Виталий Дёмочка – Спец (страница 50)
Оказывается, выезжая со стоянки, он ударил в правое заднее крыло проезжающий по улице «Ниссан-Лаурель», причем после удара он не осознал, находясь в своих воспоминаниях, он продолжал жать на газ и тяжелый, мощный джип развернул бедолагу поперек дороги. Крылоу «Лауреля» было смято так, что колесо заклинило, задний бампер был разбит в клочья и едва держался на левом кронштейне, о фонаре и говорить было нечего, его просто не было, он в виде мелких осколков украшал проезжую часть.
«Челленджер» пострадал гораздо меньше, но и его передний бампер был испорчен безвозвратно. Когда наконец джип перестал двигаться, разворачивая легковушку, из последней выскочил злой и страшно матерящийся водитель — здоровенный парень в теплой замшевой куртке и вязаной шапочке.
— Твою мать, бля!!! — орал парень и первым делом наклонился, чтоб лучше рассмотреть повреждения своей машины.
— Да ты, че сделал?! Я не понимаю! — почти в истерике орал парень, поправляя сползающую ему на лоб шапочку.
Возмущение его было вполне понятно. Парень ехал по главной, медленно, в своей полосе, ничего не нарушая. И вдруг этот обалдуй, совершенно не глядя по сторонам, выперся на своем тракторе, шарахнул его и даже после удара не остановился, а продолжал двигаться, толкать и корежить его легковушку. Ну, кто так делает?!
Из джипа спокойно вышел Виталий и, еще не совсем соображая, что и как произошло, посмотрел на протараненный им «Ниссан».
— Ты че уставился как бык на новые ворота?! — орал на него парень, размахивая руками. — Прешь куда?! Не видишь, что я еду?!
Парень кружил вокруг своей машины и причитал:
— Ой! Ой, кошмар! Я не понимаю, как ты ехал?! Куда ты пер?! Ой, бля! — завыл парень, увидев, насколько повреждено правое заднее крыло его машины.
Виталий медленно, засунув руки в карманы брюк, подошел к багажнику «Лауреля». Он стоял и спокойно, не проявляя никаких эмоций, смотрел на разбитые машины. Казалось, что произошедшее его не трогает вовсе, то ли он не понимал, что случилось, то ли ему в данный момент было глубоко наплевать и на эту разбитую машину, и на свой «Челленджер», и на этого орущего парня. А может быть, он не совсем еще вернулся из того счастливого, теплого, летнего вечера и просто не полностью осознавал реальность.
— Я не понял, вот это вот что?! — кричал водитель пострадавшей машины, схватив кусок пластика, который раньше был правым фонарем, и тряся им перед лицом Виталия.
— Объясни мне, что вот это вот! Ты посмотри, сколько ты мне разбил!
И тут Виталий взглянул в глаза парню. Взглянул так, будто только что его увидел, внимательно и удивленно.
А парень продолжал кричать.
Но теперь где-то внутри Виталия начала сжиматься огромная пружина и каждое слово парня, выкрикнутое ему в лицо, усиливало это сжатие. Парень кричал, тыкал ему в грудь пальцами, а пружина сжималась и сжималась. Смысл выкриков до Виталия не доходил, но он видел открывающийся в крике рот, чувствовал толчки в грудь, и напряжение внутри все росло и росло.
— Что это такое?! Как ты ехал, псих, бля?!
Слово «псих» Виталий расслышал, и оно стало последней каплей, оно стало искрой над бочкой с порохом. И сжатая до предела пружина распрямилась. Виталий взорвался.
Он ударил парня, ударил сильно и жестоко, в лицо, что-то хрустнуло, и из разбитых губ водителя брызнула кровь. Он ударил еще раз, и еще, и еще.
Он бил парня молча, стиснув зубы, вкладывая в каждый удар всю свою злобу, всю свою ненависть к этому миру, который не давал ему возможности обрести то единственное, что ему в этой жизни было нужно. Он бил даже не этого парня, он бил в его лице весь этот жестокий, бессмысленный и несуразный мир, где не было большее ЕЕ. Атакой мир, мир без НЕЕ ему был не нужен, и он уничтожал его. Уничтожал без жалости и сожаления. Все сильнее и сильнее расходясь от своей же жестокости и вида крови.
Парень падал, он пинал ногами лежачего, не особенно выбирая места для ударов, прыгал на нем, а потом поднимал и опять бил, бил и бил.
Он таскал его по асфальту, бросал на его же машину и, когда бесчувственное тело падало, он его бил ногами, а потом снова поднимал и снова бил, бил, бил.
На тротуаре скопились прохожие. Драки на улицах были им не в диковинку, но такого зверства они давно не видели. Стояли и завороженно наблюдали за происходящим. Никому из них и в голову не пришло позвонить в милицию, и уж тем более вмешаться.
Наконец Виталий подтащил тело к разбитому заднему бамперу «Ниссана» и бросил его рядом. Лицо парня превратилось в кровавое месиво, руки были неестественно вывернуты.
Виталий выпрямился и посмотрел на зевак. От этого взгляда толпа замерла и отшатнулась, двое мужчин развернулись и пошли прочь.
Это был взгляд не человека — зверя.
Зверь тяжело дышал и из подлобья смотрел на людей мутными от злобы глазами.
Постепенно глаза Бандеры обрели более-менее осмысленное выражение, он искоса взглянул на лежащего парня и направился своему джипу. «Челленджер» сдал назад, отцепляясь от разбитой машины и взвизгнув резиной, пулей вылетел на улицу.
Джип, быстро набирая скорость, летел по припорошенной снегом мостовой. Бандера, не убирая ногу с педали газа, лавировал в потоке машин, рискованно меняя полосы. Адреналин в крови не давал ему возможности двигаться с нормальной скоростью, и он, пренебрегая всяческими ограничениями, несся на пределе возможного, проходя повороты с большим заносом.
Но сейчас это не было бессмысленным кружением по городу, он точно знал, куда он едет и что будет делать дальше. Избиение невоспитанного водителя не дало полной разрядки, тем более теперь он свободен, он один и теперь его ничего не сдерживает.
Зазвонил телефон. Бандера схватил его и даже не посмотрев на определитель, грубо рявкнул в трубку:
— Че надо! Занят я! — и бросил телефон.
Пропуская сплошную между колес, он летел к автосервису. Ревел на предельных оборотах двигатель, визжала резина на поворотах, машину бросало, но он не обращал на это внимания, легко выходя из заносов с помощью одного руля, не пользуясь педалью газа, которую он давно утопил в пол и не отпускал.
«Челленджер» влетел на территорию родного автосервиса. Бандера резко затормозил, джип протащило юзом метра два, и он остановился. Звякнул об асфальт поворотник, вывалившийся из поврежденного ударом бампера.
Бандера выскочил из машины и решительно направился в бокс. Как только мастеровой увидел входящего Бандеру, он сразу понял, что с ним что-то не так. Обычно спокойный и невозмутимый, сейчас он не вошел, он влетел в бокс, громко хлопнув железной дверью. Движения его были резкие, порывистые, в горящих глазах застыло какое-то злое выражение. Не здороваясь, он бросил с порога:
— Иди скажи, чтоб бампер поставили новый.
Мастеровой, видя состояние Бандеры, быстро вскочил и, не задавая лишних вопросов, бросился выполнять распоряжение.
Оставшись один, Бандера медленно обвел взглядом помещение, которое служило работникам станции и офисом, и комнатой отдыха, и столовой, словно силясь чего-то вспомнить.
Здесь, в этой комнатке, он хранил свой автоматический карабин «Сайга», которым уже давным-давно не пользовался, и теперь никак не мог вспомнить, где он может быть.
В диване, может быть.
Он подошел к дивану и приподнял продавленное и замызганное грязными спецовками сиденье, но ящик под сиденьем был пуст, если не считать несколько старых рулевых тяг и такой же старой, истертой, с вывалившимися пружинами и поломанными лепестками корзины сцепления. Бандера посмотрел между спинкой дивана и стеной, но и там его не было.
А слесаря, пока Бандера рылся в комнате, спешно меняли бампер. Они даже не стали загонять джип на подъемник, где работать было гораздо удобнее, чтобы не терять время на снятие с подъемника другой машины. Ковырялись прямо на земле, подсвечивая себе фонариками, уже начинало темнеть.
— Давай быстрей! — подгонял один другого. — А то он сегодня злой какой-то!
Бандера продолжал поиски. В комнате было еще несколько шкафов. Он долго рылся в них, перебирая старые грязные железки. Но и здесь ничего не было.
«Где же он?» — думал Бандера, осматривая комнату еще раз. — «Куда я его мог засунуть?»
И тут его взгляд упал на самодельные антресоли, закрепленные под самым потолком. Он уже начал искать глазами стремянку, так до антресолей было не дотянуться, но тут вспомнил, где находится его «Сайга».
Это было в их с Ириской «медовый месяц». Виталий остановил «Марк» на мосту через Раздольную и они вышли с Ириной полюбоваться на реку.
Она пошла к парапету и смотрела вниз на воду. Виталий подошел сзади, обнял ее и, положив подбородок на ее плечо, тоже посмотрел вниз.
— Теперь у нас новая жизнь, — тихо, но уверенно сказал он ей в самое ухо.
— Неужели? — улыбнулась она, не отрывая взгляд от воды.
— Да, — твердо сказал Виталий. — С прошлым покончено.