как рыбы, звезды медленно плавают.
Ночью видны их блестящие спины,
а днем они в тишине отдыхают
у самого дна, там, где ил мироздания
лучами дневного светила не высвечен.
Где времени нет, и нет ожидания,
где смысла не ищут и нет бессмыслицы.
Ночью видны им открытые окна.
Они, пугливые, мало верят нам,
но ждут, и мы робко снимаем одежды
и голые души вверяем их снам.
ЗЕРКАЛО
Стена. Магический квадрат.
Сверкающий излом.
И утопает грустный взгляд
в безмолвии ночном.
С той стороны стекла пришли
двенадцать палачей,
ночные вестники зари,
двенадцать королей.
– Моя корона тяжела,
попробуй, поноси —
незваный гость бросает мне,
– как звать меня, спроси…
Но вдруг его я узнаю
и в ужасе ночном
стою двенадцатым в строю
безмолвным королем.
ЛЕТО БРЕДБЕРИ
Ночами бессонными, чёрными, чёрными,
Холодными далями деревья бредили…
Деревья росли за заборами дачными,
О вольных лесах деревья не ведали.
А утром, проснувшись и слёзы не высушив,
Птиц ими поили, и пили птицы,
И птицы пели утрами росными
О Лесном Короле в тополиной столице…
.
И в полдень июльский, средь лета жаркого
Всё падает снег, а земля всё не стынет…
Лишь в пурге тополиной шепчет птицам листва:
«Наш Лесной Король стеллит лету перину…»
ПЛАСТИКОВЫЙ ВЕК
ПУТНИК ХОЛОДНОЙ ЛУННОЙ НОЧЬЮ
Ночь и луна.
В ночи столь странны звуки,
безмолвие пленит и согревает.
Пристойна тишина.
Лишь гулким эхом
ее упругость ветры разрывают
на тысячи шагов.
Дробится время,
и где-то в полнолунии все завязки.
Развязки нет.
Лишь вечное сплетение
теней и бликов,
вьюги, сна и сказки.
И колокольчик голоса не властен
над этим неизученным пространством.
Где стихнет он – там ветры обновляют
наш старый мир
с тревожным постоянством.
НОЧНЫЕ СТРОКИ
И сонный шорох ночной
расплывается в тихой комнате, 
