Виталий Держапольский – Халява 2 (страница 2)

– Точно так же, как мой конверт в закрытой палате появился, – сварливо проскрипел я. – Ладно, валить пора, пока никто мое очередное чудесное излечение не увидел!

– Так я уже и приготовил все, – радостно доложил Прохор. – Одежда в машине, машина под окном, даже окно вот – как раз открыто. Сигай, и лишний раз никому глаза мозолить не будешь!

– С окном это хорошо придумал, – согласился я, так и поступим. Только как-то боязно Катю с Костиком здесь оставлять, – поделился я сомнениями с другом. – Есть у меня подозрения, что не так просто её дом загорелся…

– А тож! – фыркнул Воронин. – В этой дыре ничего просто так не происходит, пффф… – Проха надул губы, многозначительно замолчав.

– Слышь, деятель культуры, хватит театральные паузы тут устраивать! – не сдержавшись, выругался я. – Поджог что ли?

Прохор мелко-мелко закивал головой в подтверждение моей догадки.

– Реально? – Я просто не хотел в это верить. – Неужели этот отмороженный на всю голову мажорик? – двинул я предположение. – Сын местного князька – Катькин ухажер?

– В точку, босс! – расплылся в улыбке Прохор. – Пока ты тут валялся, мы с пацанами свое расследование провели…

– Федор Кузьмич тоже здесь? – поморщился я, представляя реакцию бывшего генерала на мое очередное «геройство».

– Не-а, – помотал головой Прохор, тоже непроизвольно морщась, – дядька ща за бугром, в Эмиратах, трет с шейхами за наши дела. Вернуться, сам понимаешь, могут не так понять…

– Фух, слава Богу! – облегченно выдохнул я. – Второй взбучки от Кузьмича я бы не пережил!

– Да, – согласился со мной Воронин, – дядька мастак мозги компостировать! Этого у него не отнять!

– Как вычислили утырка? – вновь вернулся я к тому, с чего начал.

– А его и вычислять особо не пришлось – для начала прессанули его корешей – Худолеева и Калугина. Спасибо Колобку, Пахе и их коллегам, хорошие перцы, хоть и мусорьё! Те раскололись на раз – слили отморозка, видать, почуяли, чем может для них эта «дружба» обернуться. Ну а потом, сняв показания, взяли за жабры и младшего Храпова.

– Хочешь сказать, он так вот взял и сознался?

– Хех, когда это ты, Вадимыч, в сказки верить начал? – риторически спросил Проха. – Хоть ты и сам, как из сказки – пришлось применить, как дядька говорит, четвертую степень дознания…

– Четвертую? – я удивленно моргнул. – У тех же пиндосов их вроде всего три.

– Так-то у пиндосов, – усмехнулся Воронин, – куды им до наших «коновалов»!

– Живой хоть? – ради проформы поинтересовался я.

– Дышит, вроде… – слегка сомневаясь, произнес Воронин, – и ладно. Серег, ну я совсем, чё ли, ломом подпоясанный?

– А то нет? – подковырнул я друга.

– Ну, вообще-то есть немного, – не стал «спорить» Воронин. – Ну а кто из нас не без греха? Но я же не совсем невменько, чтобы такого ценного терпилу жмурить? Он еще должен чистосердечно раскаяться на заседании суда, прощения у всего честного народа попросить…

– Хорошо, малолетнего отморозка ты «опустил», фыркнул я. – А папахен чего, даже газовать не стал?

– Пока он бестолкового сынулю по притонам Нахаловским искал, пока пороги в местном КПЗ обивал, чтобы на свиданку пустили, пока слезу пускал над получившейся котлетой, пока права пытался качать…

– Слышь, оратор, не лекцию читаешь! Ближе к телу, Склифосовский!

– В общем, пока все эти пока-пока – Патлас со своими юриками прикатил под ручку с пацанчиками из следственного комитета и генеральной прокуратуры. Храпов к губеру на поклон – спаси, мол, дружка-приятеля, как-никак, вместе мутки мутные мутим, а тому уже все ненавязчиво объяснили, ху из ху! Тут и сдулся наш крутой перец, сидит ща с сынулей в обезьяннике и показания признательные царапает. А дальше: по тундре, по железной дороге, – довольно пропел Прохор, – где мчится курьерский «Воркута – Ленинград». Так что место мэра теперь свободно, – закончил он.

– Слушай, Прохор, – а хочешь, тебя мэром сделаем? – неожиданно предложил я. – Ты, конечно, тот еще отморозок, но по сравнению с этими упырями Храповыми – белый и пушистый – зазря простой народ гнобить не будешь.

– Вадимыч, ты че, не вздумай! – не на шутку перепугался Воронин, считая меня в последнее время слегка поехавшим крышей и способным, по его личному мнению, на любую гадость. – Не вздумай, я тебе говорю! Взвою, а затем сдохну я в этом захолустье от тоски!

– Ладно, не суетись под тесаком, дружище! – добродушно рассмеялся я. – Шучу! Но вот с властью в этой дыре что-то надо делать… – задумался я.

– Серж, с тобой все нормуль? – обеспокоенно взглянул Прохор в мои глаза, поблескивающие сквозь оставленную в повязке щель. – Раньше ты никогда о посторонних терпилах не пекся…

– А о своих, значит, пекся?

– Э-э-э, – возмущенно протянул Воронин, – ты где тут терпилу увидел?

– Да вот маячит передо мной уже минут пять.

– Я крутой, круче только вареные яйца, Брюс Ли, дядька Федор… ну-у-у и ты, само собой, – сделав небольшую паузу, добавил, смеясь, Прохор.

В дверь палаты неожиданно тихонько постучали. Прохор отработанным движением выдернул из подмышечной кобуры пистолет и, плавно сместившись к дверям, прижался лопатками к побеленной стене, уйдя с возможной траектории выстрела.

– Братуха, ты совсем уже в маразм впал? Убери волыну с глаз долой!

– Вадимыч… – Начал было возражать Воронин, но я оставался непреклонным.

– Убери, я сказал!

Прохор с явной неохотой вернул пистолет в кобуру. В дверь деликатно постучали еще раз.

– Открывай уже, телохранитель долбанный! – прикрикнул я на Прохора.

Воронин взялся за ручку и резко распахнул дверь, едва не пришибив стоявшую под дверью Катю.

– Ой! – воскликнула она от неожиданности, отшатываясь к стене и задвигая за спину стоявшего рядом Костика. – Я не вовремя? Я просто узнать… как Сережа?

Услышав доносящийся из коридора Катин голос, я крикнул… ну, как крикнул? – просипел:

– Катя?

– Сережа?.. – Услышав мой голос Катя грудью оттеснила с дороги Воронина, ворвалась в палату и кинулась мне на грудь. Хорош, что Прохор успел поймать её за руку «на взлете», а то бы не поздоровилось моей, напрочь обгоревшей и её не до конца восстановившейся шкурке.

– Тихо, Катерина, тихо! К нему еще нельзя прикасаться! – мягко, но настойчиво, Воронин оттащил мою спасенную из огня любовь от больничной койки, на которой я и валялся.

Ой! – вновь воскликнула Катюха, зажимая рукой рот. – Какая же я дура! Сергей Вадимович, вы же обгорели чуть не полностью…

– Кто? Сергей Вадимович? – строго произнес я, радуясь, что под бинтами не видно моей ехидной улыбки. – Не знаю такого!

– Сережа… я… Костик вот… мы… – запинаясь, сбивчивой скороговоркой произнесла Катя, теребя рукой растрепанные волосы сына, тоже проскользнувшего в палату. Костик стоял сейчас перед матерью и внимательным, по-взрослому тяжелым взглядом, пробежался по моим повязкам.

– Че, пацан, похож я сейчас на мумию? – Я подмигнул мальчишке, и желая его развеселить.

Но Костик почему-то не развеселился, а только еще больше съежился и насупился:

– А правда, что вы из-за нас теперь инвалидом на всю жизнь останетесь?

– Ага, превращусь навечно в страшного и уродливого зомбака, – замогильным голосом произнес я. – Помнишь, как в «Зловещих мертвецах» … – Я осекся, заметив, как задрожали губы Костика – пацана-то, оказывается, «колбасит не по-децки». Вот я идиот!!! Ведь они за меня действительно переживают, не зная о моих чудесных способностях! А я… я просто отвык думать о чувствах и переживаниях на мой счет от посторонних людей… Хотя какие они мне посторонние? Они теперь мои… – Ты чего это, пацан, слезу пустить надумал? И с чего ты вообще взял, что я инвалидом на всю жизнь останусь? Мамка сказала?

– Ни, – замотал головой Костик, – ни мамка. Я разговор двух врачей подслушал… там… – нехотя признался Костик.

– Костя! – укоризненно произнесла Катя. – Я же тебе сколько раз говорила: уши не развешивай!

– Вот-вот, мамка дело говорит, – подключился и я «к распеканию» расстроенного мальца. – Подслушивать нехорошо! Одним словом, забыли – со мною все будет хорошо!

– Правда, дядь Сереж? – слегка повеселел мальчишка.

– Я тебя что, обманывал хоть раз?

– Нет, – замотал головой пацан, – не разу!

– Тогда чего ты? Значит так, Катя, Костик я вам сейчас кое-что скажу, только предупреждаю – не вздумайте со мной спорить! Ясно? – Не понимая куда я клоню, Катя с Костиком послушно кивнули. – Сейчас вы выходите из больницы с Прохором и сядете в машину…

– А куда мы поедем, дядя Сережа? – заинтересованно спросил меня Костик.

– Позже узнаете, – ответил я, не вдаваясь в подробности. – Но тебе понравиться, обещаю! – добавил я, отметив про себя, как радостно заблестели его глазенки. А сейчас быстро выполнять, солдат! – тоном записного служаки произнес я.

– Есть, товарищ командир! – отрапортовал мальчишка, прикоснувшись ко лбу раскрытой ладошкой.

– К пустой голове руку не прикладывают, солдат, – ворчливо заметил Воронин.

– Прохор, помолчи, а? – негромко произнес я, боясь, чтобы пацан вновь не погрузился в уныние. – И вообще – идите уже!