Виталий Держапольский – Халява 2 (страница 5)

– Вы поймете это… Возможно… Со временем.

– Я так и знал! Ненавижу, когда напускают туману! Скажите, а если уничтожить кольцо, вы обретете свободу? – неожиданно спросил я.

– Его нельзя уничтожить, – грустно произнес асур. – Оно выковано в горниле первозданного пламени, на остатках Огня Творения. Это по силам лишь самому Творцу! И я вынужден хранить «Путеводную Звезду» до самого Конца Времен.

– Ну, а чисто теоретически? – не отставал я.

– Теоретически, если уничтожить перстень – я обрету долгожданную свободу! – произнес Ашур Соломонович. – Но повторяю – это невозможно!

– Я понял… Что ж, до следующей встречи, Хранитель. – Я поднялся с мягких подушек. – У меня сегодня много дел…

– До встречи! – вслед за мной поднялся на ноги и поклонился мне асур.

Я ответил ему тем же.

– Я всегда буду рядом, пока вы владеете «Путеводной Звездой», – напомнил он мне.

– А почему именно сейчас вы решили встретиться со мной? Почему не сразу? – задал я на прощание давно крутящийся на языке вопрос.

– А вы до сих пор не поняли? – удивленно приподнял брови Ашур Соломонович. – Вы сделали нечто… Не для себя… И абсолютно бескорыстно! Вы рисковали жизнью…

– Какой риск – я же бессмертен, – не желая больше себе врать, ответил я.

– Позвольте с вами не согласиться! На тот момент вы точно не знали, выживете в огне или нет? Ну, уж, точно сомневались!

– Не знал, – согласился я.

– Но все равно бросились спасать чужих вам людей?

– Они мне не чужие! – насупившись, произнес я.

– Думается, что я ответил на ваш вопрос. С днем рождения, Сергей Вадимович! – и древний, как само извечное небо, Асур мне подмигнул. – Наслаждайтесь жизнью, и будьте счастливы!

– Постойте, еще один, последний вопрос: тот мир моего будущего, который «без людей»… Почему я все время попадаю в него, пытаясь вернуться…

– Вы уже не принадлежите тому миру, но связующие вас нити все еще очень сильны. Как только этот, – Ашур Соломонович развел руками, как будто собирался объять необъятное, – окружающий мир станет для вас по настоящему родным – мир «без людей» прекратит свое существование!

Глава 3

По территории гаражного кооператива «Кентавр» брел невзрачный человечек. Немощно шаркая ногами в стоптанных грязных ботинках, он зябко ежился, втягивая шею в плечи. На его плечах болталась не по размеру большая видавшая виды кожаная куртка-пилот с вытертым до блестящих проплешин овчинным воротником. Человечка слегка покачивало: из кармана засаленной куртки торчало горлышко винной бутылки, заткнутое обрывком газеты.

Забулдыга потер заросший сизой неопрятной щетиной подбородок и шмыгнул покрасневшим от избытка винных паров носом. Возле гаража под номером триста двадцать пять пьянчужка остановился. Зыркнул по сторонам маленькими колючими глазками из-под низко натянутой вязаной шапочки – никого. Трясущимися с похмелья руками, забулдыга вытащил из кармана фигурный ключ-бабочку. Щелкнув замком, человечек прошмыгнул внутрь гаража, а затем вновь запер изнутри проржавевшую дверь.

Нащупав в темноте выключатель, пьянчужка зажег в гараже свет. Тусклая лампочка осветила разбитую «Газель», занимавшую практически все свободное пространство гаража. Человечек бочком протиснулся между шершавой влажной стеной гаража и машиной, а затем спрыгнул в смотровую яму. Откинув незаметный, залитый отработанным маслом лючок в глубине ямы, человечек включил фонарик. Яркий свет фонаря осветил старые выщербленные ступени, уходившие в темноту подземелья. Подсвечивая фонариком, забулдыга спустился на несколько ступенек, а после захлопнул за собой лючок.

Ступени вывели пьянчужку в низкий сводчатый коридор, сложенный из грубо обработанного дикого камня. Этот коридор явно насчитывал не одну сотню лет. Древность подземных коммуникаций не удивляла человека, он чувствовал себя здесь, словно рыба в воде. Его не смущали ни гроздья паутины, в изобилии свешивающиеся с потолка, ни сочившаяся местами вода, ни ветхость старой кладки. С каждым пройденным шагом походка забулдыги чудесным образом менялась – он больше не шаркал великоватыми ботинками по каменным плитам, подволакивая ноги. Теперь он шагал бодро и упруго. Его сутулая спина выпрямилась, а маленькие колючие глазки перестали бегать из стороны в сторону.

Безошибочно выбирая нужное направление – коридор несколько раз разветвлялся – человечек добрался до тупика. Нажав в определенной последовательности на несколько кирпичей, ничем не выделяющихся из остальной кладки, человечек проворно отскочил в сторону. Где-то в глубине подземелья заскрипел старый механизм, часть стены повернулась вокруг своей оси, открывая потайной ход. Не колеблясь, бывший забулдыга нырнул в темноту. Кусок старой кладки медленно встал на свое место.

За стеной оказался точно такой же коридор. Добравшись до очередного тупика, человечек повторил процедуру. Вновь скрип механизма. Новая дверь, на этот раз выводящая к глубокому колодцу. Спустившись по винтовой лестнице, бегущей вниз вдоль стен колодца, человек уткнулся в низенькое деревянное полотно, проклепанное коваными металлическими полосами. Маленький коридор за дверкой оказался освещенным яркими лампами дневного света, и обрывался у вполне современной двери, снабженной сканером отпечатков пальцев. По обеим сторонам коридора торчали кронштейны с видеокамерами. Человечек приложил к сканеру ладонь и, мгновенно сработавшие сервоприводы отодвинули в сторону тяжелую бронированную дверь.

Человек решительно вошел в большое подвальное помещение, представляющее собой чудовищную смесь средневековой алхимической лаборатории и научно-исследовательского института, оборудованного по последнему слову техники. Подвал был разделен на две зоны: старую – алхимическую: с допотопными колбами, ретортами, перегонными кубами, прожженными кислотой деревянными столами; и новую – сверкающую хромированным металлом и перемаргивающуюся разноцветными лампочками электрооборудования.

В современной части подвала за компьютером сидел мужчина лет пятидесяти с жестким волевым лицом и сосредоточенно щелкал клавишами клавиатуры. Заметив гостя, он отвлекся от работы и сосредоточенно взглянул в глаза липового пьянчужки. Человечек почтительно поклонился и велеречиво произнес:

– Великий Магистр, свершилось! Юсупов встречался с Казначеем! Как вы и предупреждали, Казначей – не человек!

***

Из ресторана я вышел в полном раздрае чувств. Надо же, оказывается весь этот мир, огромный, великий и бесконечный настроен только под мои нужды, благодаря этой невзрачной фитюльке на моем пальце. Я поднес руку с кольцом к глазам и ещё раз посмотрел на «Путеводную звезду», некогда принадлежащую царю Соломону. Благодаря ей, он смог когда-то кардинально изменил свою жизнь, но, в отличие от меня, он повернул её в «нужную сторону». И сделал это таким образом, что даже по прошествии тысячелетий, о нем помнили, как о мудрейшем правителе! А я? Что сделал я: мелкий, мерзкий, недалекий, алчный, тупой ублюдок?.. Стоп! Это, не выход! Отставить посыпать голову пеплом и прятать её в песок! Нужно просто взять себя в руки и сделать «как надо»! По чести, по совести… Только с чего начать? А то, что начинать надо – больше не обсуждалось! Даже с самим собой!

На стоянке перед рестораном меня терпеливо дожидался личный водитель – Дима, которого я не видел с самого моего отрыва «во все тяжкие». С аэропорта в ресторан меня вез другой. Дима отдыхал в мое отсутствие в каком-то санатории, но едва узнав, что я вернулся в Москву, он прервал отдых и срочно примчался назад. Он знал, что я оценю такое рвение по заслугам.

Не дожидаясь, пока я подойду к машине, Дима выскочил с водительского сиденья на улицу и открыл заднюю пассажирскую дверь.

– Сергей Вадимович, – произнес он. – С возвращением!

– И тебе того же, Дмитрий! – не скрывая радости от встречи с ним, произнес я и протянул ему руку. – Рад тебя видеть!

Мы пожали друг другу руки, и я залез в салон. Дима, захлопнув за мной дверь, уселся на свое место. Он завел машину и, обернувшись, поинтересовался:

– Домой?

– Пока нет, рванем до конторы Васька, – распорядился я. – Дел накопилось за гланды!

– К Василию Ивановичу? На Охотный? – уточнил Дима.

– Да, – произнес я, устраиваясь поудобнее на заднем сиденье. Пока будем продираться по пробкам, и вздремнуть немного успею.

Я оказался прав: проспал даже больше, чем рассчитывал – пробки в это время в Москве просто жуткие, а я от них и отвыкнуть успел. Ваську я нашел полулежащим в шикарном кожаном кресле с заброшенными на стол ногами. В его макушку направленным потоком фигачил ледяной воздух кондиционера – жара этим летом стояла просто невыносимая.

– О! Серега! Как живой! – обрадовался моему приходу Васек, скидывая ноги со стола и «бросаясь» ко мне с «объятиями». – А нам тут про тебя такого понасвистели…

– Брешут, как обычно! – похлопывая друга по спине, произнес я. – Жив-здоров…

– Лужу в больнице! – закончил за меня известную фразу Васек. – Ты ваще какими судьбами?

– Да, провернуть кое-чего хочу… – напустил я туману. – Посоветоваться-пошептаться бы…

– Ну, это мы мигом сообразим! – обрадовано произнес Васек, потирая ладони. Нажав кнопку вызова на селекторе, он произнес:

– Леруня, детка, приготовь нам все в лучшем виде!

– Хорошо, Василий Иванович, – донесся до нас голос секретаря из динамика.