Виталий Эфф – Друг (страница 3)
Мальчишки растянули ткань на земле и обступили тело. Голову снял Костя. Каждый раз, когда кости шаркали по спиралям железного прута, по лицам ребят пробегала судорога. По арматуре растекалась красная с белыми разводами кровь. Костя отпустил руки и голова повисла на вывернутой шее. Помутневший зрачок оставшегося целым глаза смотрел куда-то на переносицу. Обычно он был прикрыт картонкой в очках. Зато кровавое отверстие второго с чернотой посередине уставилось прямо на Сашку. Тот вздрогнул и отвернулся.
Снять тело с двух оставшихся арматурин оказалось нелегко. Витые прутья крепко засели, к тому же их было два, малейший перекос и поднять тело было невозможно.
С трудом они справились и, положив тело Сережки на ткань, стояли, тяжело дыша. Уже темнело и накрапывал редкий дождь.
– Мне уже заходить пора, – тихо сказал Сашка.
– Да. Надо быстрее, а то искать начнут, – поддержал Максим.
Костя поднял пакет с глазом и кинул его на тело. Схватился двумя руками за углы ткани и распорядился.
– Вы вдвоем с другой стороны. Поднимайте, чтобы не волоком.
С несколькими остановками они дотащили тело до места, где видели свежезалитый бетон.
– А тут глубоко? – спросил Максим.
Костя поднял валяющуюся рядом палку и несколько раз ткнул в уже начинающую густеть смесь.
Осмотрев испачканный бетоном край, с уверенностью заявил:
– Достаточно. Кидаем.
Они подняли тело и вместе с тканью скинули в бетон. Тело погрузилось лишь наполовину.
– Надо притопить. Ищите палки, ни кусочка не должно торчать, – командовал Костя.
Палки, куски арматуры нашли быстро. Убедившись, что не видно никаких следов ткани, Костя разровнял куском доски поверхность заливки и отбросил доску в угол.
– Всё! Уходим.
Мальчишки побросали палки и поспешили к проходу в заборе. Идти надо было мимо места, где упал Сережа. Там уже крутилась местная дворняга – Рыжик. Бездомный добродушный пес, который постоянно таскался за ребятней, выпрашивая вкусняшки. Он обнюхивал прутья, на которых еще недавно висело тело, и даже пытался лизнуть.
– Эй. Фу. Нельзя, – попытался отогнать пса Сашка.
– Блин, кровь. Дождь может не смыть, – забеспокоился Максим поглядывая на небо. Редкие капли уже падали на землю.
– Да не, смоет. Туча вона какая чернющая, – ответил Костя.
– Ну, а вдруг?
– Ну… давай подстрахуемся. Эй, Рыжик! Иди ко мне. На!
Костя протянул руку и зацокал языком приманивая пса. Тот, радостно виляя хвостом, заковылял на зов, предвкушая угощение. Костя нагнулся, потрепал Рыжика за ухом, а потом резко схватил за шею и прижал коленом к земле. Пес испуганно заскулил. Свободной рукой Костя вытащил из кармана перочинный нож и открыл одним пальцем.
– Эээ, ты чё? – возмутился Сашка.
– Или помогай или заткнись, – резко огрызнулся Костя. – Держите его!
Макс послушно опустился рядом и обеими руками прижал пса к земле.
– Ну вы чего? Не надо! – умоляюще просил Сашка.
– Заткнись, я сказал! – сквозь зубы процедил Костя.
Он занес руку и несколько раз ударил Рыжика ножом в шею. Пес взвизгнул. Костя сжал его челюсти, сильнее прижимая голову к земле. Сашка уткнул лицо в локоть и отвернулся. Рыжик дергал лапами и глухо скулил сквозь стиснутые челюсти, но вскоре обмяк и затих.
– Понесли, – скомандовал Костя.
Они с Максом подняли тушку и отнесли к месту, где погиб Сережа. Держа тело пса над прутьями и кровавым пятном на бетонном блоке Костя еще несколько раз воткнул нож в ему в живот и водил кругами над пятном заливая следы собачьей кровью.
Решив, что уже достаточно, он бросил тело пса тут же. Присел и несколько раз воткнул нож в землю, затем сложил и убрал в карман. Осмотрел свои руки, что-то обнаружил и вытер о траву. Максим сделал также. Закончив, они пошли туда, где все еще стоял Саша.
– А это что? – сказал, приблизившись, Костя, указывая на рукав Сашкиной клетчатой рубашки.
Манжета рукава была испачкана кровью.
– Я ж говорил осторожно! Меньше всех возился и вляпался!
Сашка попытался потереть пятно.
– Да не сотрешь теперь. Дай-ка.
Костя подошел. Скомкал ткань рукава возле плеча и резко дернул, потом еще. Ткань поддалась, затрещала по швам, еще несколько рывков и рукав оторвался.
– Скажешь зацепился, – скомкав оторванный рукав и засовывая себе в карман, сказал Костя. – Я в подъезде сожгу. Давайте быстрей сваливаем отсюда, пока не застукал никто. Возле забора осторожнее. Я пролезу и скажу, когда можно.
Со стройки они вышли незамеченными, небо уже полностью затянули тучи, порывы ветра срывали листья с деревьев и крупные, но еще редкие капли холодного дождя врезались в лица и голые руки, разбиваясь на брызги. Дворы опустели, заигравшуюся детвору разогнал дождь, это было им на руку. По пути Костя давал указания.
– Короче так, мы на стройку сегодня не ходили. Если спросят, будут докапываться, ну заметили, что сторож ходит там и не пошли. Ходили на пустырь за табачкой в футбик погонять. Пацаны из других районов были. Я паре батарейковских скажу, чтобы если что подтвердили. Да. Сереги с нами не было, ясен-пень. Не вышел. Маманя его видела, что мы без него ушли. Если скажут – вышел. Нас не нашел. Не знаем. Кто вообще его знает, куда смылся. Короче, не будете вякать, все будет норм. Понятно?
Костя спросил всех, но при этом ударил кулаком в голое, теперь не прикрытое рукавом, плечо Сашки.
– Понятно?! – повторил Костя..
– Да… понятно… – тихо сказал Саша.
Макс с Костей жили в другом, соседнем дворе. Быстрее к нему было пройти через Сашкин и… Серегин, но в этот раз они остановились не доходя детской площадки.
– Вместе лучше не светиться, – сказал Костя. – Разошлись по-разнице. Давай, дуй домой и молчок.
Проводив взглядом опустившего голову Сашку, Костя и Макс повернули вправо и вскоре скрылись среди силуэтов тополиных стволов.
Сашка стоял у подъезда. На втором этаже светились Серегины окна. От этой мысли Сашка вздрогнул. Дождь уже разошелся во всю, к тому же поднялся холодный ветер. Сашка вымок и замерз, зубы стучали, но он смотрел на асфальт, на место, где под натиском дождя пропадали остатки надписи. “М.. НА СТ…К…” оставшиеся буквы уже тоже были расплывающимися, и белые ручьи извести растекались по асфальту.
– Саша! Ты что там стоишь? – раздался громкий голос. Сашка даже вздрогнул. – Я уже искать собиралась! Поднимайся быстро!
На балконе четвертого этажа стояла Сашкина мама. В плаще. Видимо, правда собиралась искать.
– Бегом! Мокрый весь! – торопила она, видя, что Сашка все стоит на улице.
Сашка молча поплелся в подъезд. На площадке второго этажа он ускорился, стараясь не смотреть на дверь квартиры Сережи. Боялся, если взглянет, то она откроется, выедет тётя Тамара и спросит, где же её сын. Боялся, что не сможет ничего придумать или даже повторить выдуманную Костей историю. Только не сейчас.
Он пробежал второй и третий этажи, на четвертом толкнул свою дверь и остановился в прихожей. С одежды и волос текла вода, почти сразу на темном линолеуме образовалась лужа. Мать все еще в плаще стояла перед ним, перегораживая проход.
– Мам.., у меня это… – Сашка указал на оторванный рукав.
– Что случилось? Ты что, из-за рукава боялся заходить? Бог с ним! Отрвал и оторвал. Пришью. У меня уже сердце чуть не выпрыгнуло. Ночь почти. Ветрища… – тараторила мама, помогая снять рубашку.
– Мам.., рукав… я рукав не подобрал… потерял..
– Ну потерял и потерял. Выкинем рубашку. Давай уже раздевайся. Ты что, как вареный? Погоди. Да ты горишь весь.
Мать приложила руку ко лбу, затем наклонилась и прижалась к нему губами.
– Ну конечно! Температура под сорок. Быстро вытирайся и в постель! Я сейчас таблетку принесу и варенье заварю. Прямо перед школой. Еще воспаление подхватить не хватало, – хлопотала она, стягивая мокрую рубашку, прилипающую к телу.
Голос матери словно отдалился и звучал где-то далеко, отдаваясь эхом в голове, там же вдали он слышал другой голос, с трудом осознавая, что голос этот его собственный. Мать что-то причитала, он отвечал, прихожая плыла перед глазами, Сашка словно “выныривал” в реальность из какого-то мутного озера. Просветление – узкие стены коридора, обои кирпичиками, и он, качаясь, идет по нему, темнота. Просветление – комната, кровать у стены. Упал лицом вниз. Кто-то трясет за плечо, тянет. Мама. Что? Постеть? Темнота. Он стоит посреди комнаты, мать растягивает простыню на кровати, подтыкая углы. Снова упал, уткнувшись головой в подушку. Темнота… Опять кто-то трясет за плечо… Что? Уже? Только лег… Не слышу, не пойму. Мама? Всё плывёт… Зачем вы меня поднимаете?..
– Сережа… С вами… гулять? – услышал он не понимая от кого.
– Что? Нет… Его не пустили… Тётя Тамара… Стройка… На стройке?… – Что?.. Нет. Сторож…. Его не пустили… Тётя Тамара не пустила, – отвечал он невпопад.
Лица перед глазами перестали дрожать и обрели черты. Одно из них – мама, второе… Второе – тётя Тамара. Заплаканное, уставшее лицо. Красные глаза умоляюще смотрят прямо на Сашку.
– Саша, Саша. Пожалуйста, Сережа… Сережа нашел вас?
Внутри столкнулись огонь и лёд, где-то в середине живота и взорвались. Сухой, обжигающий жар болезни и липкий холод страха. Перед глазами всплыли картины произошедшего, и как многотонным грузом сверху придавило осознание того, что это было взаправду. Что сказать? Как сказать? Сашка снова услышал собственный голос издалека и слова, как-будто произносимые не им.