Виталий Дёмочка – Спец (страница 10)

— Ты веришь в гороскоп? — Да.

— А муж у тебя кто?

— Козерог, — без тени юмора ответила Ирина.

— Я про гороскоп, — уточнил Виталий.

— По гороскопу козерог, — улыбаясь, произнесла Ира.

— Надо же! Бывает же так! — рассмеялся Виталий.

Окно спальни выходило во двор, но влюбленные не слышали, как к подъезду подкатил на темном «Лэнд Крузере» муж Ирины, он не спеша вышел из машины, весь какой-то приторно-аккуратный, прилизанный.

Темные брюки, белая рубашка, застегнутая на все пуговицы, ни дать ни взять приказчик из какой-нибудь лавки царского времени, впрочем, так оно почти и было. До женитьбы на Ирине он работал барменом в одной из местных забегаловок.

Не подозревая, что покой их скоро будет нарушен, голубки продолжали спокойно ворковать.

— Виталь, — тихо позвала Ира.

— Что?

— Скажи, почему ты среди всех девушек выбрал меня? Потому что… — спросила она и в нерешительности замолчала.

— Ну, говори, говори, — подбодрил ее Виталий, — Потому что… что?

— Нет, ты просто скажи, почему?

— Я знаю, о чем ты думаешь, но я не буду от тебя этого скрывать, — говорил Виталий. — Да, я обратил на тебя внимание, потому что ты производила впечатление обеспеченной девушки.

Он немного помолчал, глядя в потолок, и серьезным голосом продолжил:

— Знаешь, у меня до тебя было много женщин и всем им от меня что-то нужно было. Я постоянно слышал от них: хочу то, хочу это. У меня даже сложилось мнение, что я им только для этого и нужен. Я всегда хотел найти себе девушку, которой нужен был бы я сам, а не мои деньги. Но такой девушкой в наше время может быть только та, у которой уже все есть. Так что, можно сказать, я и искал такую, как ты. А о любви я тогда даже и не думал.

Когда Виталий произносил эти слова, внизу хлопнула металлическая дверь, это муж вошел в подъезд. Но они об этом, естественно, не думали.

— Она пришла потом, — продолжал говорить Виталий, — когда я начал с тобой общаться. Наверное, даже сразу, как только я познакомился с тобой. Ты тогда так посмотрела на меня. Во мне сразу что-то перевернулось. Появилось какое-то новое чувство, которого раньше не было.

Виталий посмотрел ей в глаза и продолжал:

— Сначала это была… — он на минуту задумался, — нежность, что ли. Но потом она переросла во что-то более такое… — он замолчал не в силах подобрать нужное слово, — наверное, это и есть любовь?

После этих слов Виталий посмотрел на Ирину вопросительно, как бы ища ее согласия. Конечно, она была с ним согласна, это и есть любовь, но вслух ничего не сказала, только посмотрела ему в глаза нежно-нежно и улыбнулась. Потом, помолчав, спросила:

— А жену ты себе так же выбирал? У нее тоже все было?

— Нет, — ответил Виталий, — у нее ничего не было. Когда я с ней познакомился, мы потом два года жили в общежитии.

— А почему ты думаешь, что ей от тебя ничего не надо? — серьезно спросила Ирина.

— Ну, я не думаю, я знаю это. Когда она первый раз увидела меня… я тогда только что вышел из колонии, днем на улицу не выходил, потому что мне нечего было надеть. Она увидела меня в темноте, я тогда надевал простенькую одежду отца, немного малую мне, и по вечерам выходил на улицу. Она сквозь темноту разглядела короткие рукава на моей куртке…

Дорассказать Виталий не успел, в прихожей раздался звонок, оба поняли, что случилось, и вскочили с постели. Ирина быстро накинула халат и поправила прическу, Виталий схватил свою одежду в охапку и кинулся к окну спальни, на ходу крикнув:

— Иришь, не бойся, я спрыгну. Открывай нормально.

Окно было на третьем этаже, но ради нее он, наверное, не задумываясь, прыгнул бы и с большей высоты. Мужа ее он, конечно же, не боялся, плевать он на него хотел, но он не мог подставить любимую женщину. А прямо под балконом спальни на его счастье стоял белый «Мицубиси Диамант». В нем сидели двое «колесных барыг» и уже добрых полчаса торговались, не сходясь в цене машины. По другую сторону подъезда, метрах в сорока от «Диаманта» стоял «Челленджер», в котором Виталия поджидали Толстый, Скороход и Лысый.

Когда Ирина, как ни в чем не бывало, открыла мужу дверь, Виталий уже летел прямо на крышу белой «Мицубиси».

Покупатель и продавец на конец-то договорились, хотя оба были не довольны сделкой, один думал, что дешево продает, другой — что дорого покупает. Они уже готовы были ударить по рукам, но Виталий опередил их и крыша еще не проданной машины прогнулась чуть ли не до самых макушек перепугавшихся неудачливых торгашей, когда он приземлился на нее.

— Ни хера себе! — хором закричали они, пулей выскакивая из изуродованной машины.

Если наблюдать за всем этим со стороны, то выглядело это довольно смешно, прямо-таки бородатый анекдот в лицах, «Городок» да и только! Но, похоже, никому из участников смешно не было. Как все-таки много зависит от точки зрения!

Виталя в одних трусах с одеждой под мышкой резво сбежал по капоту покореженной машины на землю и рванул к «Челленджеру», долго рисоваться во дворе любовницы практически нагишом у него не было никакого резона. Видя такое дело, мало что крышу помял, так он еще и по капоту пробежался, который, естественно, от этой пробежки красивее не стал, торгаши с криками «А ну, стой, бля!», кинулись вслед за бесцеремонным человекам в трусах. Они уже почти догнали его и пытались схватить, но голый торс легко выскользнул из их рук.

Тут на подмогу старшему подскочили Толстый, Скороход и Лысый, они легко и практически молча отсекли преследователей от Виталия и тот запрыгнул в джип. Обошлось без драки, были только толчки и крики «Че, такоэ?!», но кричали в основном барыги, а толкались парни Бандеры. После того как Виталя скрылся в машине, парни оставили пострадавших в покое и тоже стали усаживаться в джип.

Тот, что остался, теперь уже надолго, хозяином машины, наконец понял, что парни уезжают и разбираться с ним и рассчитываться никто не собирается. Он закричал вслед джипу:

— Вы че, пацаны, он мне тачку укоцал!

Но пацаны рванули с места и уже выезжали со двора.

Виталий, надевая штаны на заднем сиденье «Челленджера», глянул в заднее стекло. Вслед им уныло смотрели растерянные и мало понявшие, что же произошло, несостоявшиеся продавец и покупатель. Они так и не поняли, откуда свалился на их голову, вернее крышу, этот человек в трусах.

Сидящий за рулем джипа Толстый полуобернулся назад и сказал:

— Может, хватит уже, Виталя? Так и шею себе свернуть не долго.

Виталий продолжал молча одеваться, а Скороход, сидящий на переднем сиденье, повернулся и сказал:

— Шею, не шею, а если б эта машина там не стояла, ноги б точно сломал.

— Еще барыги эти, не известно, куда побегут. Хорошо если к людям, загоним к себе в сервис, сделаем. А если к ментам? — продолжал Толстый.

— Это все равно, что ДТП, да еще и с места происшествия скрылся, — добавил Скороход, который тоже, по всей видимости, не был в восторге от поведения старшего в последнее время.

— Ага, два-шесть-четыре, два-шесть-пять, — поддерживая Стаса, начал перечислять статьи уголовного кодекса Толстый, — а у тебя как раз условно по этим же статьям. Так и угореть не долго. Представляешь? Это все равно, что за лохматку попасть.

— Хорош! Умники, — резко отозвался с заднего сиденья Бандера, до этих слов сидевший молча, — сами забыли, за что сидели?

Парни промолчали, и на это были причины.

— «Марка» куда поставил? — уже почти спокойным голосом спросил он у Толстого, давая этой фразой понять, что прения закончены.

— На стоянку.

— Давай туда, — приказал Виталий.

Когда Бандера, не сказав друзьям ни слова, вышел на автостоянке, и они остались втроем, Лысый спросил у Толстого:

— Не боишься так с ним?

— Так ведь он же не прав, сам все прекрасно понимает. Видишь, сидел, молчал всю дорогу? — ответил Толстый, разворачивая машину. — Пока не намекнул ему, по сути, за что усеется можно… Тогда только разозлился, я уже развивать не стал, а то он за эту сучку и своих не пожалеет.

— А что за телка? — спросил Лысый.

— Да есть тут одна, — с явной неприязнью начал объяснять Толстый, но его перебил телефонный звонок.

— Рустам, ты где? — спросил он, поднося трубку к уху. — Постой немного, мы сейчас подъедем.

Толстый положил телефон и продолжил прерванный разговор с Лысым.

— Так, ничего особенного. Забери у нее все джипы и норковые шубы и смотреть будет не на что. Таких привлекательными делают только деньги, — философски обобщил Толстый.

— Я не понял, а что у нее за муж? — спросил Лысый.

— Да не муж — родители. Одни из самых богатых в Приморье. Только зачем это ему? Не пойму. Ладно бы он был как ты, только освободился, и нету ничего.

Говоря эти слова, Толстый повернулся назад и внимательно посмотрел на Лысого, словно желая убедиться в том, что у собеседника действительно ничего нет.

— А то ведь у самого все есть, — продолжил Толстый, вновь обратя свой взор к дороге, — телок может позволить себе любых.

— Может, в натуре, любит? — сделал предположение Лысый.

— Наверное, — согласился Толстый, он то в этом и не сомневался, — но только эта его любовь нас всех по карману бьет. Как с ней снюхался, все темы закрыл денежные.