Виталий Держапольский – Имперский пёс. «Власовец» XXI века (страница 31)

– Добрались! – облегченно выдохнул штандартенфюрер, промокая платком вспотевшее лицо.

– Только не похоже, что здесь обитают люди, – нахмурившись, произнес фон Валеннштайн, разглядывая в бинокль долину. – Ни дымка, ни движения… Никак вымерли все. И во дворе какая-то хрень в виде креста выложена… То ли из камней, то из мешков… Не могу разобрать!

– На месте разберемся, – произнес Вольфрам. – Вперед!

Спуск в долину оказался легче, чем предполагали путешественники, – через сотню метров проводник обнаружил старую лестницу, вырубленную прямо в скале, но местами заросшую чахлым кустарником. Лестница оканчивалась у массивных резных ворот, одна из створок которых валялась на земле, вторая же висела на одной петле, уткнувшись одним концом в каменистое плато.

– Здесь точно нет никого живого, – вновь произнес Валеннштайн, убеждаясь в истинности своего предположения. – Такая разруха…

– Да, ты, наверное, прав, – согласился с Иоахимом штандартенфюрер. – Но раз уж мы здесь, стоит внимательно осмотреть сию обитель.

Они прошли под высокой аркой ворот и остановились, пораженные увиденным: большой монастырский двор оказался завален человеческими костями, облаченными в выгоревшие на солнце полевые эсэсовские мундиры.

– Вот это номер! – не удержался от удивленного возгласа Волли. – Да их тут не меньше тысячи!

– Ты угадал, – Вольфрам присел на корточки возле одного из скелетов. Достав нож, штандартенфюрер пошерудил им останки и снял с рассыпавшегося фалангами пальца орденский перстень СС. – Это пропавшее в 38-м году подразделение СС «Черное Солнце», – пояснил он, – состоящее из выходцев с Тибета. Их было чуть больше тысячи… Вот, значит, где они нашли свой конец.

Человеческие останки лежали на земле ровными рядами, образуя правильную геометрическую фигуру – равнолучевой балочный крест. Такие кресты гордо носили на своих бортах победоносные танки и самолеты Вермахта. Осторожно, стараясь не наступать на пожелтевшие кости, Зиверс добрался до центра жуткой фигуры. Пребывающий в центре скелет был одет в парадный эсэсовский мундир без знаков различия и лежал лицом вниз, поджав под себя руки. Без тени брезгливости Вольфрам перевернул костяк. Как и предполагал эсэсовец, кисти мертвеца были облачены в истлевшие зеленые перчатки. Ругаясь вполголоса, Вольфрам пошел обратно, старательно глядя под ноги.

– Что там, герр штандартенфюрер? – спросил Волли.

– Хранитель Ключей ушел вместе со всеми! – недовольно ответил Зиверс. – Я узнал его по зеленым перчаткам… Дьявол! Неужели все напрасно? Валеннштайн! Готовьте ночлег… В общем, не стойте истуканами! Выполняйте!

Штурмбаннфюрер рявкнул на бойцов, выводя солдат из ступора, охватившего их при виде груды старых костей. Они засуетились, подгоняемые командами Валеннштайна и Веккера. Со штандартенфюрером остались лишь Волли, переводчик и проводник.

– Герр Зиверс, а кто их так? – спросил Волли.

– Сами… Разве не видно? Смотри, возле каждого тела нож. А некоторые пальцы до сих пор сжимают рукояти…

Тибетец-проводник что-то по-птичьи защебетал, указывая грязным пальцем в центр зловещей фигуры, выложенной на пыльной земле мертвыми телами.

– Что он хочет? – поинтересовался у перевод-чика штандартенфюрер.

– Он спрашивает, нет ли в центре человека в зеленых перчатках?

– Скажи ему, Хранитель Ключей там, где ему и положено быть.

Шварцкопф перевел, на что проводник разразился целой тирадой.

– Он говорит, что этот лама в зеленых перчатках не Хранитель Ключей, а лишь первый посвященный «бон», адепт «Зеленого Дракона». Настоящий Хранитель Ключей – далай-лама Ньямару-Джи…

– Да он уже давно должен был помереть, этот ваш Ньямару! – разозлился Зиверс.

Шварцкопф перевел. Тибетец зачирикал, мотая головой.

– Он говорит, Ньямару-Джи в трансе… В самадхе… Его дух далеко, но тело должно быть где-то здесь. Он говорит, надо искать…

– А чего он так суетится? – ехидно спросил Волли. – Он ведь шамбалист, а этот Ньямару – адепт Агарти. Это же враждующие стороны?

– В какой-то мере так оно и есть, – ответил Вольфрам. – Но если смотреть шире, Шамбала и Агарти лишь две стороны одной медали. Как абстрактные понятия Добра и Зла, Света и Тьмы. При отсутствии одной из составляющих вторая попросту теряет смысл. Все в нашем мире относительно, то есть познается лишь в сравнении с чем-либо! К тому же, если далай-лама Лхасы не соврал, что ими утрачен секрет Шамбалы, то шамбалисты из кожи будут лезть, чтобы его вернуть! Пускай даже и посредством Агарти…

Проводник тем временем по большой дуге обходил останки команды «Черного Солнца», двигаясь от конца одного луча креста к другому. Остановившись у луча, упирающегося в отвесную каменную стену, проводник призывно взмахнул руками.

– Пойдем поглядим, чего он так разволновался, – заинтересованно произнес Зиверс, направляясь к тибетцу. Возле основания стены на земле лежал массивный обломок скалы, присыпанный камнями поменьше. Проводник что-то лопотал, указывая пальцем в небо.

– Он говорит, что раньше этот кусок скалы был козырьком. Затем козырек отломился и упал на землю. Это произошло позже, чем ритуальное самоубийство адептов Агарти.

– А ведь он прав! – согласился с доводами проводника Вольфрам, рассматривая скальную породу. – Я ясно вижу то место, откуда сорвалась эта глыба. Там камень светлее… И произошло это действительно позже… Видите, кусок скалы придавил несколько тел? Значит, на тот момент они уже были мертвы… Ну и что он пытается нам доказать?

Тибетец подскочил к скале, забрался на глыбу и указал на выбитый в камне знак. Спихнув на землю несколько камней поменьше, он очистил второй знак.

– Ньямару-Джи! – пискнул худосочный монах, тыча пальцем в символы.

– Он хочет, чтобы мы расчистили площадку? – спросил Шварцкопфа Вольфрам.

Тот перевел. Тибетец утвердительно кивнул.

– Волли, зови парней! Придется поднапрячься! – распорядился штандартенфюрер.

Волли метнулся к жилым баракам, в которых солдаты пытались навести некое подобие порядка перед ночевкой. Он вернулся обратно в сопровождении Валеннштайна.

– Слушай вводную, Иоахим, – произнес Зиверс, – для начала нужно очистить место для работы. Мы должны разобрать вот этот завал.

– Эту каменюку тоже двигать придется? – по-деловому осведомился штурмбаннфюрер.

– Боюсь, что так, – ответил Вольфрам. – Для начала пусть твои парни соберут останки в одну кучу. После мы их захороним. Да, пусть собирают перстни. Все «Адамовы головы» должны вернуться в орденский замок. Не будем нарушать традиции. Выполняй!

– До темноты не успеем, герр штандартенфюрер! – резонно заметил Иоахим.

– Тогда в первую очередь занимайся останками. Завалом займемся завтра.

– Будет исполнено, герр штандартенфюрер! – отрапортовал Иоахим и, развернувшись на каблуках, трусцой побежал к баракам.

– Исполнительный у тебя командир, – произнес Зиверс, обращаясь к Волли. – Жаль только, что у него напрочь отсутствует тяга ко всему необычному, новому… Как я уже говорил, прекрасный исполнитель, не более. Тактик, которому никогда не быть стратегом. Но такие люди тоже необходимы ордену. На их верности и преданности держится очень многое. Но выше головы им никогда не прыгнуть. Штурмфюрер Гипфель, – официальным тоном произнес Вольфрам, – с сегодняшнего дня вы подчиняетесь непосредственно мне. По возвращении в Берлин я займусь вплотную твоим образованием… Можешь доложить Валеннштайну, что отныне ты – мой адъютант.

– Будет исполнено! – старательно пряча предательскую улыбку, помимо воли растягивающую губы, отрапортовал штурмфюрер. – Он и без доклада догадывается…

– Доложи, чтобы не было двусмысленности, – настоял Зиверс. – Как-никак он был твоим непосредственным начальником.

– Есть доложить, майн штандартенфюрер!

Солдаты споро сносили останки в дальний угол двора, складывая костяки в ровные штабеля. Отдельной кучкой складировались ножи и перстни. К темноте двор был очищен, о чем Валеннштайн тут же доложил Вольфраму.

– Сколько собрано перстней? – поинтересовался Зиверс.

– Тысяча девяносто три.

– Их было 1111, – заметил Вольфрам. – Не хватает восьми штук.

– Есть еще тела под завалом. Завтра очистим.

– Перстни сложи в рюкзак и поручи кому-нибудь. Они должны вернуться в Берлин.

– А что делать с ножами? – спросил Иоахим. – Они ведь тоже своего рода реликвии.

– Ножи захороним вместе с останками. Ты представляешь, какая на них энергетика? Ритуальное самоубийство такого количества адептов – это не шутки! Хотя… Захватим с собой пару-тройку экземпляров, – подумав, решил штандартенфюрер. – Глядишь, сгодятся на что-нибудь… Нож далай-ламы?

– Лежит отдельно от остальных, так же, как и перстень. Нож очень хорош, – пояснил Валеннштайн. – Не иначе как по спецзаказу ковали.

– А ты глаз на него положил? – усмехнулся Зиверс.

– Положил, но только не я, – признался штурмбаннфюрер, – а Ганс.

– Вот что, Иоахим, нож заверни во что-нибудь и принеси мне. Лезвия лучше не касаться, – предупредил Зиверс. – Так, пожалуй, будет лучше… После – отбой. Подъем с восходом!

С первыми лучами солнца работа в заброшенном монастыре закипела вновь. Завал из мелких камней удалось разобрать в течение пары часов, а вот большая глыба оказалась не по зубам солдатам Валеннштайна.

– Нужно соорудить какое-нибудь приспособление, – предложил Волли. – Что-то типа ворота. Я вчера выходил по нужде и видел нечто подходящее.