для снятия с металлов окисной пленки используются сильные кислоты, то работа по этому профилю открывала перед Хейгом вполне благовидный к ним доступ. Понемногу утаивая серную кислоту, он сумел накопить ее несколько десятков граммов, после чего решился на первый эксперимент – растворение мыши. Купив у соседа по камере живую мышь, Хейг опустил ее в блюдце с кислотой. Эффект превзошел все его ожидания: органическая ткань растворялась в серной кислоте, словно чернила в воде. С мышиными косточками дело обстояло несколько хуже, но и они довольно быстро растворились без остатка. Полное растворение мыши потребовало менее 30 минут.

Под глубоким впечатлением от сделанного открытия Хейг с энтузиазмом, достойным лучшего применения, принялся за совершенствование методики. Вскоре заключенные со всей тюрьмы несли ему пойманных мышей, а он скупал их, не особенно торгуясь. Кислоту он тоже начал покупать у лудильщиков из других смен. В конце концов разработанная Джоном Хейгом технология свелась к следующим довольно незатейливым правилам:

а) масса кислоты должна быть не менее массы растворяемого тела;

б) сильно концентрированная кислота взаимодействует с органическими тканями не так активно, как менее концентрированная;

в) слабый подогрев увеличивает активность реакции;

г) перемешивание слоев жидкости также увеличивает скорость протекания реакции;

д) для полного растворения человеческого тела обычной комплекции при достаточном количестве кислоты потребуется около двух суток».

«Почти как у нас, – усмехнулся Тимур. – Без трупа ни одно дело в суд не направишь. Как говорят в народе: нет тела – нет дела. Масса кислоты не менее массы растворяемого тела… Значит, не менее сорока литров, если исходить из массы тела Малыхиной. Где же он столько кислоты достал?… Для полного растворения человека обычной комплекции – двое суток. Наша пропавшая куда меньше обычной комплекции, значит, сутки или около полутора суток…»

Перелистывая книжку дальше, он наткнулся на признание убийцы:

«Из-за этого странного образа жизни мои сверстники не любили меня».

«И нашего Александра, скорее всего, никто не любил…»

Далее Тимура заинтересовал следующий абзац:

«Проведение таковой экспертизы было поручено судебному медику, доктору Тарфитту.

Последний, убедившись, что специальная литература мало исследовала этот вопрос (судебную медицину до тех пор больше интересовали химические ожоги, причиненные кислотами), решил не мудрствовать лукаво, а заняться сбором необходимой статистики. Для этого доктор вытребовал из морга ампутированную человеческую ногу, образцы различных тканей (жировой, костной), изъятых как из человеческого тела, так и из говяжьих туш. Среди образцов, которыми пользовался Тарфитт, было даже коровье копыто. Заключение эксперта оказалось отчасти неожиданным. Он установил, что человеческие кости действительно очень хорошо растворяются серной кислотой. Во всяком случае, их полное и без осадка растворение – никакой не миф. После того как кислота выливалась на землю, не существовало никаких анализов грунта, способных доказать, что кислота содержала растворенный костный материал».

Листая последние страницы, Тимур прочитал:

«Когда дело дошло до заслушивания судебно-медицинских экспертов, у защиты вообще не нашлось слов в опровержение их заключений. Фактически Хейгу пришлось признать, что во дворе флигеля, арендованного у Hurstlea products, действительно было найдено то, что осталось от растворенного в кислоте тела Оливии Дюран-Декон. Концепция идеального убийства, не оставляющего следов, потерпела фиаско буквально за один час».

«И от Малыхиной должно что-то остаться: берцовые кости, например, или череп с зубами. Куда ты выкинул останки матери, урод этакий?!»

Последнее предложение в книге Тимур прочитал с большим удовольствием:

«И Джона Джоржа Хейга повесили…»

«И тебя ждет такая же участь, убийца матери! Интересно, читал ли он эту книгу перед совершением преступления или своим умом дошел до всего этого мерзкого?» – подумал Тимур, откладывая книжку в сторону.

7

Овчинников встретил Киреева вопросами:

– Раздали ориентировки? Фотографий достаточно распечатали?

– Всем хватило. А ты переговорил с патологоанатомом?

– Да! – Тимур бросил на стол перед Киреевым брошюру. – Почитай дома, очень занятная книжка. Наш Александр вполне мог растворить маму в ванне. Оказалось, что это не из области мифов и фантазии!

– Серьезно?! – удивленно воскликнул Василий, взяв в руки книжку. – На чем основываются ее утверждения?

– Прочтешь брошюрку – все поймешь. А теперь у меня появился один вопрос к нашей свидетельнице, которая сегодня должна быть у сына.

Тимур покопался в карманах и нашел бумагу с адресом и номером телефона. Трубку подняла Лидия Ивановна и встревоженным голосом шепнула:

– Алло, кто это говорит?

– Лидия Ивановна, здравствуйте! Звоню я, из милиции. Как освоились у сына?

– Все нормально. Мне не привыкать, я и раньше, бывало, ночевала у него. Потихоньку убираюсь в квартире, а то у них такой беспорядок…

– Ну и отлично! Поживете там немного, пообщаетесь с внуками – нет худа без добра! А Александра мы скоро найдем и строго спросим, куда он подевал свою маму.

– Ой! Вы все-таки думаете, что он что-то сотворил с нею? Неужели это правда?! Ксения, Ксения…

– Лидия Ивановна, у меня к вам один вопрос. Прежде чем ответить, вы хорошенько подумайте: времени-то прошло достаточно, все уж подзабылось, наверное.

– Я слушаю.

– Примерно в то время, когда пропала соседка, вы не чувствовали какой-либо необычный запах?

– А откуда вы знаете? Этот странный запах держался в коридоре три-четыре дня. Все соседи чувствовали его. Мы не знали, откуда он исходит, но через несколько дней запах исчез, и все забылось. А что, это имеет отношение к исчезновению Ксении?

– Пока сами не знаем. А какого характера был запах?

– Не знаю, раньше такого я сроду не нюхала. Странный был запах, необычный. Нет, не могу объяснить словами.

– Спасибо, Лидия Ивановна, я буду вам позванивать…

Тимур хотел уже положить трубку, но она вдруг остановила его:

– Я вспомнила, что у Александра был единственный школьный друг – Гера из первого подъезда. Он только с ним общался более близко. Если хотите, переговорите с ним, я его недавно видела во дворе, он работает в мастерской, где делают аккумуляторы, мой сын покупал у него аккумулятор…

– Где-где работает?! – крикнул в трубку Тимур. – Повторите, где он работает?!

– Как его там?… Аккумуляторщиком, что ли? – еле слышно произнесла испуганная женщина.

– Где, в каком месте?!

– Не знаю, сын знает. Его сейчас нет дома.

– А вы сможете с ним связаться и спросить?

– Попробую позвонить на работу, – встревоженным голосом ответила Лидия Ивановна и, немного промолчав, спросила: – Что, все это так серьезно?

– Да, очень серьезно! Я жду вашего звонка!

Положив трубку, Тимур с силой хлопнул Василия по спине:

– Нашел источник кислоты! Друг Александра работает аккумуляторщиком!

– Вот это да! – удивленно воскликнул Киреев. – И где этот друг находится сейчас?

– Поехали, по пути расскажу.

Перед тем как выйти из кабинета, Тимур приказал оперативнику Константину:

– Жди звонка, Лидия Ивановна позвонит и скажет адрес, где работает друг нашего разыскиваемого.

Овчинников знал, что в Якутске катастрофически не хватает аккумуляторов. В последнее время некоторые предприниматели начали восстанавливать старые аккумуляторы путем набивки нового состава на старые свинцовые пластины. Этот состав завозили откуда-то с западной части страны. Скорее всего, привозилась и кислота. Восстановленный таким образом аккумулятор оживал на полгода, от силы на год, а потом автолюбителям приходилось вновь обращаться к мастерам для повторения процедуры. Он насчитал по памяти три аккумуляторных цеха, находящихся в городе.